Том 3. Эссе. Письма

Разум позволил мне понять бессилие разума.

Сколько комических поражений терпели мы, когда, выбирая жену, заботились главным образом о том, чтобы она была
девственницей. А ведь женитьба == самое подходящее время, чтобы отказаться от поклонения девственности.

Как Вы знаете, Чехов в «Вишнёвом саде» вывел студента новой эпохи и заставил его скатиться по лестнице со второго этажа. Я не могу, как Чехов, насмешливо отмахнуться от новой эпохи. Но в то же время и не горю желанием встретить новую эпоху с распростёртыми объятиями.

Сейчас я занят изучением книг русского писателя Пильняка. Мне кажется, он не очень интересен. Хотя в Советской России отзывы о нем самые хорошие. Но на них тоже особенно полагаться нельзя.

Недавно прочёл биографию Наполеона. Он был великим человеком, но в то же время и чудовищем. Никто так не презирал людей, как он.

Внизу поселилась женщина, играющая на кото, – она страшная засоня, встаёт не раньше двенадцати. Внешне похожа на медсестру Ота. Однажды, когда её муж промывал проявленные и отпечатанные в бане фотокарточки, она подошла и сказала: «Нет, это не прежние неумелые дерьмовые фотографии, а умелые дерьмовые». Такой женщины следует опасаться.

Гамсун великий писатель!

Причина возникновения критической точки зрения по поводу того, что литература не развивается, объясняется следующим. Литература не подчиняется законам прогресса, действующим в других областях. Она прогрессирует спиралеобразно. Поэтому она беспрерывно возвращается к первоначальной точке. <...> Далее, прогресс литературы не подчиняется законам прогресса, действующим в других областях, ещё и потому, что она развивается зигзагообразно и, следовательно, возможны взлёт и падение.

Как известно, процесс писания – самое скучное занятие для писателя. Восторгаться здесь нечем.

Писание новелл – это стремительный спуск с горы, а писание путевых заметок – спокойное движение по равнине.