Том 3. Эссе. Письма

Давно не писал. Всё это время молчал потому, что никак не удавалось описать любовь Сусаноо-но микото. Потому же не могу писать и новеллу для журнала.
Я забросил все рукописи – и давно задуманные, и неоконченные. Лучше бы мне не браться за новеллу об эре богов, думаю я с некоторым раздражением. Я взялся за неё, надеясь воплотить нечто эпическое, и, если в конце концов что-то получится, поаплодируйте мне.

Не нужно без конца упражняться в умении складывать слова, писать свободно и легко. Сколько ни старайся, всё равно не удастся чудесным образом перенестись из Усигомэ в Ясную поляну.

Я не хочу утверждать, что писать нужно обязательно. Раньше и я всё призывал: пишите, пишите, но теперь такой агитацией перестал заниматься. Я оставил мысль, что самое ценное – деятельность. Хочешь писать – пиши. Но заставлять себя писать, когда писать не хочешь, – глупо. (Другое дело, если это профессия.)

«Чудеса магии» не так поэтичны, как «Паутинка», поэтому, естественно, страдают отсутствием гармонии. Но зато есть и новеллы, содержащие то, что отсутствует в «Паутинке».

Недавно с огромным интересом прочёл «Утраченные иллюзии» Бальзака. В Японии нет такого могучего романа, правда? Он переведён на японский язык, и я мог бы рекомендовать его тебе, но это, к сожалению, такой огромный роман – два тома, триста восемьдесят три страницы, – что у меня язык не поворачивается сказать: прочти его.

У меня много планов. Хочу написать, например, несколько юмористических новелл, к которым, как ни странно, писатели совсем не обращаются. Если не написать за свою жизнь новелл двести, то, как мне кажется, приобрести имя невозможно. Ты согласен со мной? Хотелось бы написать и роман.

Сильно задержал ответ из-за того, что писал вторую часть «Ведьмы». Мне она представляется произведением, рассчитанным на широкую публику, и поэтому не нравится.

Говорить о себе – непозволительная наглость, но если бы я отважился на неё, то сказал бы, что убеждён: в своё время (года в двадцать три), духовно восприняв революцию, я смог впервые увидеть во всем величии таких гигантов, как Гёте и Толстой. Я до сих пор не в силах забыть того огромного влияния, которое в то сложное время оказал на меня «Жан-Кристоф».

Знай, что слабые произведения тоже нужно сочинять. Люди, не пишущие слабых произведений, обречены создавать лишь посредственные. Неудачи вполне возможны, поэтому нужно продолжать усердно писать, преодолевая неудачи. Собственное слабое произведение учит во сто крат лучше, чем слабое чужое. Очень многому научила меня «В дороге».