Ведомство страха. Тихий американец. Наш человек в Гаване

"Ведомство страха"
Говорят, Грэму Грину не дали заслуженную Нобелевскую премию только за то, что многие его романы написаны в форме детективов. Ох уж эта близорукая принципиальность академиков, что за детективным сюжетом не видят пронзительности и многоплановости. И разве Грэм Грин виноват, что такая была жизнь - война, дипломатические интриги, шпионаж... Разве что академики во время Второй мировой жили в каком-то другом мире.
Герои "Ведомства страха" - обычные жители Лондона, которые даже в разгар сметающих город с лица земли бомбежек испытывают самые обыденные чувства. Одиночество. Муки совести. Жалость. Их все еще волнует страдание и гибель одного конкретного человека, хотя бомбежки ежедневно уносят сотни жизней. Среди неподвластного их пониманию абсурдного кошмара войны они все еще хотят любить и быть счастливыми. Им совсем не улыбается быть героями шпионского детектива.
И не пришлось бы, если бы Артур Роу не вцепился так в выигранный на благотворительной ярмарке кекс из настоящих яиц - не столько кекс, сколько примету нормальной жизни...
Детективы Грэма Грина прекрасны не только своей жизненностью и мудростью, но и лаконичностью, отсутствием завлекательных наворотов сюжета. Книга была написана в 1943 году, когда экшен еще не решал все. Хотя, по сравнению с другими книгами Грина, в этой экшена, пожалуй, слишком много. Примета шпионского детектива. Но ведь автор сам служил в разведке и о шпионских играх знал не по наслышке. Так что, встречая в "Ведомстве страха" слишком завлекательный поворот сюжета, верю в его реалистичность. Хотя, встретив у других писателей - не поверила бы.

С другой стороны, Грэм Грин питал слабость к счастливым развязкам. (Может, на самом деле, за это ему и не дали Нобелевскую. И были в таком случае, я считаю, вдвойне неправы).
"Счастье всегда должно измеряться пережитыми несчастьями".

Это очень хорошая книга. И, хотя сейчас, под впечатлением от "Ведомства страха", мне трудно поверить, я все же знаю, что у Грэма Грина есть книги даже лучше. (И, кстати, это "Тихий американец" и "Наш человек в Гаване").
9 из 10

Грэм Грин бывает забавным. Это - шпионский роман о ненастоящих шпионах. Героя книги, продавца пылесосов в Гаване, британского подданного, "завербовали", пообещав так необходимых ему денег (потому что на Кубе продажа пылесосов идёт с трудом). Чтобы оправдать возложенные на него надежды, новый "шпион" начинает сочинять небылицы и посылать в штаб. К примеру, он сразу же "завербовал" помощников, за которых тут же начал получать зарплату, а также послал схему суперсекретного, возможно, оружия, срисовав её со своего лучшего пылесоса.
Милая история. Некоторые герои погибают из-за этих россказней, но всё же Грин показывает, насколько все эти политические игры - воля случая.

Давным-давно я посмотрела экранизацию "Тихого американца", добавила книгу в хотелки и успешно отложила ее прочтение в долгий ящик. До того у Грина читала только "Силу и славу".
Романы очень разные, о разных временах на разных континентах. Зато похоже, что американцы в двух книгах одинаковые, точнее, отношение к ним других героев. В Мексике американец - беглый преступник. Во Вьетнаме же, США представлены глупым мальчишкой, заигравшимся в войнушку и благодетеля, сын богатеньких интеллигентных родителей. Компанию ему составляют беспринципные грубияны журналисты, которым параллельно название реки Красная или Черная, и до лампочки до имен желтых обезьян, если их можно позвать: "Эй, ты". Очень неприятные эгоистичные люди.
Рассказчик, циничный англичанин, тоже журналист, но долговременный, бегущий от проблем в командировки на восток. На пару с американцем они разрывают вьетнамскую девушку, особо не заботясь о ее чувствах, желаниях и прочем. Когда им надо, дают ей денег на кино или отправляют к сестре. Пользуются, в общем, как и многие европейцы и американцы.
Читая романы об Азии, содрогаюсь от описания рикш. У китайцев они были пешими, вьетнамцы доросли до велосипедов, но все равно ужасно. Как и в других книгах, азиатские девушки зарабатывают платными танцами и продолжением. Двадцатый век идет, а в том регионе, как его отображают в художественной литературе, ничего не меняется.
Грин показал себя жестким по отношению к героям романа, к эпохе, странам и политике, войне и прессе. Далекие лондонские газеты могут только высмеять забавный случай взрыва нескольких велосипедов на площади. Ну что тут может быть достойного полноценного репортажа? После взрывающихся верблюдов Афганистана, шахидов и масштабных террактов в самой Европе и Америке, читается жутче.
Роман мрачный и безысходный. Виновник происшествий даже не дает себе труда задуматься о случившемся, а его начальство и подавно. Грин натуралистично описывает и войну за пределами большого города, так что впечатлительным людям роман категорически не советую.

Я понимаю, что это невероятно, но все дифирамбы, написанные в аннотации «Ведомства страха» — враньё отъявленнейшее. Да, так, оказывается, тоже бывает.
По сему случаю я могла бы, выплёскивая бурю негодования, нагородить сотни слов. Но не буду. Дудки. Пусть книга сама за себя лопочет. Как? Я тоже решила взять у сэра Гра Гра воображаемое интервью. Ответы его полностью и до точки взяты из книги. С каких именно страниц — утаю по наитию: сами, коли пожелаете, сыщете.

1. Сэр, хочу начать с того, что уже с самого начала книги я перестала ждать чего-то экстраординарного, и что в мираже и слитом сюжете вдруг покажется невероятная книга. Я просто позволила себе ею пренебрегать, в течение недели попеременно отрываясь то на чай, то на час, а то и на чат с подругой. Чем бы вы могли объяснить такую реакцию? В чём секрет столь ярой антипатии?

— Послушайте, да это просто мерзопакость! Я не хочу, чтобы меня пытали. Если бы хоть вы мне сказали, в чем дело!

2. Ваш роман, в отличие от таблеток в фильме «Матрица», не даёт читателю возможность сделать выбор между обыденно-удобным враньём и жутко-невыносимой, невероятной правдой: Артур выбирает сам и бесповоротно. А сами бы вы стали на сторону Артура?

— Нет. Нет. Невозможно.

Из моей личной переписки с подругой в процессе чтения:

3. Алиса, погибая ещё до начала романа, преследует всех персонажей, и заставляет их о себе думать вплоть до конца. Так и не расскажете о ней?

— Зачем? Мертвые недостижимы для убийцы.

4. Артур — личность, окруженная плотной завесой тайны, почти миф, настоящая легенда. Его судьба трагичная и страшна, в лучших традициях фильмов-триллеров «Волк-одиночка-2». И так же угнетает всех, кто о ней узнаёт. Как ему удалось стать тем, кто он есть?

— Ему предстояло подарить столько забытых лет, плоды двадцатилетнего жизненного опыта. Грудь его должна была раздаться, распереть ребра, чтобы вместить такое богатство. Он чувствовал страх и непреодолимое любопытство.

5. Что такое «жалость из сострадания» от Артура?

Жалость жестока. Жалость губит. Любовь под угрозой, когда рядом бродит жалость.

6. Все герои, которые работали с Артуром, будь то доктора или полиция, безвозвратно менялись. Что он с ними делал?

— Жалел. Люди считают убийцу чудовищем, однако сам он смотрит на себя как на обыкновенного человека – пьет за завтраком чай или кофе, а потом опорожняет желудок, любит почитать хорошую книжку, иногда предпочитая мемуары или путешествия романам, ложится спать в положенное время, заботится о своем здоровье, страдает от запоров, любит собак или кошек и даже имеет те или иные политические взгляды.
Но вот если убийца хороший человек, тогда на него можно смотреть как на чудовище.
Артур Роу был чудовищем.

7. Почему они ему это позволяли?

— Им было бы совсем некстати, если бы к нему вернулась память…

8. У любого человека есть какая-то слабость. Какая главная слабость после, разумеется, жалости, у Артура?

— Он размышлял, не испытывая желания поскорей до чего-то додуматься, и словно черпал душевный покой из переполнявшей его усталости. Ему не хотелось себя насиловать. Ему было удобно и так. Он надеялся, что там, где Анна, будет покой. Его ведомство было огромным, как жизнь, и к нему принадлежали все, кто любит. Если ты любишь – ты боишься. Он боялся узнать себя; он знал, что собой представляет сейчас, и верил, что может вообразить, кем стал тот мальчик, которого он помнил; он боялся не встречи с неудачником, а непомерных усилий, неизбежных для того, кто преуспел.

9. Ваши пожелания читателям.

— Не говорите мне о прошлом. Расскажите о будущем. Не жалейте меня.

10. Ваша книга после прочтения оставляет в душе пустоту, выжженность и безнадёгу. Посоветуете, как с этим справиться?

— Как много еще надо разрушить, прежде чем наступит мир…

Джон Рёскин, Герберт Уэллс и, конечно, сэр Грэм Грин, - что объединяет этих интеллектуалов? Все они либо были сотрудниками спецслужб, либо сотрудничали с ними. Может, поэтому МИ-6 и сегодня – одна из самых сильных спецслужб мира? На службе Её Величества, разумеется.

Написанный как пародийный, роман-то на самом деле оказался иллюстрацией такого серьезного феномена, который в физике называется точкой бифуркации, точкой ветвления чего-то до того прямолинейного, понятного и предсказуемого. Самое интересное, что подобные феномены – жизнь, совершенно независимая от первоначального замысла, жизнь после прохождения точки ветвления, - подобные феномены буквально разбросаны по страницам мировой литературы. «Как-то всё не так пошло….» - это ведь и Шариков у Булгакова, и Франкенштейн у Шелли, и Великий Инквизитор у Достоевского, и человек-невидимка у того же Уэллса. И, наконец, Джеймс Уормолд сэра Грэма Грина. Удивительно: действие, слово, мысль, даже непроявленная вовне воля – и всё пошло не так, как «планировалось». Как в литературе, так и в жизни. Раз возникнув, «новая» жизнь идет в соответствии с собственной логикой. И совершенно понятно, что ружье в последнем акте (закон жанра!) стреляет непременно.

А всё это «безобразие» придуманной жизни-агентской шпионской сети, где оно протекает? Да в «городе, созданном для туризма»! Гавана! Сигары, ром, сахар, белые штаны, вечная расслабуха, куча агентов кучи разных стран и без нашего «гения» продаж пылесосов «Атомный котел» и иже. «Дайкири» - любимый коктейль нашего героя и его друга доктора Гассельбахера.
Даже поединки в шашки имеют характер… имеют характер… судите сами: «Старый Тэйлор», «Старый Форестер», «Кэрнгорм», «Четыре розы», «Рэд лэйбл», «Хэйг с ямочками», «Лорд Калверт», «Хайрем Уокер», «Харпер», «Таверна в Кентукки», «Донолсдей крим», «Георг IV», «Королева Анна», «Горная королева», «Бочка 69», «Опора Гранта», «Старик Арджилл». «Съел» шашку – будьте нате – выпейте виски!

А вообще весь текст – это ирония и самоирония, когда происходящее держится на расстоянии и невовлеченность ни в текст, ни в происходящее - есть суть аристократизм. И этот английский юмор, где «Есть Восток и есть Запад – немец есть немец». Ну или «…когда речь идет о полиции, всегда найдется черный выход». Или: «…я так смертельно устала от здравого смысла». Или: «Если бог есть, то не он создал общие правила». Или: «Вы еще совсем молоденькая. Вам не нужен покупной темперамент».

И последнее. Сэр Грин – ужасно старомоден. Ну это и понятно: когда жил? Когда писал? Как воспитывался? Он – осколок уходящего, судя по всему мира, мира, где мужчина – это мужчина, а женщина – это женщина. Ну и прочие мелочи и глупости, с точки зрения ветвящейся нынешней мудрости и этики. Например, отмщение невинно убиенного друга. Продавец пылесосов, офисный планктон – а поди ж ты! И такую комбину замутил с пистолетом, как выразил бы свою мысль современный романист-рассказчик.
И тут же вспомнился мне другой такой осколок покидающего сцену бытия старомодного мира. Боря Моржов из «Блуды и МУДО» Алексея нашего Иванова. Что в свой (наш) жестокий век….милость к павшим не забыл. Пусть и не сумел защитить эту бедную шлюшку – Сонечку Мармеладову наших дней. Зато отомстил сволочи. Тем самым вот как-то напомнил миру про существование этой уходящей натуры – защитника и добытчика. Ну то есть мужика.
«Вот только жаль распятого Христа», как пел такой же старомодный ныне Владимир Семенович.

Книжку рекомендую к прочтению! Замечательный роман замечательного автора. Из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»

Грэм Грин всё-таки меня гипнотизирует. Про его книги очень трудно высказаться однозначно, кто там прав, кто нет, всё очень просто и очень сложно одновременно,он какие-то незримые границы размывает в голове, оставляя после себя только загадочное тянущее чувство внутри и грустную улыбку на лице.

Символичный любовный треугольник в этом романе тонко вписан в живую, полную ярких подробностей картину Вьетнама незадолго до американского вторжения. В грязный и запутанный мир международной политики автор впустил тонкий лучик света, выхвативший отдельные детали: ужасы войны для мирного населения, безучастность захватчиков, из-за которых это происходит, и то, какими грязными средствами зачастую реализуются "благие намерения" западных дипломатов.

В детстве я зачитывалась детективами. Причем зачитывалась - это слабо сказано, это было единственным видом литературы, который я принимала. Я проштудировала раза по два все собрания Черного котенка, Трех сыщиков, Энид Блайтон про ее Великолепную Пятерку, Рекса Стаута (привет, любимый Ниро Вулф!), Конан Дойля про Шерлока, Гарднера с его Перри Мейсоном... Видимо, случился передоз.

«Ведомство страха» подразделяется на 4 части. Далее возможны и будут небольшие спойлеры.

В первой мы узнаем самое начало истории, самую мякотку про кекс из настоящих яиц. Скажу честно - я засыпала. Сквозь сон у меня пробивалось недоумение с подспудным вопросом «Что там вообще происходит?». Читателю дали россыпь пазла без основной картинки. Раз.
Вторая часть нам показывает совершенно другого человека в другой жизни, что заставила меня ненадолго проснуться и внимательно проследить путь этого человека до лазарета. Но тут опять все стало грустно, нам насыпали еще кусочков от другой картинки, подкинув пару подсказок по первому пазлу. Два.
Третья же часть вызвала у меня наибольший интерес, события стали развиваться с довольно высокой скоростью, я даже окончательно согнала сон, познакомившись с мистером Прентисом. Вот она, движуха, детектив, развязка, мозайка стала активно складываться, и не только руками автора. Пара неожиданных поворотов, лавка портного, таинственный звонок, вау! И... опять грустно, Прентис ушел спать. И я за компанию. Три.
Четвертая часть произведения закрывает все хвосты, раскрывая перед нами главную, как казалось бы, интригу и Самого Главного Злодея, который на самом деле не то чтобы и злодей - на меня он произвел впечатление исключительно душевнобольного человека. Смеется, используя это как отвлекающий манер, подставляет родных, как нехрен делать, эдакий нигилист на грани социопатии. При всем при том еще с конца первой части я именно его и выбрала в качестве своего главного подозреваемого, так что интриги для меня не вышло. В общем, еле поборола сон, чтобы дочитать.

Что стало для меня полнейшей неожиданностью - так это любовная линия. Как-то она довольно нелепо выглядела на фоне происходящего, не выглядела достаточно убедительным мотивом для того, что творили наши персонажи. Не верю! Линия с прошлым главного героя оправдывала в малой степени, но не достаточно, чтобы твердо обосновать его душевные метания. Единственный момент, который меня порадовал - негодование, что именно его (!) пытались убить, за чаепитием с кексом. Война же, служащая фоном повествования, не играла почти никакой роли, окромя оправданных бомбежек.

Резюмируя - детективный жанр середины 20го века упал в моих глазах еще глубже. Грустьпечальтоска. Зато выспалась.

Все время, пока я читала этот роман, меня не покидало ощущение тревоги и ирреальности происходящего. Вроде бы начало как начало – Лондон, война в разгаре, но люди все же живут, жизнь продолжается. Главный герой забредает на благотворительный базар, все как обычно, лотерея, кто угадает вес кекса, шатер гадалки… Совершенно случайно он выигрывает кекс, «из настоящих яиц», в голодном карточном Лондоне это немало. Но почему же организаторы не хотят отдавать этот кекс, почему так зло смотрят, почему приходит к нему какой-то малосимпатичный горбун, почему чудится герою привкус аконита в чае. Атмосфера страха и мистики словно разлита в воздухе. И тут наш герой нарушает заповедное правило – «don’t trouble troubles till troubles trouble you», то есть по-нашему – «не буди лиха, пока оно тихо» Он начинает выяснять, что, да как, да почему…

Спиритический сеанс, странные гости, потеря памяти, таинственная лечебница с подозрительным главврачом, убитые люди оживают, живые пропадают. Вот читаешь, и становится не по себе. (У меня такое же ощущение возникало во время чтения Честертоновского «Человека, который был Четвергом», преследование в ночном Лондоне, неумолимое и беспощадное…. бр-р-р) Самое главное, вместе с героем не чувствуешь реальности, ни про что нельзя сказать - вот это – стол, реальный стол, он существует, он мне не кажется. Так что чисто субъективно для меня это был не столько шпионский детектив, сколько мистический триллер, да еще с налетом абсурда. Чего стоит одна сцена, когда герой догнал главного своего соперника, а тот сидит в купе поезда и престарелая да еще глухая дама сматывает шерсть в клубок с его расставленных рук…

Нетривиальная книга.

существо, способное понять всё на свете.
завершил "Тихий американец" Грэма Грина. годная литература.
несмотря на то, что на некоторых ресурсах роман розиционируется как детектив, собственно детективная составляющая произведения довольно прямолинейна и вторична. на первый план выходят взаимоотношения героев в условиях войны и взаимоНЕпонимания (каждый из основных действующих лиц относится к другому со своей колокольни, и колокольни эти в силу культурных, языковых, возрастных и иных отличий значительно отстоят друг от друга). это соотношение заставляет сильно по-разному относиться к романтическим и мировоззренческим устремлениям одного персонажа, цинизму другого и сдержанной флегматичности третьего (точнее третьей, ибо это молодая женщина).
война же с одной стороны обостряет противоречия, а с другой показывает их "бутафорскую" сторону в тех ситуациях, когда дело идёт непосредственно о конкретике жизни и смерти в окружении глупости, невежества и благих намерений.