Рецензия на книгу

• 

  Elenika25 декабря 2011 г.

  Кортасар предлагает читать свой роман двумя способами.
  

  
  

  Первая книга читается обычным образом и заканчивается 56 главой, под последней строкою которой -- три звездочки, равнозначные слову Конец. А посему читатель безо всяких угрызений совести может оставить без внимания все, что следует дальше.
  Вторую книгу нужно читать, начиная с 73 главы, в особом порядке…

  
  Я приняла игру Кортасара и читала по предложенной схеме. Открыв 73 главу и прочитав ее, выдохнула «ну ничего себе, интересно, такой текст будет всю книгу?» И вот следующая глава, «мир в котором ты двигалась точно шахматный конь, который бы вздумал ходить как ладья, пошедшая вдруг слоном». Мозг напрягается, лихорадочно вспоминает движения шахматных фигур, пытаясь представить себе «это», и взрывается, осознав свое бессилие перед ребусом. Как красиво, глубоко, завораживающе, но, к сожалению, совершенно непонятно. Примерно такие же чувства я испытывала перед картинами Пикассо, когда вроде бы и нравится, но что именно привлекло, объяснить крайне сложно, и безумно радуешься, когда вот, как будто уловила какой-то намек, а может быть, просто показалось…

  Упоминаются какие-то люди, но кто они, Берт Трепа, Рональд, Морелли, Тревелер, Перико, Этьен, Грегоровиус, и что такое Клуб Змеи? Плюс эти прыжки туда-сюда сбивают с толку… А потом, то ли я привыкла, то ли втянулась, но во всем этом начал проявляться какой-то рисунок, многое встало на свои места, может быть я научилась играть в классики?
  

  
  

  В классики играют так: носком ботинка подбивают камешек. Что для этого надо: ровную поверхность, камешек, ботинок и еще – красиво начерченные классики, начерченные мелками, лучше разноцветными. В верхней клеточке – Небо, в нижней – Земля, и очень трудно с камешком добраться до Неба, обычно где-нибудь да просчитаешься – и камешек выскочит за клетку. Постепенно, однако, необходимые навыки приобретаются, научаешься прыгать по всяким клеткам…

  
  И вот глава 79, это, пожалуй, Кортасар пишет о своем романе.
  

  
  

  Попытаться создать такой текст, который не захватывал бы читателя, но который бы непременно делал его собеседником, нашептывая ему под прикрытием условного развивающегося повествования иные эзотерические пути. Демотическое письмо, рассчитанное на читателя-самку, потребителя (который, впрочем, не продвинется дальше начальных страниц, совершенно запутается, будет шокирован и станет клясть себя за напрасно выброшенные деньги), с некоторыми свойствами иератического письма.

  Точнее сказать, это как бы фасад с дверями и окнами, за которыми творится тайна, каковую читатель-сообщник должен отыскать (в этом-то и состоит сообщничество), но может и не отыскать (в таком случае – посочувствуем ему). То, чего автор романа достиг для себя, повторится (многократно, и в этом – чудо) в читателе-сообщнике. Что же касается читателя-самки, то он остановится перед фасадом, а фасады, как известно, бывают замечательно красивыми...

  
  Наверное, во мне еще много от читателя-самки, какие-то главы так и остались для меня только красивым фасадом, и мне придется еще неоднократно вернуться к роману в попытке разгадать его многочисленные загадки…
  

  
  

  В Париже во всем он видел Буэнос-Айрес, и наоборот...

  
  А, в сущности, главное в романе это любовь и одиночество. Только в Париже, этом самом романтичном городе, это тоскливое одиночество под постоянным дождем, а в Буэнос-Айресе, это удушающее одиночество под палящим солнцем.

  9 из 10.

  14

  73