Трилогия: Моллой. Мэлон умирает. Безымянный

Злые и ненужные слова, рожденные духом старой злобы, я придумал любовь, музыку, запах цветущей смородины, все от меня уходит.

Все эти Мэрфи, Моллои, Мэлоны голову мне не задурят. Они заставили меня терять зря время, страдать ни за что, говорить о них, а ведь для того, чтобы прекратить говорить, мне следовало говорить о себе, об одном себе.

Да, надежда присутствует, снова присутствует, надежда не покончить с собой, не потерять себя, остаться здесь.

Я – Матфей, и я – ангел, я, который пришел до креста, до греха, пришел в этот мир, пришел сюда.

Я – единственный человек, все остальное – божественно.

Сперва намусорить, а уж потом убрать.

Непрерывные поиски средств покончить с движением, покончить с разговором гарантируют непрерывность повествования.

Он понемногу изменял меня, превращая в того, кем хотел видеть.

Врожденное знание о своей матери, например, разве такое можно представить? Я не могу. Моя мать была одним из излюбленных предметов их разговора. Кроме того, они открыли мне всю подноготную Господа Бога. Сообщили, что я завишу от Него, в конечном счете.

Я все еще вижу их, моих представителей. А что они мне порассказали! О людях, о дневном свете. Я отказывался верить, Но кое-что запало в память.