Это новая версия страницы книги. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.
К старой версии страницы- Главная
- Гарси Ордоньес де Монтальво
- 📚 Книги
- Амадис ГальскийАмадис Гальский

Ваша оценкаЖанры
Язык:
Русский
Возрастные ограничения:
18+
Сюжет
Амадис — плод добрачной любовной связи короля Периона Гальского и принцессы Элисены, дочери короля Малой Британии. Связь нужно скрыть, и новорожденного помещают в ковчежец и бросают в реку. Река впадает в море, и в море младенца подбирает шотландский рыцарь, при дворе шотландского короля найденыш воспитывается под именем «Дитяти Моря» (Doncel del Mar), там же встречает свою первую и единственную любовь — Ориану, дочь английского короля Лизуарте, оттуда же отправляется в свой первый рыцарский выезд. Родителей и имя герой обретает очень быстро — уже в десятой главе первой книги, но мотив потаенности рождения вернется с историей его сына Эспландиана, который тоже будет зачат и рожден вне брака, потерян сразу после своего явления на свет и воспитан в неведении своего истинного происхождения. Урганда Неведомая, опекающая своим магическим искусством главного героя и размечающая его судьбу вехами туманных, но безошибочных пророчеств, исполняет роль Мерлина. Роль феи Морганы берет на себя чернокнижник Аркалаус, постоянный антагонист всех светлых героев «Амадиса». Значительную роль в романе играет также Галаор — галантный брат главного героя, подобно Амадису совершающий подвиги в различных странах.
В одном из эпизодов показано, как Амадис Гальский овладел скалистым островом под названием Бедная Стремнина и вернул его законой владелице принцессе Бриолане. Ориана, поверив ложным известиям об измене Амадиса, отлучает его от своего лица. Выполняя её приказ, Амадис отрекается от своего имени и, назвавшись Бельтенéбросом («Сумрачным Красавцем»; отсюда французскoe beau ténébreux), удаляется на Бедную Стремнину, где безысходным отчаянием и суровым постом торопит вожделенную смерть (в подражание именно этому эпизоду Дон Кихот наложил на себя покаяние в Сьерра-Морене). Раскаявшись, Ориана снимает с возлюбленного отлучение. Клеветники сеют в короле Лизуарте недоверие к Амадису, Амадис с родичами и друзьями отъезжает на Остров Стойкий, а король объявляет ему войну. В этой войне Амадис, не способный перешагнуть через узы личной преданности королю, не принимает участия, сражаются его друзья (и терпят поражение), а сам он томится в вынужденной праздности (приговоренный к ней приказом Орианы). Амадис вместе с отцом и единокровным братом Флорестаном, все трое инкогнито, принимает участие в битве короля Лизуарте с войском семи королей, решая её исход в пользу своего нынешнего врага. Под именем Рыцаря Зелёного Меча Амадис странствует по Германии, оказывает важную услугу богемскому королю и с почетом принят в Константинополе после того, как одолел чудовище, в которое вселился дьявол. Под именем Греческого Рыцаря возвращается в Англию и в турнирном бою посрамляет римлян, прибывших сватать для своего императора Ориану. Вернувшись к своему настоящему имени, Амадис перехватывает в море римские корабли, увозящие Ориану, помещает её на Острове Стойком, собирает подкрепления и разбивает войско короля Лизуарте. Отшельник Насиан, воспитатель Эспландиана, умиротворяет враждующие стороны, открывая королю глаза на любовь Амадиса и Орианы, не оставшуюся бесплодной.
В результате примирения Амадис женится на прекрасной шотландской принцессе и заканчивает свои дни королём Великобритании.
Повествование в романе ведется на высокой романтической ноте. То, что действие его приурочено ко временам «до воцарения короля Артура», совершенно освобождает автора от необходимости прибегать к какой-либо исторической, географической, социальной или бытовой конкретизации. Но у него все-таки есть определенная цель: нарисовать идеальный образ рыцаря, главными достоинствами которого являются безупречная доблесть и нравственная чистота. Понятно, что такой идеальный герой, невосприимчивый ко злу, лишенный корыстных побуждений, мог существовать лишь в совершенно условном мире, населенном сказочными персонажами.
Рейтинг LiveLib
- 521%
- 438%
- 331%
- 210%
- 10%
Ваша оценкаРецензии
TatyanaKrasnova94117 июля 2023Читать далееЯ не фанат рыцарских романов, за исключением «Дон Кихота», поэтому для любимого романа самого Дон Кихота было сделано исключение.
Хотелось понять две вещи: 1) почему эта книга имела исключительный коммерческий успех и 2) как работал автор, удерживая внимание читателя.
О популярности Амадиса свидетельствует как сам Сервантес, так и книготорговцы и издатели второй половины XVI века. При этом стоила книга дорого:
«чтобы купить ее, плотник должен был работать 2 дня, землекоп или подсобный рабочий на стройке — 4, а женщина-поденщица — 25-30 дней. На эти деньги один человек мог питаться 5-6 дней, а средняя городская семья — жить 1-2 дня».Ну что же, повествование динамичное, автор не устает бросать героя из огня да в полымя, как будто начитался современных книг по написанию сценариев.
И батюшки, там и впрямь сплошные великаны и волшебники! Удивило непомерное количество внебрачных связей и детей.
Построение сюжета очень напомнило компьютерные игры. То есть романист 16 в., современные киношники и игровая индустрия нажимают на одни и те же кнопки. Природа человеческая в своей основе — та же самая, за 500 лет не сильно изменилась и так же нуждается в коктейле из ужасного, удивительного и сентиментального. Прежние схемы действуют.
29 понравилось
430
Mary-June28 сентября 2025Читать далееИзвестная благодаря своему центральному действующему лицу, доведшему до сумасшествия одного славного испанского идальго, книга, в которой с героями все время что-то приключается, для персонажей важнее следовать законам чести и доверять первым встречным, нежели поступить осмотрительно, а дети следуют по стопам отцов в дурном и хорошем. Небольшой по объему и совсем не страшный роман об Амадисе Гальском читается легко, сюжет довольно занимателен, хотя эпизоды приключений рыцарей иногда почти повторяют друг друга. У героя, как водится, таинственное и благородное происхождение (он старший сын короля Шотландии, а Гальским прозван по месту рождения и воспитания), чудесная покровительница многоликая волшебница Урганда Неузнаваемая, знатные и доблестные друзья и соратники, прекрасная и верная (хотя иногда немного капризная) возлюбленная, дочь короля Великой Британии Ориана, многочисленные и коварные соперники, часть из которых, впрочем, иногда становится соратниками. География и эпоха весьма условные – некое легендарное время, когда были на карте мира реальные приукрашенные страны и вымышленные островные государства, империи и царства, отголосок то ли эпохи Крестовых походов, то ли Великого переселения народов. Книга разбита на четыре части и добавление, в центре сюжета которого – младшее поколение рыцарей во главе с сыном Амадиса Эспландоном. Героям не сидится на месте, они постоянно в движении, то помогают несправедливо обиженным, то сражаются с чудовищами и великанами, то воюют с неприятельскими войсками, то исследуют таинственные острова. Любовь к прекрасной даме возвышенна, но не бесплодна – ее следствием в романе бывают не только подвиги, но и дети (как Амадис стал плодом внебрачной любви, так и у самого героя и его возлюбленной, державших отношения в тайне, появился внебрачный сын – обоих младенцев матери временно решили скрыть, и в обоих случаях все разрешилось чудесным и благополучным для младенцев образом). Рыцари много путешествуют и общаются с представителями разным стран (от Великой Британии, Шотландии до Византии, от Дании до Аравии), но только описывая приключения в Германии, автор находит нужным уточнить, что его герой не упускал возможности изучить другие языки и общался с местными по-немецки. В сюжете герои претерпевают как колдовство, так и обман, им угрожают как вражеские стрелы, так и тайные подъемные механизмы. Язык живой, с минимум описаний и динамичным повествованием.
27 понравилось
186
Nightwalker28 марта 2015Читать далееВеризм (veritas, -tis - "истина") – это стремление к достоверности изложения описываемых фактов или явлений в литературе или визуальном искусстве. Писатели (художни-ки/скульпторы)-веристы видят предназначение литературы в максимально точном изображении повествуемых событий, как правило исторического или околоисторического содержания. Вопроса выбора между творческим полётом мысли и скрупулёзным изложением «дней Очакова и взятья Крыма» для них не стоит в принципе, бескомпромиссно решаясь в пользу хронологии. Им противостоят, или скорее с ними не соглашаются, приверженцы веросимилизма (veritas, -is – «истина» и similes – «подобный»), считающие ли-тературу (живопись/скульптуру) в первую очередь искусством, полем, где может развернуться во всю ширь дух фантазии. Произведения первых, соответственно, более сухи и телеграфны, напоминания подчас первые хроники или вовсе дневники блокадника, зато достоверны и полны исторических деталей. Вторые мало имеют общего с исторической канвой, играющей собственно именно обрамляющую роль, но не в пример ярки образами, не читаются, но именно что «проглатываются». Впрочем, для эпохи постмодер-низма и авангарда в литературе этот спор уже не имеет значения, т.к. первые практически вымерли, как динозавры (речь идёт, разумеется, о художественной литературе).
Средневековая европейская литература практически вся подражательна. Она подражает образцам Античности; народным преданиям, кои активно переосмысливаются, трансфор-мируются и служат «пластилином» для новых форм литературы; куда более совершенным по форме и стилю восточным образчикам словесности (от цветущей арабской поэзии до византийских житий), распространённым сюжетам повседневности. Несомненно, и exepla и эпос, рыцарские любовные романы информативны, но информативны в культурологическом аспекте. Исторической достоверности, однако, ждать от них не приходится.
Едва ли не единственным исключением, при том в рамках не отдельно взятого произведе-ния, но литературной традиции, является литература Испании. Испанский эпос буквально пропитан духом истории. Будь то «Сид» или «Романсеро», «Уракка» авторы с максимально допустимой для художественного произведения точностью описывают исторические реалии: от событий исторической важности до особенностей местной топографии. История здесь не декорация к спектаклю, но действующее лицо, сама материализовавшаяся Клио. И эпоха Возрождения, с её неуёмной энергией гиперболизировать и метафоричностью не смогла искоренить эту черту испанской средневековой литературы. Даже гротеск плутовского романа не маскирует полностью почти маниакальное стремление к верификации. При чём это в некоторой степени можно считать историческим наследием античной испанской литературы.
Тем не привычнее читать роман, столь ярко отличающийся от «соплеменников». Будь ро-ман анонимным, как большая часть средневековой литературы, ибо авторство - уже более позднее веяние, привнесённое Ренессансом с его претензией на индивидуальность, творческую «самость», отнести «Амадиса» к испанской литературе не представляется возмож-ным.
Типичный, но отнюдь не безликий, образец рыцарского любовного романа. Здесь Вам предложат смелых кристально чистых сердцем воинов-королей; наветы злопыхателей; многочисленные испытания на преданность, недюжую силу и, конечно, искреннюю лю-бовь; ревнивость королев и простоватость преклоняющих пред ними колено рыцарей; чудеса и чёрную магию; мифических животных; «битвы народов» и «подковёрную возню» (прямо как у Шекспира, подчас. Только в прозе).
«Амадис Галльский» интересен, во-первых, сочетанием интеллектуального, идущего от широты кругозора и образованности автора, и народного. Наиболее ярким образом такой переплавки является Урганда Неузнаваемая. С одной стороны это деург архаического происхождения: протеевский дар, передвигается с помощью дракона или вихря. С другой – она фактически становится ангелом-хранителем, личной святой храброго Амадиса. И одновременно, нельзя не соотнести её образ с гомеровской Афиной, незримо сопутствующей Одиссею в его странствии. Да и Амадис на протяжении всех четырёх книг повествования путешествует, неуклонно (хотя и весьма запутанным маршрутом) идя к дому, к любимой даме не отличающейся, правда, смирением Пенелопы, но и не столь сумасбродной, как Гвиневра.
Эпический размах битв и невероятная сила главных героев, ставящая их в один ряд с Роландом или Зигфридом, соседствует с весьма умеренной численностью войск, прибли-жающейся к исторически достоверным цифрам тогдашних армий. Инсургенты-арабы перерубаются от головы до пояса, но число их не бесконечно, как в той же «Песни о Роланде» или « О Гильоме». Может быть в этом и проклюнулась национальная черта? У того же Сида и собственная гвардия и вражеская были исчислимы, а местами просто скромны по численности. Тактика здесь брала верх над примитивной «стенкой». При том в «Амадисе» упор сделан, конечно, на лобовые атаки, что и понятно: они красочнее, а герои должны демонстрировать в первую очередь доблесть, а не постыдную хитрость.**** Но не без реверанса в сторону «стратегем», всё же реальное положение вещей даёт о себе знать. Да и интриги добавляет.
Национальная идентичность героя таковой же авторской не является непременным условием. Тем не менее, как правило, писатель стремился изобразить своего соотечественника. Это и понятно для эпохи, когда национальная самоидентификация переживает активное становление. Появляются новые государства – возникает потребность в осознании себя как представителя не просто народности, но нации. Потому вдвойне интереснее почему в XVI веке, когда Испания расправляет плечи и твёрдым шагом идёт к своему расцвету и гегемонии в Европе, выковывается в единое государство из доселе разрозненных королевств, Гарси Ордоньес де Монтальво награждает своего героя галльскими корнями. Испания в романе практически не упоминается, во всяком случае прямо. Герой рождён в Галлии, воспитан в Шотландии, влюблён в британку, сражается на Балканах, совершает чудеса в «Германии», громит римского императора, княжество себе создаёт на одном из греческих островов, врагов гонит до Аравии. Он обошёл всю Европу (и странно, что не «пошёл» в Новую Индию, открытую незадолго до первой публикации романа), но о том, что перевалил за Пиренеи, свидетельствует лишь маленькое упоминание о 200 испанских рыцарях, коих ему поставил король Испании на решающую битву в память о каких-то прошлых заслугах. При том что восемьсот рыцарей, поставленных шотландским королём, названы храбрыми. Что это: упорное нежелание говорить о соотечественниках или автор настолько уверен, что 200 испанцев просто не могут быть иначе как храбрыми (чего, видимо, не сказать о других), что дополнительное акцентирование на этом качестве кажется ему излишним?
Впрочем, я придираюсь и забываю, что большинство героев носят имена с ярко выражен-ным испанским звучанием, не говоря уже о латинском происхождении: Грасинда, Эс-пландиан, Бельтенебрис, Амадис, Абиес…. Даже представители севера и те, наделены тя-гучими средиземноморскими именами Галаор, Лисуарте…. А что как не имя собственное служит наилучшим свидетельством, что о каких бы странах и народах не повествовал автор, думает о них он на своём родном языке и имена даёт близкие самому и «говорящие» на его родном языке? А вежливая приставка «дон», которую он не преминет добавить к имени наиболее уважаемых рыцарей из окружении достославного галла, ещё одно тому доказательство. Не говоря уже об испанце де Брихарсе неожиданно появившимся и вскоре ставшим вместе с близким другом Амадиса его представителем при британском дворе.
Ну и, конечно, кони! У каждого достойного (и обеспеченного, надо заметить) рыцаря конь непременно испанский. Они же лучшие, и горному троллю понятно. Куда там "оте-коль".В целом красивая, стилистически насыщенная и роскошная по исполнению легенда, по-зволяющая, не мудрствуя лукаво, перенестись в мир замков, принцесс и славных рыцарей. Не говоря уже о превосходном издании с аутентичными гравюрами. По коням и в сказку!
Одним из таких "динозавров" является Б.Акунин, мастерски, в лучших традициях веризма воссоздающий исторический контекст, именно что не фон.
Так, античные поэты отказали испанскому поэту Марку Анею Лукану в праве называть его поэму Фарсалия эпической за слишком детальное и исторически точное описание событий, наповнив, что эпос должен быть по большей части вымыслом, а не хроникой.
Первым об авторстве "заговорил" блестящий Лоренцо Валла, тот самый, кто доказал подложность "Константинова дара". Авторство подчёркивает значимость творца, его бытие. А также лишний раз подчёркивает, что это не обезъяничанье на античных авторов и слепое их копирование, но собственное произведение. Постпенна цитата перестала быть "сиротой" и отстаивание "отцовских прав" стало делом принципа, репутации автора...а потом и денег.
**** Вспомним хотя бы как противопоставляется честной силе Зигфрида лукавство и хитрость Хагена в "Песни о Нибелунгах".27 понравилось
558
Подборки с этой книгой

"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

1001 книга, которую нужно прочитать,2 ver.
Miya19
- 674 книги

Авторы без биографии
Nome_books
- 2 241 книга

Книги с длинными названиями
Wanda_Magnus
- 519 книг

1001
julichkaa
- 1 001 книга









































