Иуда Искариот: рассказы

«Рассказ о семи повешенных» – возможно, не самое пронзительное произведение у Леонида Андреева. Точнее, оно резко пронзает, а затем медленно так и тупо покалывает. Несмотря на то, что зачастую Андреев помимо сложной тематики воздействует ещё эмоционально или, как говорят филологи, экспрессионистически, здесь его стиль в таком сравнении может даже показаться слегка отстранённым. Но уже во время прочтения улавливаешь, почему эту страшную и одновременно обыденно представленную историю нужно было рассказать именно так.

Движение повести – это неумолимое направление к «смерти, о которой знали заранее». И если в процитированной повести Маркеса смерть представала неминуемым роком, то у андреевских героев всё прозаичнее – их фактически заслуженно приговорили к смертной казни через повешение. Нет, не бойтесь, смачных описаний казни или чего-то подобного вы здесь не найдёте – есть вещи и пострашнее. Например, ожидание смерти в конкретное время и конкретный день, отчего узникам повести никуда не деться. Но все семеро приговорённых переживают это экзистенциальное испытание по-своему – а как иначе?

Эта цитата, кстати, принадлежит не заключённым террористам, а министру, на которого они готовили покушение, но были преданы информатором охранки. Атмосфера, думаю, уже рисуется красочная: начало XX века, уже более 40 лет продолжается «разговор» радикально настроенной интеллигенции с малоподвижным монархизмом — то на одной, то на другой стороне погибают люди. Мне вот всегда будет жаль Александра II — ведь один из самых прогрессивных императоров своего времени в нашем государстве! Но нет, по мнению народников, террором и убийствами верхушки власти можно было что-то переменить в закостеневающей системе… И сейчас эта точка зрения пользуется успехом в широких кругах — каждый россиянин хоть раз и говорил: «вот поменять власть — и заживём!». Народники, эсеры, черносотенцы, петрашевцы и прочие, конечно, в большинстве своём так примитивно не смотрели на вещи, но свято верили в то, что ради светлого будущего должна пролиться кровь. Это пласт огромный, и мне его сейчас не ухватить. Но проблема террора и подобного подхода — это, для меня по крайней мере, тема очень интересная и, что главное, совсем не однозначная.

Самое сильное в повести Андреева то, что он не просто показывает «бунтовщиков» живыми людьми, а врывается в человеческое сознание, «поражённое» предчувствием близкой смерти. Их, «политических», было заключено всего пятеро – Серёжа Головин, Вася Каширин, Вернер, Муся и Таня Ковальчук. Всех их с разным прошлым и происхождением объединили общее дело и общая судьба. Серёжа – сын отставного военного, Вася – сын купца, философ Вернер вообще непонятно откуда взялся. Больше всего, конечно, поражают и притягивают фигуры девушек – они, подобно одновременно Марии Магдалине или Жанне д’Арк, святы в своём спокойном принятии приговора и вере в торжество своих идеалов. Таня Ковальчук – практически «мама» для всей группы – для неё, кажется, не существует понятия «личная выгода» или «эгоцентризм», все её мысли – только о товарищах. Ей принадлежит и последний подвиг уже на пути к эшафоту, но этот эпизод я оставлю для знакомства любопытному читателю.

«Компанию» в приглашении на казнь бунтовщикам составляют простые заключённые – якут Янсон, под конец ожидания превратившийся в испуганное и отупевшее существо, и разбойник Цыганок, испугавшийся всходить на эшафот не в паре, как все, а один.

Сюжет, которого строго говоря, здесь особо-то и нет, одновременно напоминает Достоевского и сильные романы советского периода (соцреалистические, конечно). В первом случае – своим психологизмом и изучением самой темы приговорённости к смерти, а во втором – образами главных персонажей. Несмотря на свою поистине христианскую жертвенность, они предстают перед читателем не в плоском и однозначном изображении, нет. А ты после прочтения нащупываешь внутри какую-то точку, надавливая на которую при особом усердии можно и возгореть желанием стать героем и отстаивать свои принципы в новой форме. Где-то далеко и высоко эти люди со своими непоколебимыми идеалами… Но с годами всё больше понимаешь, что без рецепта молодости, возможно, ничего бы и не вышло. Да и понятны ли сейчас современному читателю такие личности? Всё-таки на жизнь человека покушались. Изменило бы это что-нибудь? Вряд ли. Но, как говорил персонаж другой небезызвестной книги: «По крайней мере я попытался».

А стихи Алексея Толстого, которые читает наизусть Муся уже на эшафоте, приобретают какие-то новые оттенки смыслов. Судить всё-таки героев повести Андреева сложно — они где-то в другой системе координат.

Но не грусти, земное минет горе,
Пожди ещё — неволя недолга,-
В одну любовь мы все сольёмся вскоре,
В одну любовь, широкую как море,
Что не вместят земные берега!

P.S. Да, как можно догадаться, у пяти политзаключённых повести были реальные прототипы. Это члены «Летучего боевого отряда партии социалистов-революционеров Северной области», которых предал навсегда вписавший себя в историю великим предателем тот самый Азеф. Их казнили с 17 на 18 февраля 1908 года в Лисьем Носу.

Несмотря на окутывающие фразы о смерти, повесть то о жажде жизни, о любви к жизни. Пронзительная до дрожи, жестокая и честная книга. Автор показывает семь людей открыв их, до предела обнажив их души - что чувствует человек на краю. Что страшнее - сама смерть или ее ожидание, или одиночество. Заставляет задуматься о многом - ожидание, преступление, что такое смертная казнь, как государственное явление и не меркнут ли преступления перед этим узаконенным актом. Очень тяжело и страшно читать. Невероятно талантливо написано.
Просто необходимо читать чтоб попытаться хоть чуть-чуть больше понять в человеческих душах - в этой повести они обнажены до предела. Эмоции книга вызывает невероятные.

Это повесть об ожидании смерти; о том действии, которое приближающаяся смерть оказывает на человека. Сложно сказать, в какой степени достоверно то, о чем пишет автор. Даже чтобы попытаться сформулировать что-то подобное необходимо иметь персональное, интимное взаимоотношение со смертью. У Андреева оно вообще-то было - попытка самоубийства в 23 года - еще через 14 лет он пишет эту работу. Основа сюжета документальная, но это не очень важно, как не важны сюжетные детали для того, что на 90% состоит из психологизма.
Есть такое слово - "достоевщина". Этакое сверхглубокое погружение в глубины человеческой психики, часто патологической. Беда этой книги, что ничего кроме этой достоевщины в ней нет (чего не позволял себе сам Достоевский). Вторая беда - неясность, как к ней относится. Повесть написана быстро - всего за полтора месяца. В то, что ее сопровождали какие-то глубокие академические изыскания мне верится слабо. Какова пропорция между чистой фантазией писателя и прозрением в человеческую душу? Никто уже не проверит.

Ложь - ее использлвание во благо. Дейстаие от противного, с целью яснее подчеркнуть очевидность истины. Мученичество. Вот некторые темы произведения.
Библейская стилизация и переосмысление роли Иуды. Приятный коллорит бижневосточных преданий, ясные и концептуальные образы героев. Стилистические осбенности. Все это воспринимается скорее как картинка, а не история.
Рекомендуется к прочтению тем, кто имеет вкус к замкнутым на себе произведениям, в которых концептуальная ограниченность компенсируется писательстким мастерством автора.

Попытка приобщиться к классике в виде повести Леонида Андреева провалилась. Для меня эта книга оказалась в "серой зоне": для фэнтези тут слишком мало воображения, для истории — слишком много субъективного надрыва. Автор старательно вырисовывает образ Иуды, но всё это кажется бесконечно далеким от реальности.Я не нашла здесь ни пищи для ума, ни искреннего интереса к сюжету. Когда нет религиозной сопричастности, текст превращается в тяжелое нагромождение слов, за которыми не стоит ничего осязаемого. Под конец 2025 года, когда и так нет сил на пустые дела, чтение подобной литературы кажется напрасной тратой времени. Книга — как старая декорация в заброшенном театре: пыльно, скучно и совершенно неактуально для современного человека, привыкшего мыслить здраво.

С Леонидом Андреевым до прочтения этого сборника была знакома лишь по школьной программе. Когда-то далеко в школе прочитала Иуду Искариот, воспоминания очень мутные.

Так получилось, что помотрев фильм о жизни А. Ульянова увидела, что сцена казни была взята из "Рассказа о семи повешанных". Невозможно было пройти мимо такого названия. Так и началось мое знакомство.

Молчание.

Безумно тяжелый и холодный рассказ. Звенящее молчание пронизывает до мурашек, заставляет укутаться потеплее. Правильно сказал господин Быков в своей лекции, что в рассказе удущающе громкое молчание. Это не тишина- это действительно давящее молчание, проникающее под кожу, поражающее своими когтями саму душу.

Как же непросто главному герою, находится в такой замкнутости, зная, что ответа на главный вопрос никогда не будет...

Рассказ о семи повешанных.

Боже, это мой тихий кошмар. Как автор талантливо может довести читателя до ужаса, рассказывая о реальных событиях. Нельзя человеку знать свою дату смерти, нельзя. Можно поседеть, состариться, сойти с ума...

Когда жизнь только начинается, разгоняется и требует движения, как жестоко обрывать ее вот таким образом. А если задуматься, сколько молодых ребят, девченок были загублены в самом соку своей жизни. И это всё ради идеи, достижения цели. Как жестока и несправедлива жизнь. Дойдя до конца рассказа, как будто и мне не хватало воздуха, как будто и мои глаза вместе с ними пытались запечатлеть последние мгновения жизни, сделать глубокий вдох, взглянуть еще раз на солнце, еще раз почуствовать его тепло. Как же это было больно... Рекомендую обязательно прочитать удаленную последнюю главу этой повести, а именно заявление Вернера "Я говорю из горба". Такой боли я еще не испытвала, это было очень жутко и страшно.

Мысль.

Еще одно жуткое произведение.

Как человек, своими мыслями, поступками, планами и игрой может превратиься настоящего психопата.

Действительно можно довести себя до такого состояния если запрограммировать мозг. Человек сам может себя уничтожить, сожрать, сделасть из себя монстра, если это решение созреет в его голове.

Вот как бывает в жизни.

Хочется сказать, что Леонид Андреев незаслуженно неизвестный автор. Он не стоит наравне с такими фамилиями как Горький, Чехов, Есенин, Толстой. А разве он менее талантлив? Он гениален! Он может натянуть человеческую душу,  как струну и играть на ней так, что становится безумно больно и невыносимо.

Может быть он не для всех, но мое знакомстов с ним только на самом начале. И я очень надеюсь, что оно продолжится, лишь бы не разорвало меня на части))

Не знаю, что более непривычно для меня - малая проза и формат рассказов или погружение в отечественную литературу. С нашей классикой приостановила знакомство после школы. Буду потихоньку навёрстывать.
Но вернёмся к рассказам. Они меня покорили. Леонид Андреев буквально за пару страниц окутывает гнетущей атмосферой, предчувствием беды. Она звенит в воздухе, как напряжение перед грозой. Многое остаётся за кадром, но та сцена, что открывается перед глазами, цепляет каждым словом.
1. Молчание. Фрагмент семейной жизни, вырванный из контекста, одна ссора, изменившая жизнь.
2. Жизнь Василия Фивейского. Жизнеописания священников и тема религии, поиска веры от меня очень далека, но оценила пласт отчаяния, вязкого, топящего в болоте невзгод.
3. Нет прощения. Интересный взгляд на маленького человека, на секунду примерившего другую личину, упивающегося несуществующей властью и тут же загнавшего себя в кабалу страха и паранойи.
4. Тьма. Практически игра двух актеров. Террорист и проститутка, кто кого утянет во тьму. Один день изменивший идеалы, сбивший с пути. И опять то же отчаяние, страх, паранойя, ярость витают в воздухе, липнут к коже.
5. Мысль. Новый формат повествования. Это исповедь, дневник, письма? Признание убийцы или сумасшедшего? Что появилось первым мысль и осознание? Внутренний монолог доктора медицины Антона Игнатьевича Керженцова, совершившего убийство.
6. Призраки. Заблудшие, несчастные, покинутые всеми души - пациенты психиатрической лечебницы.
7. Рассказ о семи повешенных. Честное наблюдение за группой людей, ожидающих казни через повешение - от приговора суда до последнего вздоха. Это не романтизированная сцена. Это страх, отрицание, принятие, невысказанные сожаления. Кто-то старается сохранять достоинство, кто-то умер внутри до того, как веревка коснулась шеи. Мимолётность жизни и неотвратимость смерти. Что окажется важным перед её лицом?
8. Правила добра. Притча о попытках попа научить дьявола творить добро. Но разве добро академическая наука? Это нечто светлое, идущее от сердца.
9. Чемоданов. Не только цари, рыцари, герои становятся жертвой Рока. Миллионы маленьких людей также не избегают встречи с ним. Как и Егор Чемоданов.
Рада, что не прошла мимо.