Географ глобус пропил

Замечательная книга о немолодом человеке, который бежит от всего и от всех, всем хочет счастья и не хочет никому мешать. Другими словами главного героя можно охарактеризовать, как очаровательный раздолбай. Много интересных персонажей, очень знакомые и тем самым смешные ситуации из жизни, ностальгия по ушедшим безвозвратно годам, разочарование от жизни, сожаление об упущенных шансах, размышления о "потерянно" поколении, не педагогические методы воспитания и воздействия на детей и много еще чего . Книга небольшая, читается с большим интересом. И после ее прочтения мне страстно захотелось пойти в поход на несколько дней. Потрясающая книга, на 5+. Категорически рекомендую.

В советские времена худо-бедно, но можно было найти в романах, повестях и рассказах совписцов что-то похожее на окружающую реальность, с учетом известных идеологических поправок и требований метода «социалистического реализма». Потом пришли иные времена, но новым именам окружающая реальность упорно не дается. Редко кто, как усиленно раскручиваемый Алексей Иванов демонстрирует «постсоциалистический реализм».
По нынешним временам это даже неплохо. Россиянские литераторы, кажется, напрочь разучились создавать художественные нарративы, уйдя в формальное языковое экспериментаторство или подражая «гнилому западу» в псевдофилософской зауми. Еще одним увлекательным и грантово выгодным занятием была деконстукция советского наследства. Все это, пересаженное в иной культурный климат было столь же уместно как бикини в Арктике или «как в финской бане пассатижи». Ну, вот, всё раскурочили – остался схожий культурный хлам, но мужиков, которые могли бы собрать из него хотя бы какое-то подобие самогонного аппарата (для духовной сивухи, разумеется) совсем почти не осталось. Так что слава пермского провинциала Алексея Иванова вполне заслуженна. На безрыбье и рак рыба.
Его «Географ глобус пропил» читается довольно легко и даже с интересом. Все как будто узнаваемо и вспоминаемо. Главный герой романа, шут-неудачник по жизни немного напоминает «чудиков» Шукшина. В новых, постсовестких декорациях он вызывает немалое раздражение (и не только у собственной жены), но в период «реформ» выживать как-то надо. Вот и идет он с горя в школу, где борется с чудаками (на букву «м») из девятых классов, с некоторыми учениками выпивает, а с одной отличницей и вовсе вступает в греховную связь. Вроде бы это и вызвало главный скандал, и, как подозреваем, и стало главной рекламной приманкой при продаже книги. Нехорошо, конечно, но избирательности возмущающихся моралистов, честно говоря, не понимаю. Насколько «лучше» когда старшеклассницы теряют невинность с прыщавыми сверстниками, после пьяных дискотек, в школьных туалетах и т.д.?.. А здесь какая-никакая любовь-морковь, да и Географ удерживается от того, чтобы «взять» Машу, которая, как потом еще выясняется оказывается дочкой завучихи по кличке Угроза. Та и просит Геграфа написать заяву «по собственному». Роман окончен.
При этом само повествование развивалось художественно логично и иногда достоверно. Конечно, работающие в школе скажут, что так на самом деле не бывает, да и описании сплава по реке Ал.Иванов сгущает краски (вот он, «метод» «постсоциалистического реализма» - наврать, чтобы выглядело правдой). Но этих преувеличений как-то не замечаешь, читать интересно. Герою кругом не везет, а тут еще бабы кругом как сговорились, начиная с благоверной, ни одна не дает. Потом и у самого не получается. Вся тоска выливается в безнадежную любовь к ученице. Да, почти трагедия. Ключевая фраза: «Я готов утопиться оттого, что настолько неравен с ней». Разница в полтора десятка лет превращается в полутора тысячелетнюю пропасть. Но отчего же так хочется убежать из своего времени и попасть в чужое? А там – шанс на счастливую жизнь, так и появится? У Географа этот шанс, можно сказать, был, но что он с ним сделал? Пропил. Автор ничего особенно не смакует. А изображает то, что изображает, как нечто типичное и обыденное. Если общий уровень морали таков, каков есть, то, что уж лицемерно сокрушаться по волосам со снятой головы?

Коротенькие главки о постсоветской школе, мешаются воспоминаниями о том, как сам Географ был старшеклассником. Как раз, когда умер Брежнев. Мало что изменилось, разве что у некоторых появилась ностальгия по презираемой в свое время пионерско-комсомольской организации. Но в целом, нынешняя школа не выдерживает даже советских стандартов. Проблема образования глобальная, но в условиях нашего кризиса она проявляется особенно остро. Учат слишком многих, слишком долго и слишком не тому. Неудивительно, что нищие, униженные и затурканные со всех сторон учителя мечтают лишь о том, чтобы привести свои «зондеркоманды» к минимальному повиновению, а те маются от бессмысленности процесса обучения и острого желания потрахаться. Издержки от этой дурной ситуации огромны – и не только материальные, но и моральные.
Ивановский так-себе-нарративчик ни на какой глубокий анализ не претендует, но пищу для размышлений предоставляет в изобилии. Школа, устроенная так, как устроена, дает «путевку в жись» очередной инфантильно-дегенаративной генерации. Для многих из прошлых когорт школьная влюбленность остается лучшим в жизни воспоминанием и уровень старшеклассника – вершиной их духовно-нравственного развития; потом остается тянуть лямку и с молодости до старости кое-как доживать – без цели, без смысла, просто так. Главный герой вот вернулся в школу на годик и увидел самого себя в кривом зеркале в форме замкнутого круга. Прежде чем морализировать, для чего роман дает массу поводов, стоило бы задать вопрос о причинах. Почему мы такие: бедные-несчастные, глупые, пьяные, работать не любящие, любить не умеющие, в лично-семейной жизни неудачные. Родименькое государство нас такими сделало, да, довело народ наш до нынешнего полу-скотского состояния? Не осталось «прямоходящих», кругом какие-то согбенно-расплющенные. А, может быть, у нас ТАКАЯ страна, потому, что большинство наших сограждан ТАКИЕ? Автор «Глобуса», как говорится, «бьет на жалость», явно предпочитая первое объяснение. Мы же склоняемся ко второму варианту.
«Устройство любого общества, совершенство его социальной жизни, духовное и материальное процветание, и, наконец, его исторические судьбы зависят прежде всего от природы, свойств и поведения членов этого общества. Из дурного материала хорошего здания не построишь. Из идиотов (снизу) и мерзавцев (сверху) здорового общества не создашь, - не я написал, но эти мысли мне очень «родственны».

Экранизация, по-моему, отвратительная.

Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
А. Кушнер

А я влюбилась в женатого мужчину, который мне в отцы годился. Мне было 24 года. Окружение не разделило моего энтузиазма. Лучшая подруга осудила, посоветовала сходить на дискотеку и повеселиться там с кем-нибудь более подходящим по возрасту и семейному положению. Не встретив понимания в реальном мире, я отправилась в интернет на поиски литературных сюжетов, похожих на мою историю. Мне так нужно было хоть от кого-то услышать: "Да, я тоже! И у меня так было!" "Географ глобус пропил" - это была первая книга, которую мне предложили на одном из книжных сайтов. Я ее на одном дыхании прочитала. Нет, конечно, мое сердце на этом не успокоилось. У меня не было ничего общего с Машей. Служкин ничем не походил на того, в кого я была влюблена. Продержав меня еще некоторое время в нервном напряжении, влюбленность прошла сама собой, как головная боль.

А книга осталась со мной. И она будет со мной всегда, потому что ее автор - единственный, из известных мне, сумел рассказать о странном безвременье девяностых годов так проникновенно, искренне и по-человечески.
Эта книга обо мне и моих одноклассниках, о том, оставшемся где-то очень-очень далеко ненавистном школьном дворе, о том, как мы курили после уроков и страшно хотели скорее повзрослеть, а наши родители, выбиваясь из сил, ломали голову, как, где и на какие деньги купить еду и одежду.
Поток событий начала девяностых смыл старый и привычный мир, в котором мы родились и который мы уже почти не помним. Что можно и нужно было делать тогда взрослым? Кто-то открыл свое дело и разбогател. Кто-то свел счеты с жизнью. А кто-то ничего не сделал, просто жил, двигался, как рыба в потоке воды, избегая подводных камней и коряг, поворачивая то туда, то сюда, по наитию, не всегда верному.
Эта книга помогла мне совершенно по-новому посмотреть на моих папу и маму. Они же были тогда совсем молодыми, они сомневались, не чувствовали уверенности в завтрашнем дне. Как могли они знать, стоя среди руин своей родины, в какую сторону сделать следующий шаг? А мне казалось, что они могут найти выход из любой ситуации, и я ужасно злилась на нах, когда оказывалось, что это не так.
Эта книга - прежде всего о том времени. Она им наполнена, она им дышит. Дышит его свободой и одиночеством, безграничностью его возможностей и бессмысленностью усилий.
В действительности, это было страшное время. Неустроенный быт, безденежье, отсутствие нормальной работы и работы вообще, а тут еще и этот главный герой со своими поисками человека. Ну какие, к чертям, поиски человека, когда жрать нечего?
Но ведь никуда не убежишь от себя, в какое время ни живи. Так важно, чтобы тебя понимали. Но - не понимают. Семейная жизнь не сложилась, квартира дурацкая, работа - еще хуже, друг увел жену, ученики - бивни, прекрасная Маша - дочка завуча. И вроде бы можно трепыхаться, пытаться что-то изменить... Да вот только знать бы, ради чего? Все не так, все неправильно, все должно быть по-другому. А по-другому тоже не получается. И круг замыкается. И вдруг оказывается, что ты не в бурлящем потоке воды, а в мутном аквариуме. И все, что ты можешь - это провожать исполненным неизбывной тоски взглядом проходящую мимо жизнь.
Теперь о фильме. Мне не понравилось. Во первых, не понравилось, что автор перенес действие в наши дни, а эта история, для меня лично, не может существовать в отрыве от эпохи. В 2013 году возможна история любви учителя и ученицы, возможен уход жены к другу, даже глубокая личная драма героя Константина Хабенского возможна. Но невозможно перенести в 2013 год душераздирающую неприкаянность начала девяностых! В фильме нет того духа, которым жива книга.
И во-вторых, выбор актера на главную роль мне кажется крайне неудачным. Хабенский - прекрасный, талантливейший актер, но ему уже, слава богу за 40. Служкину 28 лет. Сорокалетний мужчина не будет вести себя так, как ведет себя Служкин. У него не будет маленького ребенка от первой жены. А если будет - то это уже совсем, совсем другая история. Сорокалетний человек если и пойдет в школу учителем, то никогда не будет дурачится, спорить играть в карты со своими учениками. И у учеников будет к сорокалетнему учителю отношение совершенно другое. Он старше. Он не из их компании. Он взрослый. А Служкин молод. Он старше своих учеников всего на 10 лет. И хотя это тоже много, это все же меньше, чем на 20 лет. Константин Хабенский, появляясь в кадре, вносит в канву фильма весь свой предыдущий многолетний опыт. Такого опыта нет и не может быть у Служкина. Личность и жизненный опыт актера, входят, на мой взгляд, в противоречие с личностью героя картины.

Я не противник экранизации книг, нет. Как часто на прочтение книги нас вдохновляет гениальный фильм! Но мне очень жаль, что в переплетении самых "горячих" сюжетных линий, потерялся тот прекрасный и несчастный человек девяностых, которого так потрясающе точно изобразил Алексей Иванов.

Прочитал книгу на несколько часов. В первую очередь хочу сказать, что больше всего понравилось описания природы и окружающей героя действительности. Можно плеваться от того, что Служкин много пьет и порой это доходит до абсурда, но сейчас такие ситуации сплошь и рядом, в малых городах и деревнях, в последних, особенно. Мне кажется, что тем самым автор хотел подчеркнуть низменность поводов к хроническому употреблению алкоголя. Приезжая в деревню, я вижу это каждый раз. Во мне она вызывает противоречивые чувства, однако через пару лет можно к ней вернуться.
Описание микроклимата в школе, заслуживает особого внимания, хотя бы потому, что все учились в школе и знают, что да как. Ведь сколько лет прошло, а поверьте, ничего не изменилось, и ничего не изменится еще несколько поколений подряд. В этом-то и прелесть старой советской школы.

"Это роман вовсе не о том, что веселый парень Витька не может в своей жизни обрести опору, и не о том, что молодой учитель географии Служкин влюбляется в собственную ученицу. Это роман о стойкости человека в ситуации, когда нравственные ценности не востребованы обществом, о том, как много человеку требуется мужества и смирения, чтобы сохранить "душу живую", не впасть в озлобление или гордыню, а жить по совести и любви", А.И.
Молодой биолог Виктор Служкин от безденежья идет работать учителем географии в обычную пермскую школу. Он борется, а потом и дружит с учениками, конфликтует с завучем, ведет девятиклассников в поход — сплавляться по реке. Еще он пьет с друзьями вино, пытается ужиться с женой и водит в детский сад маленькую дочку. Он просто живет…

Если бы не кинообложка с физиономией Хабенского, я бы никогда и не взглянула в сторону этой книги. Но... Случилось.
Итак. Произведение довольно занятное, при том, что главный герой - абсолютно обычный рядовой чел, как верно сказано в аннотации "Он просто живёт". И вот это "просто живёт" - вся книга от начала и до конца, сводится всё к трём составляющим - бабы/пьянки/разговоры про жизнь. Не знаю, чего было больше.
Начинать было тяжело - захолустный провинциальный город, бомжеватого вида главный герой, задавленные бытовухой тётки... Это всё настолько... по-русски, что аж передёргивало.
Но постепенно я втянулась. Начались школьные будни, они внесли хоть какое-то разнообразие в угнетающе-размеренную жизнь товарища героя. В его расписании "дом-баба1-дом-баба2-дом" появился новый пункт. Самый интересный для меня. Памятуя собственное педагогическое прошлое, я узнавала на страницах своих бывших учеников и общую ситуацию в школе. Но что меня всегда удивляло - как с таким поведением героя не попёрли с работы в первый же день? :facepalm: Он вытворял такое, за что сейчас не только взашей выпнут, но и статейку к спине пришпилят.
Второй момент: совершенно странная история "любви" с ученицей Машей. Почему странная? Потому что свалилась она в середине книги как снег на голову, ничем не подкреплённая.
Ну и в общем - конечно же, одноразово, но было интересно. Жизнь одного среднестатистического человека, который пытается взять всё от этого унылого однообразия, пытается именно жить, а не существовать, в имеющихся конкретных обстоятельствах.