Французские повести

Жорж Перек – яркий представитель 1960-х, потрясающе сумевший отразить своё время. Его текст в стиле эссе, непрерывный поток без диалогов, тем не менее, воспринимается легко и динамично, буквально дышит ароматом этого удивительного и такого краткого периода – бурных 60-х, завершившихся «Красным маем» 1968-го.

Его текст наполнен неуловимым шармом, пропитан духом этого неповторимого времени, его нюансами и противоречиями. И сейчас через десятки лет он читается удивительно свежо и немного ностальгически.

Наивная жажда свободы и зачарованность красивыми вещами. Жажда настоящего дела, поиски интересной работы и вынужденная занятость презренной подёнщиной. Осуждение себя за лицемерие и – мечты о том, что однажды всё образуется. Выражение презрения к буржуазной пошлости и возрастающая тяга к комфорту, поглощение ловушкой изобилия. Пренебрежение к провинциалам и «залипание» на витрины с роскошными товарами. Мечты о богатстве, сваливающемся с неба (неожиданное наследство, выигрыш в лотерее, наконец, ждущий только тебя туго набитый деньгами бесхозный кошелёк на тротуаре). И тут же – унизительные собеседования на штатную должность, неспособность к самодисциплине и «проклятие» ежедневного подъёма в 7 утра. А между тем, метания по городу, у кого бы стрельнуть сигаретку или кто бы угостил обедом.

Грёзы о просторной квартире, где всё по высшему классу – мебель, книги, пластинки с любимой музыкой, долгие интеллектуальные споры и беседы с друзьями. Блуждания по ночному городу, по набережным, кафе и барам, музеям и паркам. Всё это – дух и аромат 1960-х – наивный, противоречивый, эмоциональный, темпераментный. И кино! Как же без кино в 1960-е! Кинематограф – это тогдашний бог.

Молодая пара, Сильвия и Жером, едва выйдя из студенчества, пытается найти свой стиль жизни. Они живут в тесной квартирке, заставленной мебелью, книгами, пластинками, шкафами, и мечтают, что ремонт когда-нибудь сделается сам собой, а ещё лучше, чтобы волшебным образом эта квартирка превратилась в просторные и удобные апартаменты.

Они работают внештатно на рекламные агентства, проводят социологические опросы, интервьюируют тысячи людей, вот они уже «собаку съели» на психологии, социологии и психологических уловках, и успешно отчитываются перед работодателем. Они так освоили эту работу, что чувствуют себя, как рыба в воде, но сфера эта довольно зыбкая, неустойчивая и кратковременная, и они это прекрасно понимают. К 30 годам надо определяться. Все определяются к 30 годам – уютная квартира, комфорт, машина, отпуск на море, добротный стиль одежды, солидный заработок и прочное положение, театр, книги и респектабельный круг общения.

Деньги вызывают новые потребности, а растущие потребности – необходимость иметь всё больше денег. Таков закон общества потребления.

Ах, эти неповторимые 60-е! Гремучая смесь эмоций – искренность, споры ни о чём часами. Бродить всю ночь напролёт по Парижу, забрести ненароком в незнакомый квартал, покутить с друзьями, глубокомысленно курить одну за одной, и рассуждать о современной политике и кинематографе. Так и мерещится Годар. Не задумываясь брать и давать взаймы, собирать шумные компании за столом и не замечать простоты и скудости угощения. Стремиться к свободе и раскрепощению, а незаметно попасть в западню потребления.

Насмехаться над приверженностью к вещам обывателей и мечтать о новом бархатном диване. Не стесняясь, раскрывать душу в компании друзей и втайне изнывать от скуки и необходимости убить время. Отвергать и ругать на чём свет стоит прессу и ни дня не обойтись без утренней газеты, читая её от корки до корки. Протестовать против буржуазности и одновременно погружаться в неё.

Жоржу Переку прекрасно удалось передать весь этот обманчивый искус и особенный шарм эпохи, находясь внутри неё.

Осознание того, что ты заходишь в тупик, в конце концов, толкают Сильвию и Жерома покинуть Париж и искать настоящего дела и осмысленной жизни за пределами Франции – они едут в Тунис. Сильвия устраивается на работу учительницей, работа не тягостная, им выделяют просторное, хотя и не слишком комфортабельное жильё. Но та же самая скука, бессмыслица и «духота» настигают их и здесь. От себя и от своего времени не убежишь. Вернутся ли Сильвия и Жером в Париж либо останутся там, приспособившись и устроившись, постепенно обретая статус и благополучие – это ничего не меняет. Они – всего лишь одна пара молодых французов из многих и многих таких же.

Хотелось прочитать что-нибудь не очень объемное, за вечер. Попалась на глаза книга Перека. Часто в последнее время слышу об этом авторе. И дочиталась я до головной боли. При всей любви к реализму в литературе, подробным описаниям, встроенным в сюжет, здесь я просто сломалась. Повествование полностью состоит из описания всего, что окружает главных героев. Прекрасно понимаю, что это определенное направление, в котором пишет автор. Видимо, просто не мое.

Молодая пара Жером и Сильвия вместе со студенческих лет. И так им хотелось быть богатыми. Привлекало все, что сулят деньги. Дома, мебель, одежда, рестораны, престижный отдых. Но возможности были ограничены. Поэтому создавалась некоторая видимость, так называемое, показное богатство. На последние деньги, но шикануть. Выходные провести на барахолке, но "откопать" что-нибудь, на их взгляд, стоящее. Захламленная неухоженная маленькая квартира, зато столик антикварный. Пирушки с такими же друзьями и единственная страсть - кино.

Порода "новых людей", выходцы из мелкобуржуазных семейств считали, что достойны большего. Но свободу ценили еще больше, поэтому не хотели искать работу со стабильным доходом, карьерным ростом, премиями. Делали все, чтобы не попасть в систему. Просматривается настоящий бунт.

Так откуда же возьмется богатство? И вот здесь самое интересное. Молодые люди много мечтали, о наследстве, поиске клада, даже подумали о том, чтобы украсть сокровище. Вся идеальная жизнь проходила в видениях, грезах и мечтах. В конечном счете, домечтались до полной потери ориентиров и целей в жизни, пришли к неутешительным выводам, что когда они жили в поиске интересных вещичек был хоть какой-то смысл в жизни.

Ярко представлено общество потребления, жизнь в противопоставлении личной свободы и труда в корпорации, тяга к роскоши и богатству, но желательно, чтобы оно свалилось с неба.

Есть над чем подумать. Но читать было не просто. Хорошо бы настроение соответствовало такому монотонному, даже меланхоличному повествованию.

Ещё одна французская повесть «из глубины» 1960-х, примыкающая по тематике к вещице Жоржа Перека «Вещи», прошу прощения за каламбур. Жорж Перек - Вещи Оба эти произведения – о новом явлении, о зарождающемся обществе потребления, основанном на послевоенном буме производства товаров. Идея растущего потребления, в первую очередь направлена на молодёжь, восприимчивую к новшествам, жаждущую комфорта и развлечений. В социальном плане лучшие потребители – это средний класс, тянущийся к повышению своего жизненного уровня. Прошло 60 лет, теперь мы живём уже в «обществе развитого потребления», и всё, что так метко подметили французские шестидесятники, для нас теперь хорошо знакомо и банально.

Вероника и Жиль – на первый взгляд, прекрасная пара – молоды, красивы, энергичны, влюблены. Поженившись, они отправились в свадебное путешествие в Венецию. Финансы молодожёнов ограничены, и потому отель – скромный; романтичная гондола – только один раз; пляж – отдалённый от богатой публики; развлечения и экскурсии – с оглядкой на кошелёк.

А хочется жить «на всю катушку», «прочувствовать» этот мир и насладиться им, или хотя бы не отставать во мнении других. И если не удаётся пожить в роскошном отеле, так хотя бы по приезде приврать об этом друзьям. В скобках заметим, так из общества потребления рождается общество спектакля.

Вероника хочет пустить пыль в глаза, а Жилю всё равно, лишь бы «любимая была рядом». Но так как оба они неглупы и достаточно чувствительны, то трещинку в отношениях замечают, но переживают не особо – ведь впереди вся жизнь, и счастье, кажется, так достижимо.

Однако, за последующие 5 лет трещинка разрослась до пропасти. Через 5 лет они разводятся. Взаимные обиды и разные жизненные установки развели их в противоположные стороны.

Очень лёгкий стиль написания, изящный слог; текст, наполненный афористичностью, меткими фразами, характеризующими внешнюю сторону происходящего и внутренний мир героев. Повествование от третьего лица чередуется с комментариями от первого – от имени Жиля. Такой интересный приём позволяет автору высказаться, обобщить характерные штрихи времени и показать типичность характеров. Жиль комментирует историю своего брака, поясняет все тонкие психологические моменты.

В спорах и диалогах мы узнаём и точку зрения Вероники, олицетворяющую взгляды тех обывателей, кто поставил целью достижение успеха, статуса, кто стремится жить «сладкой жизнью», жить напоказ. А лучше всего – получить всё и сразу, ведь потом будет поздно – состаришься, и будет неинтересно. Пока им едва за 20, они убеждены, что после 50-ти – жизни нет.

Жиль тонко чувствует фальшь такого мировоззрения в окружении Вероники, где – боготворят моду, успех, брендовые шмотки, престижные машины, шикарные апартаменты, путешествия, вечеринки. Культура тоже входит в разряд потребления – востребованы глянцевые журналы и колонки в газетах, где рекламируются – книги, спектакли, выставки, музыка, которая must, перечисляются культурные ценности, которых ныне стоит придерживаться, и не дай бог, вам нравится то, что уже не котируется, в таком случае, вы – ретроград.

Жилю претит, что эта тусовка не имеет своего мнения, не воспринимает произведения непосредственно своими чувствами, своим интеллектом – только опосредованно, через мнение, которое выражено в престижных газетах, журналах, рекламах.

Скука их гонит вперёд – к постоянной смене нового, к новым кумирам, новым модам, и вновь им всё быстро приедается. Их преследует страх – страх стареть, страх прослыть старомодным, страх отстать, они жаждут постоянно получать одобрение.

А Вероника приходит к выводу, что её муж высокомерный псевдоинтеллектуал, не приспособлен к жизни, не стремится подняться по карьерной лестнице, повысить социальное положение. И он действительно не стремится. Есть и его в чём упрекнуть, он неидеальный. Он просто другой.

Очень показательна сцена, когда Жиль на бумаге излагает свои размышления, резюмируя для себя мысли и впечатления от образа жизни и сути личности таких потребителей, взяв для примера подругу жены – Ариану. Прочтя этот опус, какова же будет реакция Вероники. Она говорит: но ты же хорошо пишешь, почему бы тебе не писать. В этом вся суть пропасти между супругами – он пытается понять, размышлять, выплеснуть эмоции, она – оценивает любую ситуацию, любой момент на предмет извлечения выгоды. Неудивительно, что это был поворотный момент в их разрыве.

Довольно-таки глупо мне возвышать критический глас: "зажрались, дескать, консюмеристы противные". То есть в принципе это можно, только чья бы корова ревела, а моя бы драная онемела. Ведь, не достигни общество на одной шестой части суши определённого уровня - да! да! - потребления, лежала бы сейчас ваша покорная слуга на навозной куче, покрытая с головы до ног кровавой коростой, чесалась бы черепком и мычала. И ни единой бы книжки не прочла. Никогда. Потому как лечить-учить мне подобных при определённом уровне, настаиваю на этой формулировке, потребления и называлось "зажрались". Дешевле новых наплодить.

Но, вот незадача, не только спрос рождает предложение, но и предложение рождает спрос...
Это будет гостиная: в длину семь метров, в ширину три. Налево, в нише, станет широкий потрепанный диван, обитый черной кожей, его зажмут с двух сторон книжные шкафы из светлой вишни, где книги напиханы как попало. Над диваном всю стену закроет старинная морская карта. По другую сторону низенького столика, над которым будет висеть, оттеняя кожаную портьеру, шелковый молитвенный коврик, прибитый к стене тремя гвоздями с широкими медными шляпками, под прямым углом к первому дивану станет второй, крытый светло-коричневым бархатом, а за ним темно-красная лакированная горка с тремя полками для безделушек, там будут расставлены агатовые и каменные яйца, коробочки для нюхательного табака, бонбоньерки, нефритовые пепельницы, хрустальная пирамидка, миниатюра в овальной рамочке. [...]
Жить там стало бы легко и просто.

Конечно, "Вещи" - книга насквозь шестидесятническая, эксперимент ради эксперимента - что будет, если при форме традиционного романа не дать ни действия, ни характеров, ни идей, а только: см. заглавие. Жерома и Сильвии не существует как личностей, как мужчины и женщины, как чувствующих, мыслящих... да хоть пьянствующих и дерущихся. Мясные машины для покупок, способные переживать только две эмоции: "хочу купить" и "купил, а не радует". А ведь неплохо задумываться при очередном приобретении: "Зачем-с? Ради чего, ради кого?" Допустим, одежда: срамоту прикрыть? согреться? очаровать и соблазнить? соответствовать? [термин архиважный для героев Перека] Но, если соответствовать, то чему? Кому?

И неужели взрослые, не лишённые образования и смекалки парень и девушка не способны догадаться, что если купить старинную карту и агатовые яйца, то жисть не обязательно сделается простой и лёгкой. То есть, агатовые яйца сами по себе, а лёгкость и простота сама по себе. И ужас в том, что такими же "агатовыми яйцами" становятся шедевры кинематографа, картины, книги. Покупать книги, чтобы соответствовать! Помните, в квартирах советских чиновников нетронутые ряды престижных собраний сочинений?

Мне было очень тяжело воспринимать "Вещи" именно в силу несокрушимой веры, что нельзя же так до седых волос, должны же проснуться у этих, повторяю, взрослых и не лишённых хоть какие-то потребности иного порядка. Помирать надо, в конце-то концов! Не дождалась. Они вновь начнут задыхаться. Им будет казаться, что они подохнут от мелочности, скудости.Они опять возмечтают о богатстве. Станут шарить по водосточным желобам в надежде подобрать бумажник, набитый банковыми билетами по тысяче франков каждый, или хотя бы билетик метро.

Самое смешное, что, свались на Жерома с Сильвией тот толстый бумажник, в лучшем случае получился бы вариант "новых русских" - парча и пятки в пластыре. А в худшем... Бойтесь мечтаний, они сбываются. Сразу оговорюсь, что ни французский писатель, ни сей отзыв никого не агитируют за аскетизм и хождение босиком, в рубище и с пустым брюхом. Кто хочет покупать, пусть купит. На здоровье. Но пусть понимает, зачем он купил.

Вот такая сказка о рыбаке и рыбке на новый, постиндустриальный лад. Из особенно потрясшего: Самой дерзновенной кулинарной выдумкой являлась дыня, залитая портвейном, бананы в подожженном роме или огурцы в сметане. Сколько ни гонись, не угонишься. Огурцы со сметаной как эстетический идеал. Ну, хорошо, огурцы сменятся фуа-гра и устрицами, каменные яйца (дались они мне!) творениями Фаберже, морская карта - оригиналом Жуана Миро... А дальше-то что?
Дальше-то?

Писатель, которого я не знала. Роман о супружестве. На первый взгляд, кажется , что это роман о том, как "любовная лодка разобьется о быт". Потом появляются сомнения , а была ли любовь. Потом ... все выходит на столкновение мировоззрений. Нет, не политических. Два мира , два взгляда на жизнь , на потребности в ней внутри одной семьи. Муж и жена, которые смотрят в разные стороны. Молодая пара. Они сошлись , потому что в 23 так хотелось любви и , наверно, семьи. Вероника и Жиль. Она забеременела. Свадебное путешествие. Родилась дочка.
И вот тут- то они и взглянули друг на друга , нет, они и раньше видели и понимали, что не пара. Но ведь, когда молод, кажется, что море по колено, что можно все преодолеть, наладить , сгладить. Но все так сложно. Вероника из мира потребления, гламура, клубов, выходов в свет. Она постоянно мечтает о том, что всего должно быть больше и все должно быть дороже и дороже, а для их семьи доступнее. Но Жиль. Он другой , он из другой семьи. Он очень любит дочку , и Веронику любит, насколько уж может. Он тонкий человек. Фальшь в жизни видит насквозь, в своей семье попросту закрывает глаза, а в чужих видит. Он говорит о ядерном оружии, о многих мировых проблемах. Да, он тоже предпочитает комфорт, но умеренный, он не может стремиться к нему бесконечно, всю жизнь, жить, чтобы что- то купить дороже, качественнее, больше. А зачем? Он понимает, что от этого семья его счастливее не станет. И семья расклеивается, рассыпается.
Даже после развода дочка остается с отцом, не потому что он настоял, а потому что маме, которая нашла миллионера, так легче. Жиль жалеет жену , он понимает, что она все упустит в этой жизни, пока стремится только потреблять. Ведь она не мечтает о чувствах, о тесных связях, о близких людях, о настоящей внутренней духовной близости. Она мечтает только создать вид благополучия, окружить себя как можно большим количеством игрушек.
Сначала я думала , что Жиль близок к хиппи. Оказалось, нет. Он побыл с ними, выступающими против ядерного оружия, а вечерком принимающими наркотики и уходящими в мир галлюцинаций. Он быстро осознал , что ему 27 и у него дочь , и он не может заниматься такой фигней. Вот и оказался он везде чужой, но зато верен себе, своей дочке, родителям, которые всегда любили друг друга по- настоящему.
Слог очень хорош. Все очень по- французски в этом романе, написан роман в шестидесятых 20 века, но нам сегодняшним все это тоже близко и понятно.

Скажи мне, любезный Фагот, как по-твоему, ведь московское народонаселение значительно изменилось?

Наверное это очень интересно - побывать на каких-либо международных соревнованиях по стрельбе из лука. Тонкие стрелы, свистя, пронзают дрожащий воздух и летят в далекие невидимые мишени. Т-тук! И точно "в десяточку"! Аплодисменты, крики зрителей, облегченные вздохи партнеров и напряженные - соперников.

А время идет. Шипящие стрелы все так же летят к цели, усталые стрелки жмурятся от палящего солнца, еще более усталые зрители с трудом глотают теплую воду из бутылок, следя за тоталом участников, подсчитывая очки и все более отвлекаясь от мишеней, с надеждой поглядывая то на часы, то на небо в ожидании прохлады или чего-то более занятного...

Интересная, любопытная, порой удачно захватывающая повесть о совершенно прозрачных героях, но уж больно скучная. Путаясь в нагромождении вещей, так и хотелось воскликнуть то ли героям, то ли автору : "Да шевелитесь вы уже!"
Такие узнаваемые, зеркальные картинки убеждают в недюжинной наблюдательности и прозорливости писателя, хотя, как говаривал небезызвестный герой: "Они — люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди..." Только гуляя в комнатах своих туманных и несбыточных желаний, они постоянно спотыкаются на разбросанные вещи, и в тишине пустых комнат гулко раздастся звук падающего стула...

Временами мне казалось, что в Веронике сидит какой-то чудовищный невидимый спрут, который мириадами своих присосков стремится перекачать в себя всю материальность мира.

Обожаю французскую литературу с давних пор. Во-первых, за реализм, хоть и маскирующийся порой под сюр или ещё что-нибудь. А во-вторых - за то, что никто лучше французов не умеет препарировать семейно-родственные отношения. Золя, Мопассан, Моруа, Базен, Труайя, Мориак - и вот теперь новый для меня автор Жан-Луи Кюртис, вполне достойный представитель этого направления. За знакомство с которым в очередной раз благодарю любимый ЛЛ.
Действие романа происходит в 60-е годы прошлого века, но поднятые в нём проблемы за прошедшие десятилетия стали, на мой взгляд, ещё более острыми. Поэтому, наверное, книга проглотилась одним духом, тем более что такие темы всегда были для меня очень притягательными.
Волею судьбы Вероника вынуждена была соединить свою судьбу с Жюлем: любовь бросила их в объятия друг друга, а от любви, как известно, часто появляются дети. Но беда в том, что молодые люди невероятно далеки друг от друга духовно. Жюль - умный, честный, самостоятельный, трудолюбивый, порядочный человек, умеющий глубоко чувствовать и обладающий чуткой душой и сердцем. Но самое главное - это человек, живущий осознанно, не приемлющий показушности, лживости, лицемерия, насилия над собственной совестью и личностью. Он не стремится к успеху любой ценой, не пытается урвать у жизни как можно больше, пустить пыль в глаза. У него другие жизненые ценности и приоритеты. Он искренне любит Веронику, и несмотря на растущую между ними пропасть, делает для неё всё, что в его силах.
Вероника - из тех, о которых автор отзывается так:

...Они были, как говорится, продуктами своего времени и одержимо воплощали его мании.

Существование её иллюзорно, несмотря на сугубую материальность помыслов. Она скользит по поверхности вещей, не имея ни малейшего желания проникать в их суть. Вероника хочет от жизни всего, сразу и побольше, но - исключительно в плане приобретения. Других критериев для неё просто не существует. Такие люди, как правило, всегда несчастны, ведь материальный мир неисчерпаем. Чего бы ты не достиг - впереди всегда маячит что-нибудь ещё более заманчивое, новое, яркое и модное. У Вероники нет своих вкусов, мнений, мыслей - да они ей и ни к чему, ведь всё это диктуют ей модные журналы и "продвинутые" друзья:

...Стоя перед картиной, скульптурой или архитектурным памятником, к которым либо мода, либо реклама не привлекла всеобщего внимания, Вероника ничего не испытывала, ей просто нечего было сказать.

Зато есть цели - быть "на уровне" и иметь всё самое лучшее ("ведь она этого достойна!"). Семья и дом для неё очень быстро становятся тюрьмой, ребёнок - обузой. Если вначале она и была отчасти привязана к Жюлю, то, поняв, что муж не в состоянии удовлетворять её запросы, да и не желает этого достигать любой ценой, очень быстро сменила привязанность на полное равнодушие.
Очень показателен в этом плане диалог между супругами по поводу поступления Жюля на более престижную и высокооплачиваемую работу. Копорация требует от будущего служащего подписать обязательство в том духе, что все его силы и помыслы каждую минуту будут направлены на благо фирмы. Жюль возмущён и шокирован подобными претензиями работодателя, для Вероники же это ничего не значит - надо просто подписать, и всё, к чему задумываться? Для неё существует только цель, а Жюль всегда думает о том, стоит ли её достижение затраченных усилий:

Ванная комната тоже может быть произведением искусства, но я не хотел вкалывать лишние десять часов в неделю, чтобы приобрести самую новомодную ванную.

Несмотря на отсутствие каких-либо исключительных литературных достоинств, роман очень заинтересовал и порадовал. Рекомендую всем, кого интересует "семейная" проза, да и вообще французская литература.

Ооо, я под впечатлением! Проглотила книгу за сутки. Ничего подобного, как мне кажется, я ранее не читала. Сюжет практически отсутствует, книга состоит слошь из описаний, перечислений, размышлений о паре молодых Парижан (и, частично, их друзьях, которые, впрочем, явно не фигугрируют).
Я обнаружила в этой книге много личного, практически уже начала ассоциировать нас с героями:

Но не все оказалось так просто! Эти ребята - совсем не такие, как мы. Деньги и вещи для них - не способ достичь цели, это и есть цель. Но потом все круто меняется - и тут нельзя даже конкретизировать - в лучшую или худшую сторону...

Понравилось то, что при отсутствии экшена как такового, от книги невозможно оторваться. Мне кажется, я прочла ее в правильном возрасте и сделала для себя правильные выводы. Подкорректировала некоторые взгляды и стремления.
Мне кажется - это как раз тот результат, который должны давать действительно хорошие книги.

Живут себе Жером и Сильвия в небольшой квартире, которая заставлена, нет, даже завалена разнообразными вещами. Нужными и бесполезными. Большими и малыми. У них есть всё, что надо, и ещё чуть-чуть того, что куплено по велению души, а пригодиться эта вещь, или нет – потом решать, главное, купить, пока возможность есть, а то ведь деньги не бесконечные, завтра такую вещь уже все разберут, нужно брать прямо сейчас! Таким образом, их квартиры захламляются, им остаётся мало места для них самих, но много ли им надо, учитывая их образ жизни.

Они молодые и умные люди и работать на постоянной работе – это не для них, этим пусть дураки занимаются. Он же молоды, красивы и умны, они спустят весь непостоянный заработок (полученный на общественных опросах с дальнейшим их протоколированием) на встречи с друзьями, алкоголь, посещение кино. Друзья им под стать и так же прожигают жизнь, не задумываясь о будущем. Только вот некоторые друзья, когда у них окончательно заканчиваются деньги, предают их самым ужасным образом – они устраиваются на постоянную работу и, таким образом, они уже не могут кутить 24/7. Подумать только, какая невозмутимая наглость! Нет, Жером и Сильвия так не поступят – они будут докуривать бычки, собирать хлебные крошки, но не предадут своих идеалов и не станут рабами этой системы. И так они и живут год за годом.

Необычная книга. Здесь вообще нет диалогов. Да и монологи отсутствуют. Описаний персонажей тоже минимум. Друзей главных персонажей автор вообще никак не характеризует, не даёт им имен и на протяжении всего романа он представляет их не иначе, как безликих «друзей». Впрочем, и главных персонажей тоже можно назвать пустыми и безликими. Описаниям их вещей уделяется гораздо больше внимания, нежели им самим, потому как, ну что тут описывать? Характеристику им автор дал – они прожигатели жизни, которые хотят только получать от жизни удовольствие, прилагая при этом мизерное количество усилий, а работать, зарабатывать и задумываться о будущем – это не для них. И, естественно, им живется нелегко, но их упорство в желании нечего не делать сильнее жизненных трудностей. Вдруг они завтра на улице найдут чемодан, доверху набитый деньгами? Или они поедут на природу и случайно наткнуться на огромный клад? Или им придёт телеграмма, что в Америке умер их дядюшка мультимиллиардер и за неимением других родственников оставит весь свой капитал им? Будет, всё будет, надо только верить и ничего не делать.

Трагедия ли это таких вот людей, ведь современный мир (пускай книга была написана и в 60-х, она актуальна до сих пор) не для них, или же беспощадная критика их? Назван ли этот роман «Вещи» из-за того, что герои окружают себя всеми возможными вещами, или же, они сами не живые люди, а скорее «вещи»? По мне, это злая и едкая сатира на таких вот недальновидных людей.