Игра в классики

Кортасар предлагает читать свой роман двумя способами.

Первая книга читается обычным образом и заканчивается 56 главой, под последней строкою которой -- три звездочки, равнозначные слову Конец. А посему читатель безо всяких угрызений совести может оставить без внимания все, что следует дальше.
Вторую книгу нужно читать, начиная с 73 главы, в особом порядке…

Я приняла игру Кортасара и читала по предложенной схеме. Открыв 73 главу и прочитав ее, выдохнула «ну ничего себе, интересно, такой текст будет всю книгу?» И вот следующая глава, «мир в котором ты двигалась точно шахматный конь, который бы вздумал ходить как ладья, пошедшая вдруг слоном». Мозг напрягается, лихорадочно вспоминает движения шахматных фигур, пытаясь представить себе «это», и взрывается, осознав свое бессилие перед ребусом. Как красиво, глубоко, завораживающе, но, к сожалению, совершенно непонятно. Примерно такие же чувства я испытывала перед картинами Пикассо, когда вроде бы и нравится, но что именно привлекло, объяснить крайне сложно, и безумно радуешься, когда вот, как будто уловила какой-то намек, а может быть, просто показалось…

Упоминаются какие-то люди, но кто они, Берт Трепа, Рональд, Морелли, Тревелер, Перико, Этьен, Грегоровиус, и что такое Клуб Змеи? Плюс эти прыжки туда-сюда сбивают с толку… А потом, то ли я привыкла, то ли втянулась, но во всем этом начал проявляться какой-то рисунок, многое встало на свои места, может быть я научилась играть в классики?

В классики играют так: носком ботинка подбивают камешек. Что для этого надо: ровную поверхность, камешек, ботинок и еще – красиво начерченные классики, начерченные мелками, лучше разноцветными. В верхней клеточке – Небо, в нижней – Земля, и очень трудно с камешком добраться до Неба, обычно где-нибудь да просчитаешься – и камешек выскочит за клетку. Постепенно, однако, необходимые навыки приобретаются, научаешься прыгать по всяким клеткам…

И вот глава 79, это, пожалуй, Кортасар пишет о своем романе.

Попытаться создать такой текст, который не захватывал бы читателя, но который бы непременно делал его собеседником, нашептывая ему под прикрытием условного развивающегося повествования иные эзотерические пути. Демотическое письмо, рассчитанное на читателя-самку, потребителя (который, впрочем, не продвинется дальше начальных страниц, совершенно запутается, будет шокирован и станет клясть себя за напрасно выброшенные деньги), с некоторыми свойствами иератического письма.

Точнее сказать, это как бы фасад с дверями и окнами, за которыми творится тайна, каковую читатель-сообщник должен отыскать (в этом-то и состоит сообщничество), но может и не отыскать (в таком случае – посочувствуем ему). То, чего автор романа достиг для себя, повторится (многократно, и в этом – чудо) в читателе-сообщнике. Что же касается читателя-самки, то он остановится перед фасадом, а фасады, как известно, бывают замечательно красивыми...

Наверное, во мне еще много от читателя-самки, какие-то главы так и остались для меня только красивым фасадом, и мне придется еще неоднократно вернуться к роману в попытке разгадать его многочисленные загадки…

В Париже во всем он видел Буэнос-Айрес, и наоборот...

А, в сущности, главное в романе это любовь и одиночество. Только в Париже, этом самом романтичном городе, это тоскливое одиночество под постоянным дождем, а в Буэнос-Айресе, это удушающее одиночество под палящим солнцем.

9 из 10.

Роман Кортасара «Игра в классики» не обычный роман.
Читатель не ограничивается сюжетом романа или вынужденными драматическими остановками. Автор попытался внести в текст такого рода решения, чтобы читатель не переставал читать, но был вынужден соблюдать порядок обычных развитий событий в романе, под которыми скрываются более глубокие эзотерические направления.
В романе полностью искоренены стандартные образы персонажей и структуры ситуаций.
Было применено множество стилистических эффектов, сатира, бесконечная самокритика, отсутствие ценностей, и ничему не поддающееся воображение.
Главный герой, Оливейра Орасио, гордый аргентинец, прекрасно владеющий искусством танго, приехал в Париж. Он знает все и имеет представление обо всем, имеет довольно хорошее чувство стиля. Он знает всю историю человечества, историю развития готической и римской искусств, о философских направлениях, о политически напряженной ситуации .
Орасио хорошо вписывается в идею предполагаемой целостности человека, которое на самом деле представляет собой целостность языка и жесткость характера. Он создал систему принципов, которая не была принята его окружением, это было не единственным, что выражено словом. Но у него было одно преимущество, его самые большие недостатки, казалось, служили ему в одном, что не было обойдено стороной, как поиск последующей остановки на дороге. И ещё он, изучая некоторые обстоятельства,делал так, что его любовницы становились между собой друзьями. Женщины сначала любовались им, восхищались его типом человека, но потом что-то давало им почувствовать пустоту его сердца, и они отворачивались от него. Его тип - тип человека, которого сколько ты познаешь, понимаешь, что он постоянно в поисках чего-то, но создается такое ощущение, что он уже нашёл то, что искал, и что все это как движение маятника или типичная игра в классики. Просто для проверки воображения и литературного вкуса.

Это моя самая любимая цитата. И принадлежит она Кортасару, хотя с его анти-романом у меня довольно сложные отношения.

Магический реализм тоже относят к постмодернизму, а Кортасар самый что ни на есть постмодернистский постмодернист, магический элемент у него не столь явный, но игра с формой и жанром просто фантастическая.

Изначально Кортасар — мастер рассказа, именно ему принадлежит фраза: «Роман побеждает всегда по очкам, рассказ должен выиграть нокаутом». «Игру в классики» можно читать двумя способами: по порядку или прыгая от одной главы к другой по указанной автором схеме. Первый раз я прыгала, а перечитывая роман этим октябрём, я читаю по порядку и испытываю ни с чем несравнимое удовольствие.

Главный антигерой (так как Игра — это анти-роман) — Орасио Оливейра:

. Орасио встречает в Париже Магу и история их отношений, отношение героя к жизни, размышления на эту тему преимущественно и составляют сюжет, в то же самое время, произведение наполнено кучей смыслов, магическая сила, действующая извне (как у Борхеса, например, которого Кортасар считал своим учителем) заменена внутренними изменениями, происходящими в человеке.

Антироманы Кортасара отличает новая, необычная манера письма, калейдоскопичность происходящего, смешение стилей, многослойная символика и игровой дух.

Чтение не будет лёгким и потребует работы мысли, а в обмен Кортасар наградит такими вот жемчужинами:

Что получится, если свести Аргентину с Францией? Получится мыльная опера с многокилометровыми рассуждениями. Я даже теряюсь, решая, чего тут больше - классического «мыла» или копаний в себе и окружающем мире.

Вообще чаще я решаю другую задачу – поиск морали, интересных идей или в принципе смысла в литературе простой. И очень радуюсь, когда за простым, бывает даже примитивным стилем повествования и обычным сюжетом нахожу какую-то очень важную мысль, тоненькой линией тянущуюся через роман и попадающую прямо в цель. Здесь же задача была куда труднее – за нагромождением мыслей, рассуждений, аналогий и (мое самое нелюбимое) вставок на различных языках разглядеть собственно сюжет. И в итоге простенькая мысль «имея, не ценим, потерявши, плачем» похожа на бродяжку, подружку Маги – куча истлевших одежек (умных рассуждений) покрывает, в общем-то, самое обычное тело (примитивную человеческую реакцию), а снять эти одежки нельзя, потому что бродяжка замерзнет (потому что иначе от всех этих псевдоумных героев останется одна пустота, не просто так они прячутся за своими дискуссиями и пикировками).

Аргентинские главы для меня интересней. По большей части тем, что герои заняты не только пафосным выпусканием дыма в парижских комнатушках, так подходящих для рассуждений в стиле «жизнь-тлен». Конечно, переход на работу из цирка в сумасшедший дом – это странно, если брать общепринятыми критериями, но безусловно в этом что-то есть. И, честно говоря, сам главный герой Орасио тут вызывает больше симпатии, потому что дома, в Буэнос-Айресе, он тот, кто он есть – просто потерянный (или потерявшийся) человек. Не псевдоинтеллектуал, безусловно начитанный и рассуждающий высокими материями. Не пафосный романтический герой, не могущий выбрать между Полой и Магой по каким-то возвышенным критериям. В Париже он должен бы стать защитником, но мы понимаем, что он сам нуждается в покровительстве и обретает его в чуть более приземленных, хоть и тоже любящих порассуждать, Талите и Тревелере.

Пожалуй, именно Талита и Тревелер мне более всего симпатичны в романе. Именно потому, что чуть более приземлены, этого мне несколько не хватало при чтении. В принципе, я понимаю, почему Мага так себя ощущала в компании Орасио и Клуба. И хотя Магу в чем-то и жаль по-человечески (за общее невезение и постоянный выбор «неправильной компании»)… Нет, симпатии у меня к ней нет, как и нет ощущение «непосредственной духовности». Меня очень смутило в романе отсутствие у героев основных инстинктов. В частности, самосохранения. А у Маги – материнского. История с ребенком за гранью моего понимания. Если бы она его окончательно и бесповоротно сплавила в приют и потом мучилась совестью – один вопрос. Но так, как есть… У меня от такой безответственности с ее стороны просто колотилась жилка на виске во время чтения главы с умирающим ребенком, и плевать на все аллегории, аллюзии, великие конфликты и последующие страдания. Для меня вся великая духовность, вековая мудрость, начитанность этих пафосных героев просто ушли во время этой главы. Мудрость философии – это никак не беспомощность при столкновении с реальной жизнью, это правильная оценка обстоятельств. Правильно ли было продолжать трепаться всей компанией, когда всем, кроме матери, уже известно, что ребенок умер? Правильно ли было самой Маге принимать всю эту толпу и вести отвлеченные беседы, когда она нужна была совсем другому человеку? Почему она не выгнала всех к чертовой бабушке? Никогда это не пойму. И похожий эпизод с отсутствием самосохранения был уже в Буэнос-Айресе, на доске меж окнами. Абсолютно фантасмагорическая глава. «А и Б сидели на трубе, А упало, Б пропало, кто остался на доске?» - вот такие у меня были ощущения от этого перетягивания каната и коллективных глюков. Наверно, у меня мозг устроен слишком практично, но когда речь заходит о жизни и здоровье, причем не в состоянии аффекта, психоза или опьянения любой степени, а в нормальном состоянии, когда нужно без затей передать кулечек, а устраивается цирковое представление, мне этого не понять.

И вот знаете, не будь все действо так затягивающе, я бы плевалась. Но мастерство не пропьешь. Если написано талантливо, а написано просто шикарно, и, понимая, что Мага – безответственная странная женщина, начинаешь все равно искать в ней ту магию, что в себя влюбляет. Понимая, что Орасио – типичный бездельник, все равно ищешь в нем глубину, боль и раскаяние. Понимая, что его Клуб – такие же бездельники, что и он сам, все равно выискиваешь в их беседах зерно жизненной философии. Понимая, что Париж – обычная грязная столица, видишь магию в его ночных улицах. Немножко иллюзии, капля самообмана – и вот ты тоже как эта кучка народу, что может только курить да слушать пластинки. А еще эта структура романа, когда читаешь просто линейно, а потом с вкраплением новых разбросанных глав читаешь все еще раз, открывая для себя новое не только в «необязательных» главах, но и в том, что уже прочитано, причем на перечитывание это не похоже вовсе.

Магия, однако. Все искала в тексте заявленный магический реализм, но нашла его только в восприятии текста. Остальное просто словоблудие. То ли вся жизнь перед глазами Орасио, то ли просто приведение мыслей в порядок…

Для меня книга - сидение за столиком в кафе, в облаке сигарного дыма, с алкоголем и чаем мате. За дверью ужасная жара, в кафе тоже жарко и очень шумно. Я сижу в компании людей, которые ведут очень оживленные и не всегда понятные мне обсуждения и философствования. Язык не самый доступный, а половину их высказываний хочется запомнить и растащить на цитаты. Но в такой обстановке разве запомнишь что? Все расплывчато, неясно и туманно. Интересно, но к концу надоедает и хочется спать. К сожалению, мне не всегда хватает смелости прервать наскучивший мне разговор, чтобы попрощаться и уйти.

Очень противоречивые у меня впечатления от этой книги.

С одной стороны - это книга об одиночестве; о топтании на месте; о тупике, в который человек невольно зашел и не может выбраться; о сложных человеческих взаимоотношениях; о противопоставлении себя окружающему миру, точнее, своей инаковости и оригинальности, в отличие от других людей; об ожидании чуда и разрешения всех своих проблем извне... Здесь много споров и рассуждений главных героев, которые часами беседуют о живописи, литературе, философии и т.п. Главный герой очень неоднозначный, потому что, с одной стороны, причины его поступков понятны и просты, но, с другой стороны, ему очень сложно симпатизировать, потому что он эгоист и иногда даже вызывает раздражение. Всё вышеперечисленное мне в литературе очень нравится и я постоянно ищу такие книги и обычно читаю я такие книги с удовольствием, но с этой книгой не сложилось...

Потому что с другой стороны - книга невероятно скучная. Невероятно - это даже неподходящее слово, потому что можно на пальцах одной руки посчитать более скучные, прочитанные мной книги. Эту книгу я читал через силу и это стало для меня серьезным испытанием. Предвижу будущие комментарии, что "до Кортасара надо дорасти", "Кортасар не для всех" и т.п. и соглашусь с ними, а также и с тем, что, возможно, мой интеллектуальный уровень не соответствует книге, потому что я регулярно смотрел в сноски и объяснение понятий в конце книги и не всегда понимал о чём речь, но всё же, по моему, частенько по ходу книги мне казалось, что автор раздувает из мухи слона, сотрясает воздух и иногда повторяется.

И теперь в глазах читающих сей отзыв я вижу вопрос: "Зачем же себя мучить и читать невыносимо скучную книгу, если можно отложить её на потому и не писать отрицательные отзывы на такой великий и известный роман?". А читал я эту книгу и мучил себя и мучаю своим отзывом всех любителей этой книги я из-за довольно необычного способа её чтения. Кто не знает, сейчас поведаю. Эту книгу нужно читать определенным способом - до 58 главы нужно читать всё подряд, а после в прихотливом порядке движения по главам в соответствии с составленной писателем таблицей. Поскольку я не могу припомнить ничего подобного я и заинтересовался в этой книге и пытался её читать, и мучил себя в надежде, что вдруг во время чтения книги в таком порядке я и открою для себя новые её грани, или книга предстанет передо мною в ином свете... Но мои ожидания не оправдались...

В общем, книга довольно необычная, но ужасно скучная. Не рекомендую.

"Игра в классики" запомнится мне тем, чем, пожалуй, не запоминалась ранее ни единая. И, увы, не в самом положительном смысле.
Почему-то едва мне стоило выключить читалку и выйти из автобуса (каюсь, читала в такой период времени, когда художественную литературу могла себе позволить только в транспорте), как я начисто забывала, о чем в этом произведении вообще идет речь, как зовут героев, на какие темы они изволят страдать и т. д. Вообще забывала о нем вплоть до следующего включения читалки. А такого обычно за мной не водится.
Как-то не тянуло ни размышлять, ни анализировать, ни даже просто сопереживать действующим лицам. Они казались "все на одно лицо" и различались только именами. Особенно персонажи-мужчины. Конечно, здесь можно предаваться поискам глубинного смысла и развести демагогию наподобие: "Наверняка все эти люди - всего лишь отражения личности самого Оливейры. Недаром Тревелер почти такой же, как и он сам. И недаром Оливейра неоднократно принимает Талиту за свою Магу-Лусию. Все они не более, чем кажимость главного героя"... Можно. Но что-то не возникает такой потребности. Эти герои казались не людьми и даже не чистой воды идеями а-ля Федор Михайлович, а какими-то обезличенными конструктами, слепо выполняющими волю автора. Не мое.
Нет, наличие в этой книге смыслов я как раз-таки не отрицаю. Как не отрицаю того, что автор талантливо владеет словом. Просто либо я чего-то недопоняла на данном этапе своего развития, либо мне пока требуются совсем другие смыслы и другие авторы. Однако не исключено, что я когда-нибудь предприму попытку номер 2.

Одолела книжечку с названием игры из детства.

Хулио Кортасар Игра в классики

Я читала, как завещал автор, всё по фэн-шую. Одна глава (условно) с этой стороны(сознания), другая(с изнанки чего угодно). Порою даже было немного понятно и местами интересно. (Хазарский словарь Павича с таким приёмом мне понравился очень).

Описывать само содержание смысла точно нет. Для себя делаю такую выжимку. Главный наш Оливейра такой себе диванный философ, сноб - его второе имя, пытающийся высосать из пальца мысли, чтоб вырубить в камне. А к тому же, бесчувственная скотина, от этой части с трагическим чуть глаза мои не поскакали теннисными мячиками от ужаса, что так можно было поступить. И женщины ему под стать не находится - то очень дура (и потроллить, и посетовать о своей доле с такой - святое дело), то умница, но чужая (мечтать же никто не запрещает). Ну, вообщем, лежи, кури бамбук, рассуждая, желательно здраво, иначе можно оказаться "зафиксированным" по ту сторону (с изнанки).