Рецензия на книгу

• 

  viktork13 апреля 2015 г.

  В советские времена худо-бедно, но можно было найти в романах, повестях и рассказах совписцов что-то похожее на окружающую реальность, с учетом известных идеологических поправок и требований метода «социалистического реализма». Потом пришли иные времена, но новым именам окружающая реальность упорно не дается. Редко кто, как усиленно раскручиваемый Алексей Иванов демонстрирует «постсоциалистический реализм».
  По нынешним временам это даже неплохо. Россиянские литераторы, кажется, напрочь разучились создавать художественные нарративы, уйдя в формальное языковое экспериментаторство или подражая «гнилому западу» в псевдофилософской зауми. Еще одним увлекательным и грантово выгодным занятием была деконстукция советского наследства. Все это, пересаженное в иной культурный климат было столь же уместно как бикини в Арктике или «как в финской бане пассатижи». Ну, вот, всё раскурочили – остался схожий культурный хлам, но мужиков, которые могли бы собрать из него хотя бы какое-то подобие самогонного аппарата (для духовной сивухи, разумеется) совсем почти не осталось. Так что слава пермского провинциала Алексея Иванова вполне заслуженна. На безрыбье и рак рыба.
  Его «Географ глобус пропил» читается довольно легко и даже с интересом. Все как будто узнаваемо и вспоминаемо. Главный герой романа, шут-неудачник по жизни немного напоминает «чудиков» Шукшина. В новых, постсовестких декорациях он вызывает немалое раздражение (и не только у собственной жены), но в период «реформ» выживать как-то надо. Вот и идет он с горя в школу, где борется с чудаками (на букву «м») из девятых классов, с некоторыми учениками выпивает, а с одной отличницей и вовсе вступает в греховную связь. Вроде бы это и вызвало главный скандал, и, как подозреваем, и стало главной рекламной приманкой при продаже книги. Нехорошо, конечно, но избирательности возмущающихся моралистов, честно говоря, не понимаю. Насколько «лучше» когда старшеклассницы теряют невинность с прыщавыми сверстниками, после пьяных дискотек, в школьных туалетах и т.д.?.. А здесь какая-никакая любовь-морковь, да и Географ удерживается от того, чтобы «взять» Машу, которая, как потом еще выясняется оказывается дочкой завучихи по кличке Угроза. Та и просит Геграфа написать заяву «по собственному». Роман окончен.
  При этом само повествование развивалось художественно логично и иногда достоверно. Конечно, работающие в школе скажут, что так на самом деле не бывает, да и описании сплава по реке Ал.Иванов сгущает краски (вот он, «метод» «постсоциалистического реализма» - наврать, чтобы выглядело правдой). Но этих преувеличений как-то не замечаешь, читать интересно. Герою кругом не везет, а тут еще бабы кругом как сговорились, начиная с благоверной, ни одна не дает. Потом и у самого не получается. Вся тоска выливается в безнадежную любовь к ученице. Да, почти трагедия. Ключевая фраза: «Я готов утопиться оттого, что настолько неравен с ней». Разница в полтора десятка лет превращается в полутора тысячелетнюю пропасть. Но отчего же так хочется убежать из своего времени и попасть в чужое? А там – шанс на счастливую жизнь, так и появится? У Географа этот шанс, можно сказать, был, но что он с ним сделал? Пропил. Автор ничего особенно не смакует. А изображает то, что изображает, как нечто типичное и обыденное. Если общий уровень морали таков, каков есть, то, что уж лицемерно сокрушаться по волосам со снятой головы?

  Коротенькие главки о постсоветской школе, мешаются воспоминаниями о том, как сам Географ был старшеклассником. Как раз, когда умер Брежнев. Мало что изменилось, разве что у некоторых появилась ностальгия по презираемой в свое время пионерско-комсомольской организации. Но в целом, нынешняя школа не выдерживает даже советских стандартов. Проблема образования глобальная, но в условиях нашего кризиса она проявляется особенно остро. Учат слишком многих, слишком долго и слишком не тому. Неудивительно, что нищие, униженные и затурканные со всех сторон учителя мечтают лишь о том, чтобы привести свои «зондеркоманды» к минимальному повиновению, а те маются от бессмысленности процесса обучения и острого желания потрахаться. Издержки от этой дурной ситуации огромны – и не только материальные, но и моральные.
  Ивановский так-себе-нарративчик ни на какой глубокий анализ не претендует, но пищу для размышлений предоставляет в изобилии. Школа, устроенная так, как устроена, дает «путевку в жись» очередной инфантильно-дегенаративной генерации. Для многих из прошлых когорт школьная влюбленность остается лучшим в жизни воспоминанием и уровень старшеклассника – вершиной их духовно-нравственного развития; потом остается тянуть лямку и с молодости до старости кое-как доживать – без цели, без смысла, просто так. Главный герой вот вернулся в школу на годик и увидел самого себя в кривом зеркале в форме замкнутого круга. Прежде чем морализировать, для чего роман дает массу поводов, стоило бы задать вопрос о причинах. Почему мы такие: бедные-несчастные, глупые, пьяные, работать не любящие, любить не умеющие, в лично-семейной жизни неудачные. Родименькое государство нас такими сделало, да, довело народ наш до нынешнего полу-скотского состояния? Не осталось «прямоходящих», кругом какие-то согбенно-расплющенные. А, может быть, у нас ТАКАЯ страна, потому, что большинство наших сограждан ТАКИЕ? Автор «Глобуса», как говорится, «бьет на жалость», явно предпочитая первое объяснение. Мы же склоняемся ко второму варианту.
  «Устройство любого общества, совершенство его социальной жизни, духовное и материальное процветание, и, наконец, его исторические судьбы зависят прежде всего от природы, свойств и поведения членов этого общества. Из дурного материала хорошего здания не построишь. Из идиотов (снизу) и мерзавцев (сверху) здорового общества не создашь, - не я написал, но эти мысли мне очень «родственны».

  Экранизация, по-моему, отвратительная.

  2

  50