Судьба человека. Поднятая целина

Этот рассказ запал мне в душу ещё со школьных времен. Что говорит о многом.

В первую очередь о том, что Шолохов может достучаться до любого человека, до самых сокровенных мыслей и чувств, которые спрятаны глубоко внутри. И не важно, сколько тебе лет.

Порой мне кажется, что я становлюсь чёрствой и больше не в состоянии кому - то сопереживать, но достаточно мне открыть первые страницы "Судьбы человека" и уже чувствую, как на сотни частей раскалывается айсберг внутри меня, и все вокруг охватывает пламя нестерпимой боли, которую моя же душа пытается изо всех сил потушить слезами.

Не могу читать этот рассказ и не плакать. Не могу. Сколько в нем человечного, сколько боли, сколько любви и невосполнимых потерь...

Каждый раз для меня это машина времени, которая отбрасывает в 40-ые, 50-ые годы 20 века. Сначала перед глазами мелькают страницы, а потом я их уже не вижу, передо мной разрываются бомбы, перевернутые машины с продовольствием,концлагерь, где над людьми издевались самыми низменными способами...

Мне кажется, я даже почувствовала вкус черного хлебушка с кусочком сала, которые фрицы кинули как подачку военнопленным.

Пронзительный рассказ!

А какой очаровательный авторский слог! Я то и дело останавливалась,чтобы перечитать сравнительно обороты, которые использовал автор.

Как военный человек мог быть таким чутким и внимательным к словам и обстоятельствам, которые его окружали? Мне казалось, что все военные - очень жёсткие люди, к "соплям" не склонные, но такое произведение не мог написать черствый человек.

Я прочитала эту историю 3 раза, и каждый раз остаюсь в восторге!

ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕАААААААААААААААААА! Я ПРОЧИТАЛ ЭТО! ИИИИИИИИИИИХААААААААА!

***

А теперь серьезно.

Сколько большевистской литературы 20-40-х читано-перечитано. Сколько навязло в зубах от этой лакировки и пропаганды и о счастливой жизни в самой светлой стране! Но только не "Поднятая целина" такие чувства вызывает. Нет, она приводит в восторг даже сейчас, когда социализм быльем порос, и мы знаем несостоятельность той философии, которая легла в основу романа. Факт!

И что удивительно! Ведь написана книга так просто, так бесхитростно, что читаешь и думаешь - блин, да и я бы смог не хуже! Что я, таких народных перипетий не описал бы? Или не сочинил бы несколько драматичных биографий, вроде разметновской? Или у меня нет фантазии, чтобы создать деда Щукаря? Да тут и таланта особого не надо!

А попробуй-ка возьмись, и быстро обломаешься, факт! Поскольку в один сюжет, одновременно пропогандистски-агитационный (будем учитывать время написания) и в то же время ИНТЕРЕСНЫЙ - вот тут талант и пригодится!

Самый очевидный плюс "Поднятой целины" - это демократичность повествования. Персонажи-большевики категоричны в своих суждениях, но кулаки, середняки и просто недовольные тоже получили право своего голоса. И голоса их тоже звучат достаточно убедительно, мы видим, что они противятся коллективизации не из принципа, не из естественной боязни перед ломкой всего привычного, а исходя из практических результатов и раскулачивания и первых неудач обобществления. Да и полемика вокруг статьи Сталина "Головокружение от успехов", включенная в книгу, показывает, что даже среди большевиков не было единства как в действиях, так и во мнениях.

Шолохов проделал титанический труд, описав народную массу. Это не для кого не секрет, что с успехом это могут сделать только писатели, достигшие вершины творчества. Впрочем, Шолохов к тому времени уже имел подобный опыт, поскольку уже была написана значительная часть эпопеи "Тихий Дон". Остается только удивляться таланту человека, способного работать одновременно над несколькими масштабными произведениями.

В большинстве персонажей я увидел не шаблонные образы, которыми часто грешили официальные писатели того времени, а личностей со всеми их достоинствами и недостатками. Нет в книге ни одного кристалльного коммуниста, нет ни одного исключительного злодея. Даже Половцев местами все-таки вызывает сочувствие. Все поступки, все мотивы оправданы и очевидны. Пожалуй, только Давыдов у меня упорно ассоциировался с образом оптимистичного и уверенного Клима Ярко, созданного актером Николаем Коючковым. Кто не понял, о чем идет речь, тем рекомендую смотреть фильм советский "Трактористы" 1939 года.

Наконец, Шолохов в одном романе использовал элементы многих жанров. В реалистический эпос вписались и детективная линия, и парочка боевых сюжетов, и комедия, и трагическая любовь, и семейная драма. Ну как жизнь, где есть место всему.

Хотя, конечно, не обошлось и без недостатков. Один из них - это "прыгучесть" повествования. То все идет тихо-ровно-спокойно, то начинается ме-е-едленное пережевывание какого-нибудь сюжета (иногда это даже раздражало, особенно на фоне многословия и словоблудия деда Щукаря). А то как-то внезапно в нескольких словах р-р-раз! - и незаметно прошмыгнули мимо какого-нибудь сюжетика. К примеру. исключили Нагульнова из партии. И вроде как не очень справедливо. Но о том, что его восстановили, а власть в райкоме поменялась, об этом сказано таким мимоходом, что если бы Макар не был ключевым персонажем, можно было бы вообще этот момент не заметить.

Остались и откровенные недосказанности. К примеру, уперли работнички соседского колхоза у гремячинцев сено, и Давыдов пошел разбираться по этому поводу к своему коллеге Полянице. А тот его, грубо говоря, послал. Чем в конечном итоге дело закончилось? Ведь люди с характером Давыдова не из тех, которые в такой ситуации дело бросают. А в романе мы ничего про это не знаем, факт. А жаль.

Не очень убедительно получилось у Шолохова с любовной линией Давыдова и Вари. Почитать - Варя такая застенчивая скромница, а в итоге первая председателю в любви признается, да еще ругается при этом. А где женская гордость? Недоработал трошки автор.

А в целом у меня одно только заключение по книге - ее надо читать всем!

Мировая литература знает не так много произведений малой формы, которые по своей значимости были бы весомее больших романов.

Первым делом на ум приходят "Маленький принц" Сент-Экзюпери и "Старик и море" Хемингуэя, и вот эта повесть Шолохова "Судьба человека".

Это очень пронзительное повествование, своего рода реминисценция трагичной послевоенной песни на слова Михаила Исаковского "Враги сожгли родную хату".

На немногочисленных страницах повести Шолохов довольно скупо, но предельно точно, описывает жизненный путь вполне обычного обывателя. Вначале перед читателем предстает не очень умный и не очень симпатичный тип, проживающий жизнь просто потому, что она ему досталась. Целей больших у него нет, особого смысла тоже, ну, разве что с годами появилась ответственность за детей, поэтому пить перестал, а до этого злоупотреблял. Так бы и дожил до пенсии, чтобы забивать козла во дворе с другими ветеранами социалистического труда. И никто бы, ни сам Андрей Соколов, ни кто-нибудь другой, не узнали бы о том, какой мощный потенциал духовных сил в этом совершенно ничем не выдающемся человеке.

Невозможно представить на что по-настоящему способен человек, если на его долю не выпадут тяжкие испытания.

Андрей Соколов - это обобщающий тип простого русского мужика, которого застала война. Она вошла в его жизнь грубо и безапелляционно, швырнув в клокочущую стремнину вселенской мясорубки. За его судьбой стоит судьба всего русского народа, хотя, ведя речь о том времени, неправильно так говорить, нужно употреблять термин "советский народ", потому что в сердце каждого, кто вставал на пути врага, понятия "Россия" и "Советский Союз" были идентичны. И Советский Союз иногда мог сжаться до маленькой смоленской или орловской деревеньки, а Россия включала в себя и Кавказ, и Среднюю Азию, и любой уголок сражающейся общей Родины.

И судьба Соколова - это судьба всего советского народа с грязью окоп, с болью ранений и контузий, с адскими условиями немецкого плена.

Особенно хочется остановиться на эпизоде в концлагере, когда Соколову предложили выпить шнапсу. И эта фраза: "Я после первой не закусываю", и после второй, и маленький кусочек хлеба на занюх после третей. Это же настоящий дзэн от Шолохова, который дает самое глубокое понимание несгибаемости и упертости нашего народа.

А еще победные салюты и потери, потери, потери... Потери всех, кто был дорог и любим.

Андрей Соколов, как собирательный образ народа, не мог погибнуть, он должен был пройти всё до конца, он должен был вынести все испытания. Дантовский Ад - какая-то нелепая страшилка по сравнению с адом, выпавшем на долю простых Андреев Соколовых в ту чудовищную войну.

Но самое страшное ждало после - руины городов, руины семей, руины судеб. Вот тот самый надрыв: "куда теперь идти солдату, кому нести печаль свою?", вот те самые катящиеся "слезы несбывшихся надежд".

И все же Андрей Соколов понимал, что он должен жить, теперь он просто обязан жить. Он больше не обыватель, испытания и потери сделали его Человеком, и окончательным подтверждением завершения этого сложного процесса становления прозвучали не очень громкие слова, произнесенные срывающимся голосом: "Я - твой отец".

Это гимн жизни, мощный, потрясающий всё, гимн преодоления. Андрей Соколов будет жить, а его судьба... в ней нет ничего особенного, это судьба обычного человека, обычного советского человека, прошедшего войну и подарившего выжившим и родившимся после войны детям - нашим матерям и отцам, а, значит, и нам - мир и надежду. Спасибо, Андрей Соколов!

Роман - эпопея М. Шолохова рассказывает об одной из самых трудных и болезненных тем в истории нашей страны в прошлом веке, связанных со строительством коммунизма.

Коллективизация стала важной вехой на пути создания принципиально новой структуры государственности, связанной со сломом не только сложившейся системы хозяйствования и жизненного уклада, но и мышления людей на всех уровнях.

Автор взялся рассказать эту непростую, но значимую тему на примере того, чему сам был свидетелем. Действие его романа происходит на Кубани, а герои - казаки и казачки. Весь роман - это история человеческих судеб, заключенных в историю большой страны в эпоху масштабных и значимых перемен, влекущих за собой большие последствия для каждого живущего в ней.

На протяжении всего повествования писатель отнюдь не стремится лакировать или как-то приукрасить действительность, в его романе нашли отражение многие ключевые моменты масштабного процесса под названием "коллективизация" и проблемы, с которыми пришлось столкнуться как власти, так и народу, в большинстве своем не стремившемся к коллективному хозяйствованию.

Раскулачивание, бунты, перегибы в работе, трудодни, сходки населения, диверсионная деятельность тех, кто стремился вернуть все на круги своя. Все эти моменты помогают читателю не только лучше понять происходившее тогда, но и полнее ощутить масштабы перемен, навязываемых, режущих по живому.

В романе находят отражение как большевистские идеи, так и тех, кто еще совсем недавно был участником Белого движения, ратовал за восстановление прежнего режима, стремился возвратить старое.
Автор дает возможность откровенно высказаться большинству своих героев, порой выступающих за прямо противоположные направления, что становится безоговорочным плюсом при чтении и добавляет искренности и цельности всему роману, написанному богатым живым и образным языком с большой художественной силой и мощью.

Тут есть место драме, детективу, комедии и любовным перипетиям, это живое и яркое полотно человеческой жизни, когда от каждого писательского слова получаешь истинное удовольствие, происходящему веришь и сопереживаешь, герои и их поступки не оставляют равнодушным, а весь текст в очередной раз убедительно доказывает мастерство писателя и силу его слова, сумевшего так великолепно и запоминающе рассказать об одном из переломных моментов эпохи.
Перечитав роман, убедилась, что на некоторые вещи не распространяются прошедшие годы...))

К моему стыду должна признаться, что "Судьбу человека" я в школе не читала. Как-то проскочила мимо. Не так давно скачала одноименный фильм, но решила не смотреть пока не прочитаю, что и свершилось. Потрясающе насколько емким может быть совсем небольшое произведение. 108 страниц reader-а в моем мобильном телефоне, а ведь это действительно судьба человека, судьба целого поколения, да еще и не одного.

И любовь, и смерть, и боль, и разлука, и теплота душевная без которой не жить ни одному даже самому изболевшемуся и закаленному бедами сердцу, и покой, и надежды на завтра, и тоска по вчера... Все это есть на этих страницах, все это - судьба поколения.

Андрей Соколов - тот самый человек, который звучит гордо - простой русский солдат, который прошел и испытал на себе ужасы войны, потерял на ней все, что у него было, все, что позволили сохранить ему двадцатые и тридцатые годы. Как измерить величину трагедии человека, который теряет последнего оставшегося в живых ребенка в последних боях, в День Победы, 9 мая 1945? В каких величинах посчитать, передать его боль? Думаю, что с такой задачей не справиться ни математике, ни статистике, а только одна лишь Литература способна на это.

Но Андрей Соколов продолжает жить, продолжает оставаться собой, не взирая на все беды, ради будущего, ради нового поколения Ванечек, у которых еще все впереди и которые не меньше героев битв и войн нуждаются в тепле и любви.

Вот еще один замечательный пример, насколько много можно сказать, не распыляясь на слова. Сорок мгновенных страниц, прочитанных за одно дыхание, и оставивших не меньше чувств, чем роман, подробно муслякающий каждый чих героя.

В том то и дело, что если про персонажа мало чего можно героического рассказать, то о нем приходится рассказывать долго, много, и с некоторой степенью занудства. Будь ты гением на уровне Толстого с Достоевским, но если читателя трудно зацепить за персонажа, его придется развивать на четырех сотнях страниц.

Совсем другое дело - человек, прошедший войну, ужасы плена, потерявший всю семью. Совсем другое дело рассказ про судьбу человека. Рассказ, который не смакует каждую подробность пребывания в лагере, не углубляется в военные подробности, но на основе нескольких фактов передает личную трагедию не менее убедительно, чем в глубоком романе.

Человек оказался героем, потому что выжил - не физически, а морально, - потому что не сломался, а нашел в себе силы жить, и нашел смысл жизни, и потеряв все, подарил родительскую любовь чужому пацану. И опять про это не так уж подробно, но очень глубоко трогает.

Шолохов рассказал судьбу человека. Полагаю, что про девять из десяти вернувшихся с войны можно было рассказать отдельную такую историю. В том поколении все были героями.

Люди. Если вы это не читали - прочтите! Не пожалеете! Я твердо знаю.

В нашей литературоцентричной культуре (по крайней мере, она была таковой еще совсем недавно) внешние обстоятельства порой играют более важную роль, чем текст произведения. Вся эта беготня с запрещенными и полузапрещенными книгами, поднятия на щит произведений вождей, возвеличивание одних писателей с последующим почти обязательным их оплевыванием – вот привычные черты нашего окололитературного процесса.

«Судьба человека» - яркий образчик книги, попавшей в эти жернова. В момент выхода (утро хрущёвской оттепели, 1957) она воспринималась как откровение, как новое слово, попытка переосмыслить, понять и найти место в нашей жизни тем, кто побывал в плену. Потом в нее стали плевать с криками «Лакировка!», «Заказуха!», «Ненатурально!»

Шолохов в целом очень многих раздражает. Он – вечный вызов тем, кто считает, что общество должно иметь элиту, которая одна понимает толк во всем стоящем и изящном. Отсюда все эти мучительные поиски «настоящего автора» Тихого Дона , столь же осмысленные, как и поиски подлинного автора произведений Шекспира. В Англии до сих пор многие «элитисты» отказываются признать, что лавочник может быть умнее и начитаннее дворян, у нас выскочкой считается "шибай". То, что Шолохов твердо и неукоснительно был красным, раздражает еще сильнее.

Скорее всего все эти хулители никогда не читали и сам «Тихий Дон», и последующие книги. Но они с затаенным удовольствием ниспровержения повторяют мантры о том, что Поднятая целина - хуже, что после первого успеха Шолохов ничего стоящего не написал. И так далее (часто еще встречается штамп «газетный язык»). Я не понимаю их. Для меня Шолохов – это «Судьба человека» и «Они сражались за Родину». Как настоящий великий мастер, он долго правил эти книги, Они сражались за Родину так и остался «главами из романа», но убавляет ли это хоть каплю прелести? Для меня добавляет, скорее. Ведь ты сознаешь, как человек работал и создавал что-то по-настоящему значимое.

Кто-то ищет в книгах правду или истину. Обычно в фабуле, и в этом и есть их ошибка. Книга действительно содержит много правды, но не в перипетиях сюжета. Любая книга – это отражение, отражение взглядов автора, политической обстановки в момент ее написания и публикации. Совершенно наивно изучать историю плена бойцов РККА по этому рассказу. А вот общественную дискуссию о их месте в послевоенной стране – надо. Рассказ заказной? Возможно. Это как-то делает его хуже? Очевидно, нет.

И в целом – как же глупо выглядят наши судорожные культурные процессы. Как с Горьким, которого заплевали почти совсем, даже убрав его профиль с «Литературной газеты» (а потом вернув), так и с Шолоховым. Все это похоже на аналогичные попытки немцев как-то встроить Брехта в стандартные схемы. От понимания его гениальности никак не отделаться, но ведь он марксист и почти сталинист, как быть с ним сейчас, как выхолостить его идейную составляющую и оставить некую чистую литературу? Очевидно, что это невозможно, как в Германии, так и у нас.

Но стоит отвлечься от внешнего фона, хоть о нем можно говорить еще очень долго. Лучше вслушаться в музыку самого рассказа. А здесь действительно есть музыка. Шолохов выстроил текст как дорожную встречу у переправы (чем сразу напомнил мне отличный рассказ Короленко Река играет ), где автор говорит на абсолютно стандартном литературном языке. А вот сам герой рассказа говорит на том живом, настоящем языке, что так врезается в память. Меня это умение переключать регистр поразило еще в школе, когда я читал и перечитывал знаменитый диалог Лопахина и Лисиченко в «Они сражались за Родину» (толчком к этому послужила какая-то репетиция школьной самодеятельности, где чтец великолепно разыгрывал этот диалог). И это и создает удивительную музыкальную составляющую книги.

При этом я не мог отделаться от образа, созданного Сергеев Бондарчуком в одноименном фильме (1959). Герой рассказа говорил его голосом, с его интонациями и тембром. Кажется, именно это называется гениальной актерской игрой. При этом это именно наш вариант – не утонченные вещи, а грубые, потные, злые, в ватниках, но сделанные гениально.

P.S. Издание «Речи» снабжено иллюстрациями Кукрыниксов. Они очень экспрессивны и уместны, они действительно вплетены в ткань рассказа.

Иллюстрация Кукрыниксов
P.P.S. Не могу не вспомнить о потрясающем по прозрачности и насыщенности фильме Сергея Герасимова "Люди и звери" (1962), демонстрирующем следующую степень психологического принятия пленных в советском обществе. Если герой "Судьбы человека" пусть и попал в плен в сознании, но сумел сбежать к своим в 1944, то герой ленты Герасимова после плена остался там, помотался по свету и вернулся уже сильно после. Его адаптация была куда сложнее.

«Поднятая целина» была для меня одной из тех книг, что вызывали смутное опасение еще со школьных времен. Толком и не читала, а было откуда-то ощущение, что произведение тяжелое и мутное, к тому же и идеологически выверенное. Что ж, стереотипы иногда требуется разрушать.

В школе мы этот роман якобы проходили. Ну, как проходили… Задали каждому из нас прочитать и пересказать определенный отрывок. Так и осталась эта книга у меня в памяти набором бессвязных фрагментов: там раскулачивали, а еще кого-то убили, кажется. На этом, собственно, и всё. А общей сути так и не уловила и целиком не прочитала, хотя, как правило, с книгами из школьной программы я честно знакомилась, пусть и не всегда успешно. Впрочем, оно и к лучшему, потому что в тот момент эта книга мне почти наверняка не понравилась бы, как это случилось с тем же «Тихим Доном», который и по сей день не собралась дочитать. А вот время «Поднятой целины», по-видимому, пришло, потому что слушала я ее с удовольствием.

В хутор Гремячий Лог приезжает ленинградский рабочий-коммунист Семен Давыдов с заданием организовать работу колхоза и привлечь туда как можно больше людей. На повестке дня – всеобщая коллективизация и борьба с кулаками. В помощь – местные, гремячинские, коммунисты – Макар Нагульнов и Андрей Разметнов.

Задача непростая со всех сторон. Местные жители, разумеется, в большинстве если не резко против, то относятся крайне настороженно: свое имущество, хоть большое, хоть не очень, ближе к телу, и обобществлять его мало у кого есть желание. Да и работать на всех, а не на себя – тоже. Новые порядки ломают весь привычный уклад жизни, пугают неопределенностью и потенциальной несправедливостью.

Где найти несиловые доводы убедить их? Кто-то стремится отсидеться и посмотреть, как оно пойдет, кто-то откровенно сопротивляется, кто-то из-за спины старается свести на нет все усилия. Никто не хочет вести свою с трудом заработанную скотину на общественный двор, уж лучше самим зарезать и объесться мясом так, что плохо станет. Зато уж и колхозу ничего не достанется.

Да и Давыдов, прямо скажем, мало что понимает в сельском хозяйстве, он рабочий, к плугу ни разу в жизни не прикасался, а тут – председатель колхоза. Он работяга и энтузиаст, он непоколебимо верит в свое дело и своей убежденностью заражает других, он смышленый и схватывает на лету, он не боится труда, но на практике никак не сможет обойтись без советов опытных людей, а у этих людей могут быть свои интересы, подчас далекие от процветания молодого колхоза.

Но не колхозом единым и партийными собраниями живет роман. Прежде всего он о людях, со своими характерами, судьбами, конфликтами. О людях, оказавшихся в определенной исторической обстановке, так или иначе живущих в ней и делающих свой выбор. И не всем он дается легко.

Вот, скажем, человек с хозяйственной жилкой, сумевший когда-то неплохо подняться, да и сейчас бы сумел да нельзя: в кулаки запишут. Не хочет он работать на ненавистный колхоз, не нужна ему советская власть, не дающая ему развернуться. Неправ он разве со своей точки зрения? И вполне психологически понятно, отчего он примкнул к заговорщикам: теплилась надежда вернуть старое. А когда понял, куда втянули и чем грозит, и испугался, уже поздно было. Боязнь за свою шкуру постепенно порождала все большие подлости…

Понравилась книга, прежде всего, тем, что в ней дается право голоса всем: и коммунистам, и заговорщикам, и кулакам, и тем, кто ратует за колхоз, и тем, кто предпочитает оставаться единоличником. У каждого из них свои резоны и аргументы, и вполне разумные. Да, чаша весов неумолимо склоняется в «правильную» сторону, но и противники не становятся безликими монстрами, они тоже люди со своим мнением, болью, сомнениями (хотя в заговорщиках-белогвардейцах человеческого как-то совсем уж мало, вот они мне не понравились, получились почти стандартными злодеями). Не возникает от романа ощущения вроде «раскулачили – и так им и надо» или «правильно, гнать всех, кто не согласен». Хотя главные герои и уверены в том, что делают то, что должны, во имя общего дела, и автор тем же кулакам явно и не сочувствует, но и положительных героев идеальными не делает, невооруженным глазом заметны и вынужденная жестокость, и перегибы, и ломка чьих-то жизней. Да и среди трех гремячинских коммунистов не всегда царит мир и согласие. Нередко спорят они по тому или иному вопросу: Давыдов выступает за более мягкий и человечный подход, Нагульнов – рубит с плеча: кто не с нами, тот против нас, дай ему волю, дулом нагана гнул бы свою линию.

Не обходится и без личной вражды, и без старых обид и мести, без любовных перипетий. Все они человеки, и ничто человеческое им не чуждо. Каждый борется за что-то свое, личное, когда-то выстраданное, за свою правду.

Но любимый мой персонаж – это, однозначно, дед Щукарь. Уж на что я обычно, что в книгах, что в жизни, не люблю людей типа «балабол», но этот дедушка веселил меня всю дорогу. Некоторые читатели высказывают мнение, что ему уделено слишком много места. Мне же так не показалось, я была готова слушать байки о его незадачливой судьбе бесконечно.

Понравился бы мне и Андрей Разметнов, если бы не его маниакальное стремление к убийству котов, перечеркнувшее намертво сочувствие к прошлой его жизни. Зачем, автор, ты заставил своего героя творить такую дичь?..

А все-таки слушать роман – большое удовольствие. Тут во многом заслуга сочного, интересного, колоритного языка Шолохова. Особенно в речах деда Щукаря, но и не только, факт! Погружение в жизнь хутора обеспечено, ты просто переносишься туда и живешь их проблемами, интересами, надеждами, даже ловишь себя на мысли, а как бы ты на месте Давыдова, смог бы председательствовать? (Я бы – точно не смогла, косячила бы дальше, чем видела). Роман этот интересно читать, герои его – яркие, сильные люди, и он не вызывает отторжения своей философией (вне зависимости от того, соглашаться с ней или нет, просто люди так жили и так верили). И это прекрасно. Книга немаленького объема, но мне даже жаль, что она закончилась.

Надо и до «Тихого Дона», наконец, дойти.

Настроение у меня перед чтением было тоскливо-боевое. Галочку напротив «Поднятой целины» как обязательного произведения для прочтения я поставила еще давным-давно, да только чтение ожидалось нудное. Предвкушался этакий моральный подвиг. Когда же мне любезно разъяснили, что речь в книге будет об колхозе, величие этого подвига возросло в разы. Люблю я советскую классику, люблю напыщенные строки, призывающие вступать в партию, трудиться на благо родины и так далее, но вот всякий подробный разбор, да еще сельскохозяйственный - это мне поперек горла. Да и чтение о жизни хуторской с ее выговором и необразованностью действует на меня удручающе и раздражающе.

Такие вот были ожидания, но, вопреки всему, они ни разу не оправдались. Да какой там подвиг! Роман мне дался без всякого труда и преподнес массу сюрпризов.

Итак, чтение началось. Ну да, понятно, речь о колхозе. Советская власть упрочивает свои позиции, народ постепенно, со скрипом перевоспитывается… В общем, что и ожидалось.

Далее. Некий мрачный персонаж сходу заявляется в один домишко к старому знакомому и призывает участвовать в заговоре против советской власти. Вот так раз! А не с этого ли следовало начинать рекомендателям романа? А то колхоз, колхоз… Тут вон какая интрига! Неожиданность раз.

Далее. Злодеи не бездействуют, и вот мы уже получаем замечательную сцену убийства при помощи топора, да в таких подробностях, что сам Достоевский бы позавидовал. Неожиданность два. (Кстати, будьте уверены, это далеко не единственное убийство в романе.)

Далее. Некоторые моменты произведения убивают (прошу прощения за каламбур) наповал. Я хохотала от души! Особенно запомнился момент, как Макар Нагульнов проникся петушиными криками, как, не вытерпев, пошел по душу убогого петушка, нарушающего хоровой строй, как потом они с дедом Щукарем отправились смотреть на петушиного «генерала» и выручать его от убоя, как после этого по хутору пошли слухи, что Нагульнов скупает петухов «оптом и в розницу». И ведь вроде все суровые мужики, а нет-нет да и доводят до укатайки. Неожиданность три!

Ну и неожиданность четыре. Роман крепко зацепил понятие дружбы, и под конец я даже ляпнула кому-то, что, мол, «Поднятая целина» - это ни дать ни взять «Три товарища» на советский лад – Давыдов, Разметнов и Нагульнов. Словами не передать, как мне полюбились все три персонажа, особенно же почему-то Нагульнов, хоть собратья-хуторяне что-то далеко не все хорошо к нему относятся. Не понимаю я их. По мне так замечательный мужик. Сказал – сделал! За подлость платит соответствующе, причем не столько за себя, сколько за советскую власть, пусть она и не одобряет такого. Рука не дрогнет. Упрям. Бесстрашен. На мой взгляд, еще и чисто по-человечески мил своими странностями – взять хотя бы эту историю с петушиными криками, которыми Макар очаровался настолько, что пошел по домам отслеживать петухов.

Ну да я отвлеклась. На самом деле, о каждом персонаже, даже второстепенном и третьестепенном, можно было бы развернуть по целой странице впечатлений. Так вот, возвращаясь к собственно роману, хочется напомнить, почему все вышеперечисленное стало для меня коллекцией внезапностей, приведших меня в полный восторг. Потому что, как я отметила сперва, мною ожидалось заунывное чтение о колхозе, сельхоз работах… А тут раз – такой букет событий и впечатлений. Нет, о колхозе тоже, конечно, порядочно, им занято центральное место, однако никакого уныния эта тема у меня не вызвала. Это тоже было здорово. Это действительно поднятая целина – ценой собственных усилий (и собственного здоровья), помощи товарищей, ошибок, бесконечных нервов, борьбы с хуторянами, не желающими работать на общее благо – ценой всего этого создавался колхоз, в то время как рядом готовилось восстание, а несогласные неистово вредили...

Как уже, наверное, понятно из всего вышенаписанного, роман мне очень понравился, и я крайне рада тому, что по счастливому стечению обстоятельств у нас с советских времен завалялась эта книга (а также и тому, что игра на ЛЛ способствовала ее прочтению). Впрочем, если бы не это, я бы приобрела ее и аккуратно водрузила на полку. Потому что хочу иметь роман при себе и однажды перечитать его снова.

К этому, пожалуй, больше и нечего прибавить.

В России это слишком известное произведение, давно включённое в школьную программу. В этом смысле оно является хрестоматийным, не нуждается в пересказе сюжета. Знакомство с ним стало широким также благодаря известному советскому фильму Сергея Бондарчука, где тот талантливо сыграл главную роль. Собственно, саму книгу я прочёл не более двух раз, но множество раз пересмотрел этот фильм.

На мой взгляд, это одно из лучших художественных произведений о Великой Отечественной войне. Оно сосредоточенно на судьбе солдата Красной Армии, попавшего в плен, выжившего в нём и сумевшего сбежать, вновь встав в ряды РККА.

Книга написана талантливо с художественной точки зрения через несколько лет после войны. Посвящена она была тогда достаточно животрепещущей теме, связанной с неоднозначным отношением в советском обществе к служившим во время войны в Красной Армии, попавшим во время войны в плен. Пока война продолжалась в СССР пропагандировалась позиция, что в плен попадают в основном две категории людей. Или откровенные предатели, желавшие сотрудничать с врагом, или откровенные трусы. Понятно, что такие тоже были. Но скорее всего не большинство из миллионов советских пленных. Как известно, особенно в начале войны руководство РККА и политическое руководство страны совершило ряд крупных стратегических просчётов, в результате чего войска противника смогли организовать крупнейшие за всю мировую историю военные котлы, когда в окружении оказывались многие сотни тысяч бойцов и командиров РККА. Чисто с политической точки зрения брать публично ответственность за подобные провалы как во время войны, так и позже было бы для власти самоубийственно. Поэтому крайними становились на уровне пропаганды сами окруженцы, что было в конечном счете, как минимум несправедливо по отношению ко многим из них.

Отсюда и распространённая, но по своему оправданная практика фильтрации выходивших из окружения к линии фронта, в том числе для того, чтобы противостоять вражескому шпионажу и диверсиям. Но часто на этих бывших окруженцах оставалось и во время и после войны своеобразное пятно на их репутации и биографии, которое можно было порой искупить только реальными подвигами, "кровью".

Во многом произведение Шолохова было направленно на идеологическую и культурную реабилитацию таких людей в послевоенном советском обществе. С чем Шолохов успешно справился.

Хотя в этом помогли ему, конечно, и особенности проработанного им сюжета, согласно которому, главный герой, Соколов попадает в плен, получив контузию. Возвращение из плена вообще обставленно писателем удивительным образом, когда Соколов умудряется вывезти за линию фронта немецкого военного начальника с важным пакетом секретных документов. Этот уникальный кейс отбил всякие основания и охоту у начальства проверять на фильтрации Соколова. Так писатель избежал с помощью этого фрагмента созданного им художественного сюжета такой непривлекательной страницы военной действительности как описание фильтрационных мероприятий окруженцев.

Несмотря на все эти "художественные хитрости" автора, продолжаю любить и уважать саму книгу. В ней, конечно, выведена трагедия, что несмотря на все перипетии судьбы героя, в итоге он сам спасается и выживает, но теряет всю свою семью. В конце книги Соколов находит безпризоринка, которого усыновляет и который для него становится своеобразным лучиком надежды, кому можно еще отдать с пользой остаток своих здоровья и сил, хотя его здоровье уже почти пожилого человека много пережившего в жизни сильно подорвано многочисленными испытаниями, выпавшими на его долю. И наверное надолго его уже не хватит.