Три товарища. Триумфальная арка

Чужой и среди своих, и среди чужих, и для самого себя – так, наверное, можно сказать о главном герое романа Равике. В 30-е годы ХХ века он, будучи немцем, бежал из фашистской Германии во Францию, где в течение нескольких лет жил без документов и нелегально работал хирургом. А второстепенных персонажей здесь вполне достаточно. Это и беженцы из разных стран, и многочисленные французы, и богатая американка, и русский эмигрант, и пациенты доктора, и проститутки, и предвоенный Париж, и один из символов этого прекрасного города - Триумфальная арка...

Роман наполнен болью и любовью, горьким отчаянием и спокойным мужеством, борьбой за выживание и обречённостью, надеждой и смирением, а также мгновениями радости, приближающими к вечности, и одиночеством, которое с человеком всегда и никогда.

Как это ни странно, но самым счастливым, пожалуй, себя ощущал один из эпизодических героев - 13-летний мальчик, лишившийся ноги в результате ДТП. Ведь они с матерью смогли получить страховку и открыть свой молочный магазин. Мальчик считал, что ему крупно повезло и искренне благодарил доктора Равика за операцию, наивно полагая, что тот провёл ампутацию не по медицинским показаниям, а по личной просьбе ребёнка. Читать это было очень тяжело. Я даже предполагала, что в конце концов может оказаться, что пострадавший специально (ради страховки) бросился под машину и поэтому никаких денег не получит. Но план мальчика осуществился к огромной его радости. И такая деформированная картина мира всё же позволила ему испытать счастье. Только надолго ли?

В сердце человека всегда есть место для любви. В любые времена и несмотря ни на что. Эту нехитрую истину осознал и Равик, встретив итальянскую актрису Жоан Маду. Хотя, честно говоря, любовь их мне порой казалась какой-то искусственной, не до конца я ею прониклась и не очень поверила. Но то, что сама способность чувствовать и любить к герою вернулась, - неоспоримый факт для меня. Сам же Равик совсем не хотел любви, не верил в неё, не ждал и не думал, что она снова придёт. Но любовь забыла спросить героя и явилась без предупреждения, осветив своим светом и открыв ему не столько даже Жоан, сколько себя самого. Холод безразличия покинул его душу, уступив место воскресшим чувствам и жизненным бурям. В безвременье между двумя мировыми катастрофами вдруг просочилась живая жизнь, чтобы Равик не наблюдал со стороны, а полнокровно ощущал всё, что с ним происходит: и наслаждения, и страдания. В любимой женщине для него сосредоточились и вся сладость, и вся горечь жизни. Ведь ветреная Жоан имела параллельно нескольких любовников и как-то призналась, что она часто обманывает мужчин и будет продолжать лгать в дальнейшем, потому что они, по её мнению, только этого и хотят. Равик же решил прервать мучительные для него отношения, так как при любых обстоятельствах незачем доводить себя до безумия.

Если говорить о центральной линии произведения, то в моём восприятии на передний план выступает не взаимная любовь Равика и Жоан (в которой я вообще очень сомневаюсь), а постижение себя главным героем и развитие у него способности любить (причём не только других, но и, конечно, самого себя). И даже легкомысленная Жоан заметила, что Равик так был занят собой и так много открывал в себе, что она всегда оставалась где-то на обочине его жизни.

Перед побегом из Германии Равику довелось пройти через застенки гестапо. Ненависть к мучителю и жажда мести с тех пор не покидали его. И судьба предоставила герою шанс совершить акт возмездия, которым он и воспользовался. После этого Равик почти сразу почувствовал, как наглухо запертая дверь в прошлое внезапно отворилась, а за ней – не прежний ужас и страх, а цветущий сад. Пришло избавление от неотступно преследующей тени ненавистного истязателя. Стена между героем и окружающим его миром рухнула, утраченное равновесие восстанавливалось. И появилась даже какая-то почти мистическая уверенность в себе.

Прощальная сцена в клинике меня почему-то не очень впечатлила. Поведение и Равика, и Жоан, на мой взгляд, вполне соответствовало исключительности момента, в который многие люди временно становятся чуть ли не святыми. Но если бы судьба распорядилась иначе, то всё вернулось бы на круги своя: она продолжала бы менять любовников, а он не отвечал бы на её звонки. И все их слова, сказанные друг другу, были бы забыты. Хотя если учесть грядущие события в Париже, то не случилось бы даже этого.

Лично мне кажется, что Равика обязательно ждёт впереди настоящая любовь к достойной женщине. Ведь он и сам осознал, что пока человек жив, ничего не потеряно окончательно. Кстати, о дальнейшей судьбе героя Ремарк кратко сообщает читателям в одном из своих следующих романов.

К финалу этой книги Равик познал и любовь, и месть. У него не осталось ничего незавершённого: акт мести погасил тяжёлую память о прошлом, а в его душу вернулась способность чувствовать. Кончились шатания, появилась внутренняя свобода и устойчивость. Зная, что его ждёт при отсутствии документов, Равик всё же отказался от предложенного русским другом фальшивого паспорта. Вымышленными именами беженец-хирург решил больше не прикрываться и при аресте назвал полиции своё настоящее имя: Людвиг Фрезенбург.

Обретение героем себя – это тоже своеобразный внутренний триумф. Правда, на фоне грядущей войны этот триумф тонет во мраке и покрывается кромешной тьмой, как и сама Триумфальная арка, в которой можно увидеть символ человечности и свободы…

Наконец-то свершилось! Больше двух лет я мечтала познакомиться с Ремарком, зачитываясь проникновенными рецензиями. Начинать, честно, просто боялась, боялась по причинам военной тематики и по ряду других причин, не всегда понятных даже мне самой. Поэтому, когда в лотерее одной из трех книжек выпала книга Ремарка, я решила, что пришло время, и уже не выбирала. Вновь "Дайте две!" подтолкнула к чтению столь великолепной литературы! Пришла и моя очередь написать рецензию. Я даже переживаю немножко… Сложно написать что-то новое о книге, которая настолько зацепила, что определенно стала любимейшей среди любимых книг и нашла отклик в сердцах миллионов читателей. Я всегда пребывала в полной уверенности, что эта книга о войне. Но нет. Не в прямом смысле. Она о другой войне, о войне за человеческое счастье...

Такая любовь настигла Робби и Пат. О такой Любви не говорят, ее боятся. К ней прислушиваются и не признают, от нее сбегают, как от болезни... Она сильная и страстная, этой Любви суждено пройти длинный путь до того, как она захлеснет с головой, когда уже не выбраться. Такую Любовь нужно хранить, хранить бережно, никому не показывая. Хранить для своей половинки.
Чувство Робби и Патриции не рассыпется, оно вечно. Любовь такой силы редка, потому ее надо отстаивать, бороться за нее… Влюбленным суждено пройти величайшие испытания. Испытания Жизнью и Смертью. Познать Жизнь сквозь Смерть и Смерть сквозь Жизнь. Они жуткие и настоящие. Чтобы выдержать все это, Патриции и Робби нужно действительно Любить. Любить всем сердцем, всей душою, всем существом. Измениться ради половинки, отдаться другой, чужой жизни, отдаться бесстрашно и радикально. Сделать эту жизнь общей. Всеми силами постараться не дать дуэли Жизни и Смерти состояться.
Ведь Робби знает ровный почерк Смерти. Она прошлась по жизни мужчины четким, солдатским, чеканным шагом. Смерть показала Робби тысячи кончин, заставляла убивать на войне ради сделки с Жизнью. Она не оставила без внимания даже крепкую Дружбу, забирая у Робби дорогих людей. Он знает вкус потери. Он знает вкус Любви, теперь знает.
Бывший военный горою станет за свою Любовь, выбивая у Смерти года, месяцы, дни, минуты, секунды жизни своей любимой Пат. Ради торжества Любви. Ради нее и ради себя. Жить. Эта Любовь всегда будет жить, кто бы ни выиграл противостояние. Но попытаться продлить свое неожиданное счастье еще хоть на Жизнь всегда стоит.

Величайшая книга. Проникновенная до дрожи. Эрих Мария Ремарк великолепен, велик. Он настоящий, жизненный... Зря, очень зря я так долго оттягивала знакомство!!! Впрочем, уже очень скоро буду читать еще одну его книгу, в рамках легкой версии этой же лотереи. С нетерпением жду новых встреч, встреч открытых чувств! Читайте Ремарка и никогда не затягивайте знакомство с Таким автором!

Короткая передышка между двумя войнами. Старая Европа замерла в ожидании, пытаясь забыться, внушая себе, что все еще можно предотвратить, что возможно откупиться Чехией, Польшей. Пуганая, недоверчивая надежда и самообман тех, кому есть, что терять. Печальная безысходность тех, кто уже все потерял, кто уже со всем примирился тех, кому просто некуда бежать. Кто-то, как Жоан торопится жить, торопится надышаться, натанцеваться, побыть счастливым. Кто-то, как Равик, пережив много горя, умудренные опытом живут только ради какой-то единственной, несбыточной или далекой цели, а может быть, просто по привычке. Меланхоличная история встречи и любви в предвоенном Париже. Никакого шика и блеска, которые казалось изначально, с рождения присущи Парижу. Париж - город романтической любви. Здесь же Париж - это город, над которым нависла тень приближающейся войны - город беженцев, город проституток, город тех, кто ищет забытья хотя бы на несколько часов, город тех, кто не хочет вспоминать прошлое или думать о будущем. И в этом городе сталкиваются двое, потерявших так много, чтобы дать друг другу немного тепла.

Книги Ремарка наполнены меланхолией, несправедливостью, потерями, какой-то щемящей тоской по прежним далеким, бездумным временам и все-таки они порождают желание жить, желание чувствовать и дышать. Триумфальная арка - это лучшее из того, что я читала у Ремарка. Та же атмосфера потерянности и грусти, тот же потрясающий язык, которого одного достаточно, чтобы влюбиться в эту книгу, та же история любви на грани жизни и смерти, любви, обращенной в настоящее, потому что будущего у нее скорее всего не будет, но в ней есть и что-то еще, что выделяет ее на фоне других его произведений. А Равик стал для меня примером стойкости и упорности, несмотря даже на его кажущуюся порой твердолобость и бесстрастность, даже бессердечность, он вызывает море положительных чувств. С ним не хочется расставаться на такой ноте, хочется узнать дальше о его жизни, но у Ремарка не предусмотрено happy end'ов, потому что это - настоящая жизнь, такова, как она есть, как она была в то безумное время всеобщей потерянности.

Книги Ремарка - они все особенные. Мне хотя бы раз в год необходимо читать что-нибудь из него, как инъекция спасительной меланхолии. Даже не знаю, что буду делать, когда прочту их все...Каждую строчку хочется выписать, выгравировать, заучить, но ведь невозможно выписать и запомнить все? Остается только возвращаться и вспоминать. Почему Ремарк не получил Нобелевскую Премию, а Белль получил? Не понимаю!

Первое знакомство с “Триумфальной аркой” стало для меня маленьким личным разочарованием. Я с таким трепетом предвкушала знакомство с самым известным и любимым читателями романом Ремарка, что в итоге почувствовала себя обманутой в своих ожиданиях.

Чем же мне так не понравилась тогда “Триумфальная арка”? Всё дело в любовной линии - отношения между Равиком и Жоан показались мне притянутыми за уши, неискренними, чересчур киношными, слишком романтизированными. Разве это любовь? Никогда не была в восторге от романтизации нездоровых любовных отношений.

Но потом были невероятнейшие романы, за которые я искренне полюбила этого писателя. “На западном фронте без перемен”, “Время жить и время умирать”, “Возвращение”, “Искра жизни”. А еще я познакомилась с биографией Ремарка, и стала гораздо лучше понимать его книги.

Поэтому, спустя семь лет я решила перечитать этот роман и постараться удержаться от осуждения главных героев. И самое важное - читать его не головой, а сердцем. Как оказалось, именно в этом и заключается весь секрет очарования “Триумфальной арки”.

“Триумфальная арка” - очень печальный роман, проникнутый ощущением полной безнадежности и безысходности. Читатель уже заранее знает, что главные герои обречены, а их счастье мимолетно и скоротечно. Атмосфера романа будто проникает во все клетки твоего тела и все уголки твоей души.

Главный герой романа - доктор Равик, человек без прошлого и будущего, главным жизненным кредо которого могут выступать слова:
Кто слишком часто оглядывается назад, легко может споткнуться и упасть.
Свободен лишь тот, кто утратил всё, ради чего стоит жить.

Равик в совершенстве овладел искусством жить в настоящем моменте - иначе он бы просто не выжил под гнетом страшного прошлого в нацистской Германии и неопределенностью и размытостью будущего своего эмигрантского существования во Франции.

Жоан Маду - точно такой же человек без прошлого и без будущего. Появившись словно бы ниоткуда, она врывается в жизнь Равика и заставляет его снова почувствовать себя живым.

И хотя в это раз я снова не смогла удержаться от осуждения в сторону Жоан за ее предательское отношение к Равику, но в их любовь я всё-таки верю. Есть в тексте романа очень хорошая и запоминающаяся цитата:

Именно эти слова и объясняют всё, что происходит между главными героями. Когда весь привычный мир вокруг рушится, когда в нем царят жестокость, боль и смерть, когда будущее так туманно и скрывает в себе столько угроз, что может быть необходимее, чем чье-то тепло и забота? Где еще искать спасения?

И тогда все принципы, все условности, всё, что ограничивает любовь, просто теряют смысл. Остается одна лишь любовь, какой бы несовершенной и неправильной она бы ни казалась.

Ремарк в этом романе очень автобиографичен - его отношения с Марлен Дитрих были такими же яркими, страстными, полными недопонимания, размолвок, молчания и любви вопреки всему.

А еще этот роман для меня самый красивый, поэтичный и завораживающий. Ремарк ошеломительно прекрасно передает словами те чувства и переживания, которые переполняют души главных героев. Каждая строка дышит поэзией и воспевает внутренний мир человека - такой многогранный, сложный, противоречивый и невероятный.

Хотя любовь и одиночество выступают основным лейтмотивом романа, писателю удалось собрать в нее такое великое многообразие тем, что с лихвой хватило бы на четыре тома “Войны и мира”. Но Ремарк не был бы Ремарком, если бы не умел выражать свои мысли и рассуждения одновременно так лаконично и так ярко.

Он рассказывает нам о тяготах эмигрантского существования, о работе хирурга, подпольных абортах, рассуждает вместе с нами о жизни и смерти, справедливости и возмездии, о чести и мужестве, о страхе и безразличии, об изменах и предательстве, о милосердии и сострадании, о цинизме как средстве выживания, и о любви в качестве того же средства…И все его слова и рассуждения, вложенные в уста героев, хочется растащить на цитаты.

Самый легкий характер у циников, самый невыносимый у идеалистов. Вам не кажется это странным?

Какими жалкими становятся истины, когда высказываешь их вслух.

- Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значимым, а пока жив, никому до тебя дела нет.

Человек без желудка умер. Трое суток он стонал, мучился, и даже морфий ему уже почти не помогал. Равик и Вебер знали, что он умрет. Они вполне могли бы избавить его от этих трехдневных мучений. Но не избавили, ибо религия, проповедующая любовь к ближнему. возбраняет сокращать страдания человеческие. И ее в этом строжайше поддерживает закон.

После “Триумфальной арки” возникает только одно желание: взять бутылку кальвадоса и побыть наедине с тем, кто пробуждает тебя к жизни, с тем, кто дарит тебе тепло и любовь. Потому что это единственное, что нам остается в этом мире, где нельзя быть по-настоящему уверенным в завтрашнем дне…

Это любовь и все- таки нечто другое.

Когда я встречаю своего школьного учителя литературы, он всегда говорит, что я читаю не ту литературу. Что мне, девушке еще юной, нужно читать более легкие, добрые, наполненные любовью и чудесами произведения, как "Алые паруса" Грина, например. И что Ремарк вовсе не тот писатель и не те его произведения. А я очень рада, что прочитала его. И слушая многочисленные восклицания, что школьная учебная программа совершенно не подходит для детей, я думаю, что "Три товарища" подходят. Что я в школе с большим интересом и рвением прочитала бы Ремарка, чем, да простит меня Платонов, "Котлован".
"Три товарища" - роман, который я хотела бы прочитать раньше, чтобы определить некоторые понятия, и позже, чтобы, пожалуй, убедиться, что ничего не изменилось. Что жизнь все так же состоит из испытаний, страданий, смерти, любви, дружбы (ах, какой дружбы!), одиночества, несправедливости, неравенства, горя. Каждая категория раскрыта, не дерзко и с нахрапом, а неспешно, терпеливо. В каждом витке сюжета заключен этот смысл.
На мой взгляд, у Ремарка совершенно замечательный слог, от чего роман легкий в своем прочтении и тяжелый в содержании.

Теперь лицо Готтфрида пожелтело и запало. Рот чуть искривился, глаза были полузакрыты- один чуть плотнее другого. Он смотрел на нас. Он непрерывно смотрел на нас.

Рядом был Кестер, мой товарищ; был я- верный товарищ Пат. Сначала должны умереть мы. А пока мы живы, мы ее вытянем. Так было всегда. Пока жив Кестер, я не умру. А пока живы мы оба, не умрет Пат.

Вся книга в закладках, не так часто это бывает.

М-м-м. Книга - знаковая для меня. Книга-событие.
91-ый год, первый год моей семейной жизни... Первый кризис семейных отношений;) И вот - эта книга оказывается у меня в руках.
Как я ей благодарна!
До сих пор помню потрепанный томик, взятый мною в библиотеке. Как я его исчиркала карандашом, не в силах справиться с желанием подчеркивать, обводить, выделять мысли, которые пробивали насквозь - своей точностью, искренностью, "настоящестью".
Эта книга вправила мне мозги, расставила всё в моей душе (и в моем сердце) по местам, дала понять, что в этой жизни главное, а что - вторично...

Но я боюсь ее перечитывать.

Вчера на иссушенные зноем улицы опрокинулся дождь. Забарабанил по подоконнику, сотней потоков заструился по стеклу. Он отбивал известный ритм и стройным маршем вливался в душу. В тишине погрузившейся в сон квартиры сидела я, а вокруг в угоду чуткому воображению плыли образы.

Сотни важных и посторонних лиц. Вереница судеб – искалеченных, уставших сражаться, потерянных. Еле сводящих концы с концами, заливающих даты и далекие лица тех, кого не вернуть, крепким ромом. Забывающих прошлое, не видящих будущее. И все они гостили на пире войны, которая каждому преподнесла свой судьбоносный дар – лишила семьи, лишила чести. А за отдельным столиком на этом немыслимом торжестве сидели трое – Робби, Отто и Готтфрид – и не хотели выпивать во славу прошлого.
У них, конечно, про запас найдется своя история и свой ночной кошмар, но ведь жизнь на этом еще не заканчивается. И хоть судьба не раз угостит стаканом с горьким вином, отнимет все и перевернет мир с ног на голову, им не предать своей дружбы. До самого конца.
Вокруг меня, в знойном полуночном хороводе кружил целый сонм образов – живых и ёмких – весеннее облако сливы, которому не воздвигнуть памятник, и умиротворяющая тишина ночи, радость заслуженной победы и пелена разлившегося молоком тумана, чад неказистого бара и уставшие лица Розы, Лилли, Матушки… да и сколько еще таких? Список непомерно велик. И за тиканьем часов, отбивающих первый, второй час ночи, казалось, слышится настороженный шум моря и рокот мотора «Карла», уверенно покоряющего снежные вершины.
А позже, когда увертюра ночного дождя стихла, появилась Пат. С легкой улыбкой на губах, ради которой украдешь розы у самого господа бога, с вкрадчивым голосом и большими глазами, смело взирающими на разваливающийся мир. Она слетела со страниц и присела на краешек моего кресла. Блестящая, гибкая, дарящая тепло и надежду – тихая гавань в буйном море окружающего сумасшествия.
И была любовь. Комета, сверкнувшая на небосклоне опостылевшей жизни. Лишь миг, за возможность пережить который многим пожертвуешь. Была ревность и боль, но было и счастье. А жизнь, утопленная горем, снова приобретала краски и запахи, смысл...
Казалось, протяни руку, переверни страницу, начни все сначала и снова провалишься. Только есть ли силы? Ведь мне знакома эта печальная мелодия. Я слышала ее еще тогда, в «Жизнь взаймы». Почему же теперь дождь струится по щекам?..

Берегите своих Пат, не оставляйте своих Робби, наслаждайтесь жизнью – каждым ее погожим мгновением, проведенным с дорогим человеком, и любите. Просто любите.

Однажды уже так защемило сердце..Я помню, это была «Яма» Куприна, это тогда, когда назвали девушек своими настоящими именами.. И этот момент в «Триумфальной арке» стал для меня самым трагичным – доктор Равик называет своё настоящее имя. Это значит..
Я снова побывала в Париже. Это Париж Ремарка, Париж довоенный, Париж, который ещё живёт, куда съезжаются беженцы, где ещё можно спрятаться от самого себя. Можно ли? Вот и Равик не мог..Потому что это трагедия- человек, гонимый из родной страны, человек, непринятый в другой стране. Непринятый законом и порядком. Но у Равика есть друзья, есть любовь. О его любви можно говорить было много, но как сказал друг Равика Морозов «Она ещё та стерва. Если бы ты был русским, ты бы понял смысл этого слова». Со своей стороны я могу лишь сказать, что Жоан мне не понравилась с первой встречи, и я не понимала, как Равик, опытный, осторожный мог влюбиться..
Эта книга о войне и любви.
Эта книга о мести и освобождении.
Эта книга о потерянном поколении. Хотя, каждое поколение по-своему потеряно.
Ведь по сути что человеку надо – жить, работать и любить. Работать на совесть, просто жить, радоваться каждому дню, с удовольствием заниматься своим делом, да просто сидеть в кафе вечерами и играть в шахматы с хорошим другом..Но почему кто-то решает за других, почему надо прятаться, скитаться, жить под чужим именем, боясь быть высланным, но при этом остаться верным себе и своим убеждениям. Это мне больше всего нравилось в Равике. Он был верен себе. Он принимал жизнь такой, какая она есть, не сетуя, не плача, не впадая в депрессию. Поэтому я и злилась всё время на Жоан, она мне казалась пиявкой, присосавшийся на тело Равику. А самое интересное, ведь он видел сущность этой женщины и всё равно любил её. Это не есть настоящая любовь?
Меня даже не тронула последняя сцена Жоан и Равика. Она получила то, что должна была получить. А Равик..Его это очень подкосило, поэтому он не стал больше бороться..
Всё делается руками людей. Всё зависит от человека, а не от его национальности или классовой принадлежности. Эжени – медицинская сестра, работающая в клинике. Я говорю именно о ней, об этой набожной, строящей из себя порядочную, женщине. Но будь в ней хоть толика добра и веры, сделала бы она так, как сделала? Хотя Равику было уже всё равно..Он для себя уже всё решил. Он перестал бороться.
Боюсь, что на этом мне придётся закончить. Боюсь, что сквозь поток сумбурных мыслей я толком ничего не смогла написать..Но моя душа не может успокоиться, мне хочется бежать вслед за Равиком, мне хочется привыкнуть называть его Людвигом…

Это очень печальная книга. И не столько из-за истории одной большой трагической любви, сколько из-за окружающей реальности.

Германия после Первой Мировой. Люди пережили войну, голод, кризисы, обвалы валют, и теперь просто стараются выжить в практически невыносимых условиях. Безработица повсюду: если потеряешь место, найти новое сродни выигрышу в лотерею. Учиться невероятно дорого и практически бессмысленно, так как работу попросту не найти. Вся жизнь сводится к отчаянной попытке выживания на руинах, хотя внешне большую часть времени всё более-менее благопристойно. Но образ жизни героев довольно печален. Каждый день они или выпивают, или напиваются, зависит от того прошёл день нормально или плохо. Ни дня не проходит без алкоголя, причём как правило крепкого и в немалых количествах. Другие варианты "досуга" возникают крайне редко и воспринимаются скорее как экстравагантная забава.

Автору удалось ярко и живо передать портреты типичных представителей своего времени: измученных усталых проституток; мелких служащих, пребывающих постоянно в страхе потерять место; простых работяг, стремящихся урвать каждую монету; бывших солдат, так и не вернувшихся по сути с войны; и, конечно, неизменно всплывающих в таких условиях алчных дельцов, наживающихся на чужом горе. И эти "портреты" живые, объемные, они не выглядят карикатурно или бледно, они именно такие, что им веришь.

И среди всей этой грусти и безысходности три друга, три товарища. Молодые мужчины, прошедшие войну и вернувшиеся с неё. Они поддерживают друг друга, и их жизни становятся немного светлее. Да, каждый из них живёт в дешевой меблированной комнатке, их совместный бизнес еле-еле держится на плаву, но они тем не менее могут радоваться, проводя друг с другом время.

И разумеется, книга эта и о любви. Любви настоящей, глубокой и искренней, со своими неловкостями и казусами, ошибками и болью. Красивая, но грустная история.

Ты точно хочешь про книгу? Может, поговорим, о погоде, Карл?

Какая удачная сейчас погода. Темно, несильно ветрено, деревья нехотя размахивают гибкими ветвями, сбрасывают желто-красные листья. Иногда льет сильный дождь, зачем-то изредка сменяясь противной моросью. Машины, о, смотри, Карл, кажется это белая Шкода Йети, проезжают под окнами моего дома, непременно въезжая в особенно крупную лужу на перекрестке. Мой дом стоит на перекрестке улиц, и в центре перекрестка мутное озеро. Каждый раз Шкода Йети аки Моисей разводит воды колесами, оставляя за собой на дне след протекторов. Прохожие остерегаются Шкод, они боятся за свои плащи и лаковые туфли. Еще один отпрянул, вот слетела шляпа прямиком в озеро. Робби, это ты?

Я поговорю с тобой, Карл, хорошо? Мне сегодня как-то не по себе, твой создатель медленно, но верно подводит меня к финалу. А у меня дрожь, Карл. Я, кажется, нашла себе идеального мужчину. Я, кажется, влюблена, Карл. Ему 30 лет, он младше меня и он удивительно наивен, ты веришь, такое бывает? Наивен и циничен. Он сильный и он слабый. Он не боится дать в морду хаму, но дуется из-за случайного поклонника. Он сегодня играет для Розы и ее дочки, играет для Фрицци, играет для бедняжки Лилли, какое мертвое у нее лицо. Он такой смешной, Карл, он думает, что ждать - это страшно. Вот же глупость. Ведь ты же и сам знаешь, правда, что гораздо страшнее, когда некого ждать? Пусть даже это будет вот так, сидя у окна в темной комнате, глядя на фонарные столбы в проводах, на отражения ламп и окон в асфальтовых озерках, на проезжающие такси, я жду. И мысленно салютую.

- Ты любишь меня?

• Нет. А ты меня?
• И я тебя нет.
• Это хорошо. Значит, с нами не может случиться ничего плохого.

  Это неточная цитата, Карл, но мне не нужны точные цитаты. Все слишком хрупко, все слишком неуловимо. Я знаю, что есть Робби, и есть я. И есть Пат. И что когда-нибудь все это кончится. И тогда ты будешь нужен ему, Карл, очень нужен. Потому что я сольюсь с вечностью, Пат сольется с вечностью, его лучшего друга больше не будет с ним, его автомастерскую разберут на запчасти, и с ним останешься только ты. Да и тебя продадут на те же запчасти, снимут твой карданный вал и цилиндры, чтобы заплатить за меня и за вечность. Но ты все равно останешься с ним, и я останусь, и Пат, и Кестер, и Ленц, и Фердинанд, и 200 англичан, задохнувшихся от газа, и тот Ленцев парнишка, которому тот прострелил голову, будто арбуз. Все всегда остается в памяти. А Робби постепенно обучится искусству забывать.

  Какая прелестная бутылка рома в моем баре. На вкус как жидкий шоколад, он обжигает горло и стирает память. Карл, ты расскажешь Робби, что я сегодня вспоминала вкус рома - мне нельзя больше пить, прости - за него. И за Пат. И за то, что он все это вынес. Я бы так не смогла, Карл, честно. И за трех товарищей, которым ты был четвертым, самым верным другом. Ты никогда не подводил, Карл. Когда нужно, брал повороты на мокрых листьях, когда не нужно - не заводился. Ты молодец, Карл, я подолью тебе еще чуток бензина. Потом. Когда от этого теперь уже шторма выветрится память о роме, о каплях дождя, о запахе воды в воздухе, об отражении ожерелья от Тиффани, от серебристого платья, облегающего некогда роскошное тело Пат.

  Прости, Карл, я не смогу рассказать тебе, как это было на самом деле. Пусть это будет так.

  - Я и не возлюбленная.

• Так кто же ты?
• Не половинка и не целое. Так... фрагмент...