Цитаты из книги Ключи к декабрю

Люди неизменно сохраняют хотя бы часть прежнего имени, когда меняют фамилии.

Он не мог ни есть, ни спать. Рыбная ловля надоела. Не читалось. И все это время Марк ненавидел себя — ненавидел за то, что ведет себя, как томящийся от любви подросток, за то, что ничем не отличается от любого другого дурака, которому уже за сорок, а он все пленяется хорошенькой мордашкой и парой стройных ножек. Еще совсем недавно он бы даже не посмотрел на другую женщину, а тут недели не прошло, как он не только загляделся — влюбился.

Утром ее препроводили в резервацию. Над входом висела надпись: «Посторонним вход воспрещен!» Надпись была перечеркнута свежей черной краской, и над ней наскоро выведена другая: «Ношение механических фиговых листков запрещается».

– Привет, – сказала она. – Что вы делаете? Он подъехал к обочине, и, увидев его улыбку, она обрадовалась, что остановилась. – Пью стакан апреля, – ответил он. – Вкусно? – Очень. Я всегда был неравнодушен к апрелю. Май на него похож, но немного тепловат. Ну а июнь, июль и август вызывают у меня только жажду золотого вина осени.

Но умным быть очинь трудно.

Очутившись на крайнем рубеже своей жизни и оглядываясь назад, он сожалел лишь об одном: ему всего-навсего хотелось жить еще.

Прежде они смеялись надо мной и презирали меня за мое невежество и тупость; теперь они ненавидят меня за мои знания и сообразительность. Господи, что же им от меня наконец нужно?

Сегодня, я выучил запятую, вот она какая (,) точка с хвостиком, мисс Кинниен, говорит что это важно, потому что, запятая, делает, написанное, лучше.

Конечно, им хочется жить дольше, но они знают, что, как бы ни старались, вряд ли им лично прибавится хоть один день. Возможно, потомки будут жить дольше. Но ради потомков они не согласны жертвовать своей любовью, своей короткой юностью, даже хотя бы одним часом заката или восхода!

Я пишу эти слова, но что-то во мне кричит: всё не так просто! Я личность. Я был ею даже до операции. И я вправе кого-то полюбить.

Я был зол на неё, и на себя, и на весь мир, Но к тому времени, когда я пришёл домой, до меня дошло, что она права. Уж не знаю, питает ли она ко мне какие-то чувства или просто старается быть доброй. Но что во мне такого привлекательного? Проблема в том, что я никогда не испытывал ничего подобного. Поди и пойми, как правильно вести себя с другим человеком. А тем более с женщиной.
Книжки не дают толкового совета.
Но в следующий раз я её поцелую.

— Вы не думаете, что нам… э-э-э… грозит опасность?
— О, конечно, нет!
— Врете, — сказал он.
— Знаю, — ответил я.

Это было все равно, что пытаться засунуть слона в консервную банку.

Впрочем, что за важность. Никого не осталось в живых, кому стало бы горько... кроме него самого, разумеется. А ему уже все равно. Ну, почти все равно.

Доктор Фредерик Грей, декан юридического факультета. До старости только и знал, что почет и уважение. А теперь стал чересчур стар, жена и сын умерли, и друзья все умерли или уж совсем одряхлели. И ты уже не декан и не ученый, а всего лишь старик, чье имя предано забвению.

И мир был реален и отвратителен, и все было безнадежно.

Зато доктора Штраусса гением назвать можно, хотя я чувствую, что его знания слишком ограничены. Его обучали в традициях слишком узкой специализации.