Когда у меня сильно повышалась температура (это было два раза. Один – после того, как ко мне приходили Кумэ и Акаги), я чувствовал, что умираю, и мне становилось невыносимо горько. Умереть было бы слишком уж нелепо. Сделанное мной до сих пор – ничтожно.

Выдающиеся мастера непринуждённо и свободно идут к намеченной цели – за ними не угонишься. Да и не столь выдающиеся тоже.

Сейчас читаю «Разбойников» Шиллера. До этого прочёл чудесные сказки Гофмана, и мне захотелось написать какой-нибудь страшный рассказ о привидениях, но отложил свою затею. Впервые прочёл Гауфа.

Провозгласить натурализм и не уметь написать произведений, основываясь на этом методе, всё равно что лысому рекламировать средство для роста волос.

Не нужно стремиться к дутой славе. Следует стремиться лишь к тому, чтобы доказать, чего ты стоишь на самом деле. Нужно надеяться только на себя.

Человек, живущий естественной и честной жизнью, – это человек самого высокого полёта.

Выдающиеся женщины – женщины, пишущие романы, женщины, пишущие картины, женщины, пишущие пьесы, женщины, возглавляющие женские общества, – как правило, авантюристки. Зазнавшиеся дуры.

Только что вернулся из Токио. Ездил туда вот почему – нужно было две ночи провести у гроба покойного и помочь в похоронах. Как ты понимаешь, хоронили Нацумэ-сэнсэя. Никогда ещё я не переживал такого горя. И сейчас сердце сжимается, стоит вспомнить, что сэнсэя нет. Ведь он был первым, кто заметил мои писания. И с тех пор всегда поощрял меня.

Ока Эйитиро-сама! Ты тронул меня своей горячей похвалой «Трубки». Даже я, при всём своём самомнении, не считаю эту новеллу столь уж хорошей. Но если бы ты обругал её, я бы, наверное, разозлился.

«Носовым платком» я не так уж горжусь, но отзывы хорошие.

Сегодня читал рассказы Чехова в новом английском переводе… Мало всей жизни, чтобы смочь написать на таком же уровне. Кумэ писал Вам, что я ругаю Сологуба. Это не совсем так. В его произведениях есть немало мест, перед которыми я склоняю голову. Ругаю же я лишь рассказы Уэллса. Если такой писатель достиг славы, то это значит, что писатели Японии опередили писателей Англии.

Моя профессия в сегодняшней Японии самая неденежная. У меня совсем нет сбережений. Так что жизнь моя предопределена. Кроме того, и тело моё, и голова не столь уж высокого класса. (Правда, голова несколько самоуверенна.)

Общепринято жениться нормально, то есть после смотрин и выяснения родственниками, что представляют собой жених и невеста. Для меня это неприемлемо. Неприемлемо потому, что я считаю себя выше людских предрассудков.

Я пишу «Бататовую кашу». До сих пор, как мне кажется, всё идёт хорошо, но я пока не перечитывал, так что с уверенностью сказать, что получилось, не могу. Закончил первую часть в двадцать страниц. Думаю, объём будет примерно такой же, как у «Носа».

Когда говорят, что нет материала, мне кажется, это неправда. Если не писать постоянно, то и материала никакого не появится. Ждать же, пока он в тебе перебродит, – значит позволить ему прокиснуть. В общем, если писателю нужен материал, ему не остаётся ничего иного, как творить.

Для следующего номера «Синсёсэцу» работаю над «Бататовой кашей». Уверен, что встретят её плохо.

Романтический характер склонен находить удовольствие в собственном несчастье.