Игра в классики

Я читала книгу, когда по какому-то внутреннему состоянию - совсем не стоило ее читать, когда атмосферой накрывало с головой, и ничего не оставалось, кроме этого странного чувства, как будто тебя закрывают в прозрачном пузыре, в котором остаешься один со всеми своими мыслями, страхами и тревогами, и окружающий мир воспринимается как что-то совсем на периферии. Такой ничего себе бесперспективнячок. Но - атмосфера, накрывая, не только отрезает, она и укутывает как-то, и может даже согревает - джазовыми пластинками и кофе, разговорами, горем и радостью, пусть даже чужими. И Орасио, конечно, да, он прекрасен, не иначе как идеал героя).

Очень долго я подступалась к этой книге. Около 10 лет она пылилась на моей электронной книжной полке. И вот я, наконец, добралась до неё. И думаю, что это было лучшее решение — отложить чтение на 10 лет.
Почему? Я немного поднаторела в чтении сложных книг. А эта книга сложная, если читать её прыгая по классикам книги с одной главы на другую.
Книга не так проста, и очень многое остаётся не понятым. До много я додумалась только благодаря статьям. А уж сколького не поняла и не сосчитать.
История, сам сюжет здесь играют даже не второстепенную роль. Сюжет — не главное. Главное все то, что идёт помимо сюжета. Заглянуть внутрь себя, узнать о себе больше как о читателе. И навсегда заплутать в лабиринте собственного сознания. Вот, что даёт эта книга.
Мы будем все время тянуться до солнца. Но дотянувшись до него можем сгореть дотла. Или нет?

В принципе, этой характеристикой главного героя можно и ограничиться. Если серьезно, то я смотрю на этот роман как бы с двух сторон. С одной стороны находятся герои книги, с другой – сам автор.

Главный герой (по крайней мере, он видится главным, хотя у меня на этот счёт сомнения), Орасио, ведет созерцательную жизнь, ни во что эмоционально не вовлекается и постоянно находится в поиске Центра. На протяжении всей парижской части он вызывает эмоции от скуки до презрения, поскольку он, очевидно, не способен на эмоциональную близость и избегает всякой ответственности. Даже его друзья и Мага, поначалу увлеченные его идеями и размышлениями, разочаровываются в нем.

Аргентинская часть гораздо более живая и человечная. Если в первой части все выглядели как куклы, казались фигурами в тумане, обрывками образов из Омута памяти, то в Аргентине все становится ярким и четким. Даже Орасио начинает вызывать сострадание из-за своего вечного поиска и невозможности найти ответ. Для него Талита и Тревелер – это пример союза, которого он хочет достичь, но не может из-за эмоциональной несостоятельности.

Один только раз за весь роман он почувствовал единение с другими людьми, и я считаю это место лучшим во всем произведении.

Если смотреть с другой стороны, Мореллиана является выражением авторских мыслей относительно того, как должен выглядеть текст, а история Орасио - воплощение этой задумки. Задумки о том, что мы сами должны вовлекаться в историю героев и самостоятельно находить ответы, которых нет в тексте. С этой точки зрения совершенно не важно, что в конце случилось с Орасио, важно, что по этому поводу думаем мы. Может быть, в тот момент, когда мы сами решаем его судьбу, мы становится тем самым читателем-соучастником, о котором писал Кортасар.

В какой-то момент чтения у меня появилось ощущение, что я вообще зря читаю первую часть романа, поскольку по замыслу автора она не имеет смысла. А смысл заключён как раз во «вставных» главах, читать которые вроде как и не обязательно, но на самом деле именно в них суть. Честно признаюсь, многих идей я не поняла или не ухватила, и пришло даже какое-то облегчение, когда я дочитала до описания «читателя-самки» и узнала в нем себя.

Затем, благодаря именно аргентинской части, смысл стал вырисовываться. Герои стали более живыми, и даже отношения Маги и Орасио показалась более реальными. Один из вопросов, на который читатель должен найти свой ответ, - любит ли Орасио Магу. Мой ответ - любит,
хотя сначала и не признаётся себе в этом. Он считает себя выше ее, потому что он интеллектуал, но на самом деле именно Мага связывает его с реальным миром, открывает ему маленькие радости жизни. Он чувствует, что в этом смысле Мага мудрее его, и завидует, потому что сам не может просто наслаждаться жизнью.

Может, так у него во всем. Он постоянно что-то ищет, но ему не хватает смелости взглянуть правде в глаза. Орасио мечется в поисках своего Центра, попытки его найти становятся все более судорожными, он мечтает глубоко сопереживать, достичь с кем-то эмоциональной близости, но у него не получается. А может быть, и получается. Каждый решает сам.

Эта книга из тех, которая читателя может несколько раз перевернуть с ног на голову, покрутить вокруг своей оси и встряхнуть изнутри. Скорее отталкивающий, но все-таки притягательный главный герой; скорее туманная, но все-таки понятная Мага; скорее путанная, но все-таки жутко интересная история.

Я прошла через обе стадии прочтения этой удивительной книжки. Сначала я испробовала первый вариант - дойти до 56 главы - и ничегошеньки не поняла. Нагромождение разрозренных фактов, красивых описаний, отрывков фотографий - и история в голове провисает; остается какая-то путаница, туман, смутные догадки. Как будто долго рыскал руками и дотянулся до чего-то теплого, приятного и мягкого - но вокруг кромешная темнота, невозможно увидеть и понять, что это. Другое дело - читать полный вариант. Неожиданно оказывается, что то восприятие, которое до этого сложилось, является истинно верным - именно такого эффекта добивался Кортасар. Выясняется, что когда тебе хочется ясности, то ты читатель-самка (ох и передергивало меня от этого оборотика), что истинный роман за жизнь - это набор разрозненных картинок, а не связная история, и что философия книжки упирается в того старика, случай с которым так цепляет взгляд Оливейры на ровном месте. Книга оказывается поучительной, вызывающей, философской, модернисткой, магической, и не перестает быть интригующей - а отгадка на ее главную загадку (о чем, собственно, история? и зачем все это?) остается скорее открытым для дальнейшей дискуссии, чем выясненным до конца.

О такой книге не хочется много писать - ничего толком не выскажешь: опять-таки, путанные впечатления, смешанные чувства, озадаченная удовлетворенность. Каждый раз, когда перечитываешь, цепляешься за новые знаки, упуская из виду предыдущие. Скачешь по главам, как по классикам - книга-классика, мысли-классики, мораль все мы прыгаем в классики. И это жуть как увлекательно и с ума сойти просто. И можно перечитывать бесконечно

*

(может, попробовать прочитать все главы от начала до конца по порядку? все равно ведь ясности не дождешься).

Книгу я читала первым способом (линейным). Особо ничего не ожидала... Хотя нет, думала, что этот самый магический реализм будет каким-то другим. А потом погуглила и поняла, что мои представления были далеки от действительного определения этого жанра.

• Фантастические элементы могут быть внутренне непротиворечивыми, но никогда не объясняются.
• Действующие лица принимают и не оспаривают логику магических элементов.
• Многочисленные детали сенсорного восприятия.
• Часто используются символы и образы.
• Эмоции и душевные порывы человека как социального существа часто описаны очень подробно.
• Искажается течение времени, так что оно циклично или кажется отсутствующим. Ещё один приём состоит в коллапсе времени, когда настоящее повторяет или напоминает прошлое.
• Меняются местами причина и следствие — например, персонаж может страдать до трагических событий.
• Содержатся элементы фольклора и/или легенд.
• События представляются с альтернативных точек зрения, то есть голос рассказчика переключается с третьего на первое лицо, часты переходы между точками зрения разных персонажей и внутренним монологом относительно общих взаимоотношений и воспоминаний.
• Прошлое контрастирует с настоящим, астральное с физическим, персонажи друг с другом.
• Открытый финал произведения позволяет читателю определить самому, что же было более правдивым и соответствующим строению мира — фантастическое или повседневное.

  Магический реализм в Википедии

В целом книга читалась будто бы в режиме медитации и мне точно хочется к ней вернуться, "когда вырасту".

Антироман по форме, антироман по содержанию. "Игра" не только потому, что приходится постоянно прыгать туда-сюда, опасаясь выбить камушек далеко за пределы расчерченных автором клеток, "a game" потому, что все это не может быть всерьез, когда книга буквальным образом рассыпается у тебя в руках на составные части, "das Spiel" потому, что совершенно не возможно поверить, что повествование идет о реальных людях. Чужая душа потемки, конечно же, кто такой читатель, чтобы обвинять главного героя в фальшивости душевных переживаний и надуманно-осложненных взаимоотношений с окружающими его людьми, но все-таки не проникнешься до конца. Это поток сознания, но никак не эмоций, в которые можно погрузиться и прочувствовать. Не в менталитете дело, не в "инакости" героя изначальной, а в пути, который он выбирает. Скачет по клеточкам, стараясь не промахнуться, а смысла в занятии, кроме как убить время, не найти ни ему, ни читателю. А нужен ли смысл?

Анти - Происходит от др.-греч. ἀντί «вместо, подобно как, вроде, взамен».
Роман - Происходит от франц. roman «роман», далее из ст.-франц. romanz «романский; роман», далее из лат. Romanus «римский», далее из Roma «Рим», далее из неустановленной формы.
Сочетание не сочетаемых вещей. Бессюжетность, сознание, мысли, переживания, цитаты, цитаты, цитаты, песни, музыка авангарда, резкими сочетаниями звуков впивающаяся в мозг, перемежающаяся со звуками дождя и запахами. Алкоголь, мате, пыль, сырость, бетонная крошка и булыжные мостовые.

Ан-ти-ро-ман. А о чем вообще? О душевных смутах очередного Воспитанника (на этот раз чужой страны), о любви, о Герое (не) Нашего Времени. О личности Орасио, о самом Кортасаре, об Аргентине, Париже? О так называемом "декаденстве" в ином стиле, украденной у героев Ремарка манере тосковать, но только не находя внешних причин для подобного состояния. Жизнь взаймы, горе от ума, обломовщина. Сон внутри сна. Философ и бабочка, Орасио и Орасио. Нужен ли смысл?

А-н-т-и-р-о-м-а-н. Рассыпавшийся на части, едва родившись из-под пера автора. Разрозненные записки сумасшедшего. Читаю я или читают меня? Rayuela. Hopscotch. Himmel-und-Hölle.

(книга прочитана первым способом, если это имеет какое-то значение в данном случае)

Великие книги, как правило, делятся на две категории (совместить, устоять на грани могут очень и очень немногие): те, что находят что-то новое в форме романа, и те, что важны содержанием. В этом смысле "Игра", безусловно, роман великий, но (для меня) только первого рода. Не только сам её причудивый механизм чрезвычайно занимательно устроен, целый ряд глав представляют собой исключительные упражнения в стиле, элегантные или не слишком эксперименты. Жаль только, что удовольствие от книги почти ограничивается этим.

Нельзя сказать, что она плохо написана или что её населяют болванчики. Кортасар, как любой мастер слова, кажется, в принципе не способен написать (или, по крайней мере, предъявить миру написанное) нечто дурновкусное; дюжину раз за полсотни глав он поднимается до уровня своих же рассказов — впрочем, его ли вина, что этот уровень он сам поднял так высоко? Что до героев — они если не живые, то по меньшей мере одушевлённые, но вот сочувствовать им немыслимо. Они почти всю дорогу занимаются ничем, избегают любого нормального взаимодействия, совершают вялые телодвижения, утопая в болоте повествования и утягивая в него друг друга. Хочешь пожалеть — и не можешь, разве что Рокамадура, которому автор не дал шанса вырасти и сделать хоть что-то в этом студёнистом мире. И меньше всех жалко, конечно, Оливейру, бёзнадежно пустого и совершенно ничтожного. Если Кортасар задался целью создать самого неприятного протагониста в истории литературы — не мерзкого, не преступного, не злово, а неприятного, ну и, может быть, ещё дурновкусного — то ему это, безусловно, удалось.

Пойду перечитаю рассказы, вот в рассказах он мастер.

Блюз полного стакана и пустой кровати.

Некогда мною было услышано/прочитано/додумано, что для каждого человека есть Книга. Те буковки, которые он может читать-перечитывать всю жизнь, Книга-Универсум, Книга-Вселенная. Знакомьтесь: вот моя. И дальше я, конечно же, не смогу сказать слов внятных именно поэтому.

Она изворачивается восьмёркой бесконечности: как минимум, два способа чтения. Мною опробован один, первый, стандартный.
Синусоида полнейшая. Всем не спать, всем не спать, всем не спать. Я читала её всюду и всегда. Сонная, засыпающая, автобусная, пьяная, похмельная, на работе, в постели, ожидая, пока заварится чай, ожидая, пока человек отрежет лимон и вернётся в комнату, усталая, злая, восхищённая, пожирая шаверму, всегда, везде, с ней, с ней, с ней, цитатки на нуке выделяя-сохраняя, в железное небо вслушиваясь. Не ссорьтесь, пожалуйста. Не сорите словами. Быстро читать, медленно читать. И пока не готова я ко второму открытию.

Невозможно не опьянеть — как невозможно оторваться от эскимосской шкуры. Отчаянно хочется сразу, немедленно, своего Орасио, который курит с характерным для латиноамериканцев выражением досады и горечи. Love me, love me tender, again and again.
Эти манерные люди, пустоты, игры. Мысль изречённая есть ложь. А мысль изжёванная?

Мне повезло сосуществовать одновременно с Парижем и Буэнос-Айресом, где всё так хотелось пощупать мозгом, потому что — незнакомое, но близкое, до чего сама, без книги, дошла бы нескоро, если бы дошла, и — Санкт-Петербург, где попался человек, который говорит почти моим языком и чужими словами абсолютно мои мысли. Амбивалетности настигали, а там, там джаз, там холодно, там смерть, десятки незнакомых имён, упоение ненужностью, одиночеством, снобизм, напоказ — всё и вся, чёрт возьми, я боюсь снова брать в руки тебя, Игра, потому что ты — мой Космос, моя Вселенная, мой Мир, жизнь, которая случится со мной не сейчас, и я буду плакать, как не могу теперь, а если поскачу по таблице, как там 25 106 11 та-та-та, и обнаружу, что всё, очарование пропало, магия пропала, это было наваждением, то как жить потом?

Смотрите в неё завороженно, как на муравейник.