Цитаты из книги Ключи к декабрю

Когда жизнь кончена, она словно яркий фильм, промелькнувший на экране, - все предрассудки, все страсти вспыхнули на миг перед глазами, и не успеешь крикнуть - вот был миг счастливый день, а вот несчастный, вот милое лицо, а вот ненавистное, - как пленка уже сгорела дотла и экран погас.

Когда всё кончено-это всё равно как если бы ничего и не было.

Я вижу, что уже почти не могу общаться с людьми. Хорошо, что есть на свете книги, музыка и проблемы, о которых я могу думать.

Я кончил Робинзона Крузо. Мне хочется узнать что с ним еще случится но мисс Кинниен говорит это все. Почему.

Я незнал что мыши такие умные. Может это потому что Элджернон белый. Может белые мыши умнее чем другие.

Совсем нетрудно иметь друзей если разрешаешь людям над собой смеятца. Там куда я еду у меня будет много друзей.

Ребёнок может не знать, как или чем накормить себя, но ему знакомо чувство голода.

Знания не только не наносят ущерба женскому обаянию, но являются ценным дополнением к нему!

— Почему ты не смотришь на меня? Притворяешься, что я не существую? — Нет, Чарли, — прошептала она, — я притворяюсь, что не существует меня...

Тебя толкают вперёд слишком ревностно. Ты не знаешь, как жить дальше. Хочешь стать взрослым, а внутри остаёшься маленьким мальчиком. Ты один, и тебе страшно.

Кошмар, именуемый жизнью, начался. Как только он родился, глаза его наполнились тревогой, которую сменил безотчетный, но оттого не менее сильный, непреходящий страх.

Я смотрю больше фильмов, чем мне хочется, слишком много читаю, и мне надоело обедать одному в ресторанах. У меня самые заурядные способности, мысли и внешность.

Скоро, скоро все образуется. Скоро, надеюсь, молчание кончится. Однако я порой задумываюсь; что, если тишина — нормальное состояние Вселенной, а наши жалкие звуки лишь подчеркивают ее, словно черные крапинки на голубом фоне? Все когда-то было тишиной и в тишину обратится — или, быть может, уже обратилось.

И, как живое существо погибает, если выйдет из строя мозг, так теперь погибал самый дух корабля, и долгие дни, прожитые бок о бок, и всё, что люди значили друг для друга. 

— Добрый день! — Хрр, — отозвался Уотсон. Тримбл <…> подошел вплотную к Уотсону и сказал очень громко: — От свиньи я ничего, кроме хрюканья, и не жду. Разрешите привлечь ваше внимание к тому обстоятельству, что я сказал вам «добрый день». — А? Что? Э-э... — Уотсон растерялся от неожиданности и испуга. — А-а! Ну конечно. Добрый день!

Давление упало уже до шести десятых атмосферы, когда компрессоры остановили его падение и начали понемногу поднимать. Марсианам-то это было нипочём: для них и шесть десятых — всё равно, что дышать густыми помоями.