Рецензия на книгу

Бабий Яр

Анатолий Кузнецов

0

(0)

• 

  varvarra

  26 сентября 2021

  "Мы не смеем забывать этот крик. Это не история. Это сегодня. А что завтра?"

  Эта книга из тех, которые читать неимоверно тяжело. Мой организм сопротивлялся, приходилось откладывать, прерываться, разбавлять чтение лёгкой литературой. Я понимала, что жить в стране, закрывая глаза на драматические исторические моменты прошлого, тоже нельзя. ЭТО было. Есть те, кто ЭТО пережил, видел. И они свидетельствуют, а значит, имеют право быть услышанными.
  Анатолий Кузнецов назвал свою книгу роман-документ. Понимая, что некоторые факты настолько чудовищны и читателям будет сложно в них поверить, он не устаёт напоминать: "Но независимо от взглядов, за абсолютную ДОСТОВЕРНОСТЬ всего рассказанного я полностью отвечаю как живой свидетель".
  Живой свидетель. Чтобы остаться живым в этой чудовищной человеческой мясорубке, нужно быть особым счастливчиком. Анатолий Кузнецов рассказывает, как ему повезло, что он не еврей и не цыган, что был мал для угона в Германию, что удавалось отыскивать работу, раздобывать пропитание во время голода, убегать, выкручиваться, выживать...
  В книге есть глава под названием "СКОЛЬКО РАЗ МЕНЯ НУЖНО РАССТРЕЛЯТЬ?"
  

  К четырнадцати годам жизни на этой земле я совершил столько преступлений, что меня следовало расстрелять по меньшей мере вот сколько раз:
  

  • Не выдал еврея (моего друга Шурку).
  • Укрывал пленного (Василия).
  • Носил валенки.
  • Нарушал комендантский час.
  • Прятал красный флаг.
  • Не полностью вернул взятое в магазине.
  • Не сдал топлива.
  • Не сдал излишков продовольствия.
  • Повесил листовку.
  • Воровал (свеклу, торф, дрова, елки).
  • Работал с колбасником подпольно.
  • Бежал от Германии (в Вышгороде).
  • Вторично бежал (на Приорке).
  • Украл ружье и пользовался им.
  • Имел боеприпасы.
  • Не выполнил приказа о золоте (не донес на Дегтярева).
  • Не явился на регистрацию в 14 лет.
  • Не доносил о подпольщиках.
  • Был антигермански настроен и потворствовал антигерманским настроениям (был приказ о расстреле и за это).
  • Пребывал в запретной зоне сорок дней, и за это одно надо было расстрелять сорок раз.

    При этом я не был еще членом партии, комсомольцем, подпольщиком, не был евреем, цыганом, не имел голубей или радиоприемника, не совершал открытых выступлений, не попался в заложники, а был ОБЫКНОВЕННЕЙШИЙ, рядовой, незаметный, маленький человечек в картузе.

  Историю Бабьего Яра Анатолий Кузнецов раскрывает отдельными эпизодами, перемежая повествование рассказами о родственниках, друзьях, честно и подробно рисуя картины жизни в оккупации, раскрывая информацию о взорванном Крещатике, предоставляя добытую документацию и статистику... Это давало возможность отвести глаза от оврага - чудовищной многотысячной могилы безвинных жертв. Даже на фоне кровопролитной войны, оккупации, голода и холода он выделяется особой бесчеловечной жестокостью. О том, что в Бабьем Яре расстреляли всех евреев и цыган, я знала, но их трупы только часть жуткой могилы. В этом месте стреляли "саботажников, украинских националистов, нарушителей светомаскировки, тунеядцев, распространителей слухов, партизан, стреляли, стреляли, стреляли... Пулемет в овраге строчил каждый день".

Но этих жертв было мало ненасытному Яру, послевоенная история пополнила могилу новыми трупами.

Но улик от преступлений не осталось. Пепел, как вы помните, был частью развеян, зола и кости теперь лежат глубоко-глубоко, так что от погибших не осталось ничего. Сколько их было – тоже никогда не узнать. Все официальные цифры – условны, их меняют в зависимости от ситуации.

Кроме истории Бабьего Яра и истории Киева оккупационного периода, есть в книге немного иная эпопея - история написания и издания этой книги. Она заслуживает особого внимания, так как далась автору немалой кровью.

Книгу слушала в исполнении Юрия Рудника. Остановила свой выбор именно на нём (были аудиокниги и с другими исполнителями) по нескольким причинам. Мне нравится интонации и манера исполнения этого актёра, но важнее было то, что его голос ассоциировался с голосом писателя. Меня не оставляло ощущение, что сам Анатолий Кузнецов рассказывает эту страшную историю.