Ключи к декабрю

"Одним из таких слов было "любовь". Для Сима в нем крылось не отвлеченное понятие а некий процесс, легкое дыхание, запах утренней свежести, трепет сердца, мягкий изгиб руки, на которой он лежал, наклоненное над ним лицо матери."

"Жизнь устроена несправедливо, вот разум и находит утешение в картинах, которые хранит наша память."

— Если вы нажмете кнопку, — сказал мистер Стюарт, — где-то в мире умрёт незнакомый вам человек, и вы получите пятьдесят тысяч долларов.

— Как бы там ни было… — Норма сглотнула. — Когда вы говорили, что кто-то в мире умрёт, что вы имели в виду?

— Именно то, что говорил. Это может оказаться кто угодно. Мы гарантируем лишь, что вы не знаете этого человека. И, безусловно, что вам не придется наблюдать его смерть.

— За пятьдесят тысяч долларов?

— Совершенно верно.

— Ну и что тогда? — Он недоверчиво пожал плечами. — Что бы ты хотела — вернуть это устройство и нажать кнопку? Убить кого-то?

На лице Нормы появилось отвращение.

— Так уж и убить…

— А что же это, по-твоему?

"Позавчера я увидела кролика, вчера - оленя, а сегодня - вас"

Впрочем, он вскоре сообразил, что трансцендентальная эстетика и теория относительности — не слишком уместные темы для беседы мужчины с девушкой на холме в сентябрьский вечер, даже если мужчине уже сорок четыре, а девушке всего двадцать один.

Рождение мгновенно, как взмах ножа. Детство пролетает стремительно. Юношество — будто зарница. Возмужание — сон, зрелость — миф, старость — суровая быстротечная реальность, смерть — скорая неотвратимость.

Анализ философии Беркли позволил подметить не только слабости теории епископа, но и нежный румянец девичьих щечек, в результате же обсуждения теории относительности выяснилось, что Е неизменно равняется эм-цэ-квадрат, а знания не только не наносят ущерба женскому обаянию, но являются ценным дополнением к нему.

Как странно, что людям с нормальными чувствами, которые никогда не заденут калеку, родившегося без рук, без ног или глаз, что этим людям ничего не стоит оскорбить человека с врожденной умственной недостаточностью.

Пока ты не пережил того, что пережил я, - ответил ему Джарри, - мои объяснения останутся для тебя пустым звуком. Ведь они основаны на моих собственных чувствах и опыте, которых у тебя нет, - а у меня есть моя печаль и мое одиночество.

А я на Землю лечу. Домой на старушку Землю со скоростью шестнадцать тысяч километров в час. Сгорю, как спичка.

Зачем сражаться и убивать — разве жизнь и без того не чересчур коротка?

Старика у нас очень уважали за его работу - за ту, что он вел наверху, по должности, - и, хотя он малость, я бы сказал, помешался на одной своей теме, из которой никогда ничего не выходило, да наверно и выйти не могло, его престиж служил своего рода охранной грамотой комнате и всему, что в ней стояло. Это была дань его памяти.

- Господи, живём в мире времени. Мне бы еще хоть немного, хоть крошечку.

Имя идет ей. Идет так же, как и белое платье, голубое небо, холм и сентябрьский ветер.

Надо с толком использовать каждую секунду.

- Это, наверно, Мирмидоны, они раз в пять лет пролетают мимо Марса к Земле. Меня в самую гущу занесло. Кругом точно огромный калейдоскоп... Тут тебе все краски, размеры, фигуры. Ух ты, красота какая, этот металл!

С макроскопической точки зрения, говорит мой папа, все, что должно случится уже случилось. Следовательно, раз уж человек из будущего участвует в каком-нибудь событии прошлого, то это событие не обойдется без него с самого начала, и никакого парадокса возникнуть не должно.

Нельзя же только сидеть, да разговаривать, да есть, и больше ничего!..