Засліплення

Боюсь, что перед чтением этого творения меня ослепили, потому что увидеть все достоинства его не получилось. Теперь у меня серьёзный вопрос к себе о своём читательском опыте. Исходя из того, что роман отмечен Нобелевской премией (которая давно себя скомпрометировала, но суть не в этом), читатель в моём лице, у которого только отмеченных прочитанных книг 700+, многие в том числе довольно сложные романы поняты и оценены по достоинству, должен хоть что-то найти в этом произведении, что зацепит, удержит или заставит задуматься. Если не красивый язык повествования, то сюжет, если не сюжет, то хоть какой-то герой, если и не он, то мораль, логика, нравы, картины, описания, да что угодно. Ведь автор - австрийский и британский писатель, драматург, культуролог, социальный мыслитель, родился в начале прошлого века. В общем, мне до такого уровня далеко. Но понимаю же я других писателей! А в этих строчках - гонюсь за сюжетом, а он убегает от меня. Предложения такие топорные, будто лес рубят не на дрова - нет, тогда хоть логика действий понятна, - а просто пьяный бегает с топором и машет, что очумелый. Эх-ах-ох, придётся мне начинать свою читательскую карьеру заново, с азбуки.
Из сюжета мало что смогла понять. В общем, жил себе такой Кин в собственной квартире при собственной большущей библиотеке, и была в прислугах у него экономка Тереза. Что он такого в ней нашёл, чего раньше не замечал, и что она от него добивалась - разбирайтесь сами в этих джунглях непонятных слов. Мне стало ясно, что она добилась, чего хотела, ибо оказался наш герой на улице. Вот тогда он и понял, что до женитьбы жил правильно, ибо главное богатство в жизни - библиотека. Тут я согласна с главным героем, но почему до него эта истина дошла так поздно и таким непоправимым образом, не пойму. Самое страшное, что мне никого не жалко и никто не внушает симпатию. Они одинаково топорно разговаривают, думают, действуют. Обожаю этих рукожопов, которые сами себе ломают жизнь. Спросите у Терезы, чего она добилась со своим мебельщиком. Боюсь, если она будет объясняться с вами языком этого произведения, вы мало что поймёте. В аспекте всего романа я поняла, что все герои тут только потеряли. Всё происходящее должно выглядеть трагедией, но трагедия - это когда герои достойны лучшего, а происходит нечто непоправимое. Часто даже отрицательные герои в трагедии заслуживают уважения. Тут же все достойны выделенного выше курсивом слова. Дал бы гг любознательному мальчишке книгу, которую обещал, глядишь, всем больше пользы было бы.
Теперь высказывания отдельных героев. Начнём с диалогов. Они очень категоричны и кратки. Но это не тот случай, когда "кртк. - сест. талан." Вот, к примеру:

Если эта книга достойна восхищения, осталось героям книги Аркадия Первенцева Над Кубанью воспроизвести диалог:

Понимаю, что бездарно и несодержательно, но таковы все диалоги в книге.
Есть цитаты, и немало. Касательно книг, женщин, женитьбы и много чего другого. Но вслед за ними следует или омерзительное действие, или не внушающее доверия рассуждение. Так что марать сей сайт и свою тетрадь цитатами из этого произведения я не буду. Ничего такого ценного, чего нельзя почерпнуть в других книгах, тут нет.
Писатель, насколько я понимаю, общался с другими людьми, а не жил в изоляции. Читал книги. Но почему у него такой технически нечитаемый роман? Что это - гротеск? В жанре гротеск писали Гофман, Н. В. Гоголь, М. Твен, М. А. Булгаков, М. Е. Салтыков-Щедрин. С этими писателями я знакома и их можно и нужно читать, они понятны читателю. В случае с этой книгой мне пришлось удостовериться, что она написана не китайскими иероглифами, с которыми знаком, надо полагать, главный герой.
Отрицательный результат - это тоже результат. Я не буду начинать заново свой читательский путь. Я просто уберу в сторону этот кирпич, который невозможно обойти, чтобы вы, дорогие друзья, не споткнулись. Удачи!

Редкий случай: книга хорошая и интересная, но читать её невыносимо трудно, каждая страница даётся с боем, и только желание узнать, чем же закончится этот безумный театр абсурда, даёт силы двигаться вперёд.

В книге всего несколько персонажей, и все они — кроме одного, который появляется для контраста в конце — ненастоящие. Уродливые души — как раньше специально для цирка уродцев растили в вазах младенцев, которые потом ходили с кривыми искалеченными телами, так и у всех этих гротескных фигур всё не в порядке внутри.

Главный герой — учёный-синолог. Кажется, серьёзно страдает синдромом Аспергера, а может и лёгкой формой аутизма, хотя у всех персонажей в книге с общением не лады. Он маниакально предаётся смертному греху — похоти, но не в сексуальном смысле, а в более общем. Он алчно жаждет знаний, трепетно суетится вокруг своей библиотеки и наполняет жизнь полубессмысленными ритуалами. Впрочем, в научном плане он гениален, чем не стереотип учёного не от мира сего? Однако его сложные отношения с социумом вообще и с его представителями в частности загоняют его в тупик.

Тереза — самая гротескная, на мой взгляд. Да, Кин может разговаривать с древними китайцами у себя в голове и «носить в голове библиотеку» в буквальном смысле, представляя её в виде книг, которые на ночь надо из головы выгружать — но Тереза кладёт его на обе лопатки абсурдностью своих речей, а говорит она много. Всё, что она говорит — потрясающая бессмыслица. По отдельности все слова понятны, предложение тоже вроде складывается... Но вся речь — безудержный и чудовищный словесный понос, приправленный вздорным характером и, что уж таить, не менее страшным грехом — алчностью. При этом она глупа, как инфузория-туфелька, падка на лесть, покорна приказам... В общем, гротескный собирательный образ толпы, толпы «из баб», а интеллект толпы, как известно, равняется интеллекту самого тупого её представителя. Вот он, этот представитель во плоти.

Привратник. При взгляде на него Кин всегда представляет себе гигантские кулаки — и больше ничего. Немного другое звено в цепи «Масса — власть» нежели Тереза, но стоящее на одном с ней уровне. Готов грызть каждого, кто ниже его или равняется ему, но покорно подставляет пузико каждому, кто кажется хоть чуточку выше в сложной иерархии общества.

Брат Георг — единственное вменяемое существо во всей книге, не даёт превратиться ей в набор картинок из серии «Кунсткамера» или комиксы. Он умный. Он разумный. Он адекватный. Он личность, которая не просто существует в своём внесоциальном вакууме, как его брат, но успешно с ним взаимодействует. Очень показательна его работа: Георг работает с сумасшедшими, но чётко отличает их от всех этих сбрендивших безумцев, которые терроризируют братика.

Ослепление... Это не единственное название книги, которое существует. Некоторые страны переводят его как «Аутодафе», немного спойлеря. Некоторые как «Вавилонская башня», намекая на чудовищное смешение языков персонажей, которые просто не понимают друг друга. Но они не только не понимают, они не видят друг друга, они слепы и могут смотреть только на самих себя. Первоначально кажется, что «Ослепление» подразумевает под собой физическую слепоту, потому что именно её так боится главный герой, но потом становится ясно, что всё гораздо глубже и страшнее.

Если бы мне пришлось оценивать книгу по её силе и качеству, то это были бы твёрдые четыре звёздочки из пяти. Однако я всё же указываю личное отношение: и это нейтральность. Очень сложно читать, хотя и язык, и сюжет не так уж и сложны.

Флэшмоб 2011, за совет благодарность Landnamabok .

Невероятно жуткая и неприятная книга. На протяжении 600 страниц Канетти швыряет читателя из одной больной головы в другую, от одного ненавидящего мир человека к другому, такому же, ещё хуже. События гиперболизируются, а персонажи не люди, а гротескные сгустки отвратительного. Единственный язык, которым они владеют, это язык насилия. Оно не доставляет им подлинного удовольствия, но другого средства коммуникации они как будто бы и не знают. Да и умеют ли они взаимодействовать друг с другом в принципе? Ведь они только и делают, что конструируют собственную реальность, в которой думают и планируют, превратно истолковывая слова и действия других, попутно подкрепляя правильность собственного направления мыслей поведением других, выхваченным из контекста. Видят и слышат то, что желают видеть и слышать, а несовпадения игнорируют, извлекая из них лишь то, что подтверждает их реальность, а не опровергает её. Они слушают окружающих, мысленно размышляя о своём, пребывая во внутреннем бесконечном монологе, в условиях которого весь внешний мир, населённый другими людьми, лишь досадная помеха на пути к счастью. Они отрицают других, не делая ни малейших попыток понять, взглянуть со стороны, принять чужую точку зрения. Каждый свято уверен, что он-то, отдельно взятый, всегда и во всём прав, а другие ему всегда что-то должны и всегда перед ним виноваты. Каждый персонаж лжёт себе и окружающим, живёт во лжи, сообразуется с этой ложью.

Муж готов в подробностях описать, как умирала его жена и как её хоронили, невзирая на тот факт, что вот она стоит живая и здоровая, и ни на каких похоронах её он даже теоретически не присутствовал. Но его обманули, сказав о смерти супруги, а он с готовностью в эту смерть поверил, поскольку всем сердцем её желал. И ничто, никакие факты не способны переубедить его в обратном, он всё будет "подгонять" под нужную ему реальность. Жена же, в свою очередь, будет рядом кричать о своём, делая собственные выводы из рассказа супруга, будучи в неотвратимо отделённом от него "пузыре", в своём разграниченном ото всех мире.

Мир героев несуразно, пугающе искажён, а узел интриг, который они затягивают своими действиями, ужасен и нелеп одновременно. И даже относительно адекватный герой, ненадолго заброшенный в роман, лишь сильнее подсвечивает карикатурность окружающих его людей. Один из героев романа, синолог-затворник, до ужаса боится потерять зрение, но, хоть физическая слепота в романе отсутствует, духовно слепы и буднично ужасны в нём все.

Этот подробный анализ всего, что может прийти в голову умным и не умным людям, пугает. Я не знаю как автору удалось сделать эту трепанацию черепов и фиксацию всех мыслительных процессов, не влияя на них. Я не знаю как он не задохнулся, как у него хватило сил. Могу предположить, что записывая это, он избавлялся от тягостного уродства, почему-то находящегося на его территории, или содержащегося в нем самом, иначе я не могу объяснить тот азарт, щедрость языка на изображение этого уродства. Где-то он хватанул этой заразы и приложил нечеловеческие усилия из себя ее исторгнуть. На нас. На читателя. На меня. Может и на вас, если пожелаете и найдете в себе силы. 

Уроды тут все. Они разные. Есть уроды с идеей или привычкой жертвенности, но больше уродов с идеей превосходства собственных потребностей - уродств. Из потребностей-уродств вытекают действия-уродства. 

Один урод щелкает узко-специальными знаниями, как орешками, ради самих знаний, науки, поиска смыслов, вроде бы потребность эта не уродлива, но уродлив процесс. 

Второй урод алчен, примитивен, похотлив. 

Третий урод алчен, примитивен, агрессивен. 

Четвертый урод алчен, изворотливо хитер и даже умен, предприимчив и раним при этом. Этому четвертому можно все простить, в его уродстве нашелся атом от желания спасти ближнего. 

Остальные уроды третьего плана алчны, примитивны, глупы. Неужели это статистический срез общества? За что с нами автор так? Зачем он ограничил свою человеческую вселенную двумя учеными и представителями дна человеческого? Неужто правда все так с нами плохо? 

На середине романа я начала задыхаться, появился стук в висках. Уродства так много, будто Тебя убеждают, что уродство это нормально, ты уже начинаешь верить этому, потому что и в себе начинаешь подмечать нечто похожее, если это нечто развить, налить ему чаю, то абсолютно каждый из нас может стать экспонатом этой кунскамеры. Если не в силу совершаемых нами подлостей, но хотя бы за мыслительный процесс, эти подлости допускающий. Или за то, что вместо мыслей проносится в нашем сознании - догадки, выводы, позывы к действию. Мы ведь не фиалками думаем, мы думаем плохо, очень плохо. Назовем это не мыслями, мысли -это сильно сказано, назовем это мотивами. Мы считаем себя венцами творения, а остальных - второстепенными. Это рождает уродливые схемы желаемых взаимодействий. И даже если мы не считаем себя венцами творения, а остальных второстепенными, то все равно - это рождает уродливые схемы... потому что на не уродливые человек не способен. 

Нет, тут не только ужасающие своей точностью хронометражи мотивов. Диалоги! Какое кружево мысли, какой диапозон понимания и непонимания беседующих! Какие речи! Какие построения аргументаций! А ведь мы знаем и их "подводную" часть, нам дано знать мотивы всех произносящих речи, в отличии от собеседников. 

Есть один шанс спасению, зацепка, гипотеза — безумие. Обезумевшие способны играть по-другому, придумывать иные правила игры, и быть не уродами или уродами других, неизученных измерений, что не так уродливо по стандартам наших уродств. Автор что-то знает, возможно, узнаем и мы. 

Мне кажется, дочитавшему до конца роман, безумие покажется избавлением. 

Книга жгла мне пальцы, саднила глаза, рвала мозг. В середине мне хотелось про нее забыть. Чтение расстянулось на дни. Уродство растянулось на дни... Могла осилить не более 20 страниц за подход. Но от уродства надо было избавляться. Я им заразилась, его надо было исторгнуть. По отзывам я была предупреждена, что на чтение потребуются силы. Я подсобралась. Вначале было любопытно, потом было жалко, потому что "я не люблю когда невинных бьют", силы начали уходить, потом надо было изучить подробности, сил не прибавилось, потому что при разборе невинных там не оказалось, но и когда просто бьют, хоть виновных, хоть не виноватых — я тоже не люблю. "Не люблю" это тоже отнимает силы, доложу я вам. Если бы этот, полный тихого ужаса и страха, роман написал Кафка, он бы уже закончил на этом, оставив меня обессиленной, все равно что избитой. Я знаю по его романам, каково это. Он всегда так делает, потом себя не соберешь. Токсичный автор, токсичное чтение. Но тут, о, счастье!, третья часть романа, — автор не позволил себя сломить описанным и констатированным им самим уродством. Он видимо тоже поднабрался сил, что бы дать уродству бой. Я знаю за что Нобелевская премия! Уродства в нашей жизни много, а отпора ему, боя против него совсем мало, почти нет. Итак, это была награда, за стоическое перенесение побоев, дающая прилив сил. Что я узнала! Уродством можно управлять! Сколько книг я прочла, сколько учебных курсов отпытала, сколько экспериментов... никто так четко не схватился прихваткой за рукоятку этой раскаленной до красна и дымящей сковороды! Один роман, описывающий неприглядную рутину выживания и одержимости, безнаказанности насилия и мошенничества, заставляющий поверить в безысходность, описывает и антидот к этому! Можно говорить о хэппиэнде, что разрывает шаблон. Абсудизм и хэппиэнд — как можно? Можно. Уплачено побоями. Какое чувство глубокого, всеохватывающего удовлетворения я испытала, словами не передать!

Но это только один уровень повествования. Есть и другие. Автор поднимает важные темы, приводит аргументацию, основанную на житейском приземленном опыте испытуемых уродов и на научных источниках. В каждом по вопросу и как мне кажется, по ответу. Эмоции или логика? Что наполнит жизнь смыслом, что спасает нас от мира и от  самих себя? 

Потакание собственным страстям, склонностям — это эгоизм? Или служение таланту? 

Женщина это исчадие ада? 

Братья и сестры всегда соперники? 

Образованность лишает ума и жизнеспособности? 

Читать вредно? 

Если мы отстраняемся от того, что не хотим видеть, от того что нам омерзительно, мы слепнем? Мы становимся неполноценными? С ограниченными возможностями? Как любят говорить в человеческом обществе — уродами? То есть, если применить принцип логики: мы отстранились =мы уроды? 

Напоследок, у меня самый главный вопрос. Почему этот роман не издают? При том, что многие идеи из него заимствованы или продолжили развитие в романах других авторов? Почему нас отстранили от созерцания уродов, от неизбежного осознания сходства с ними? Почему нам не дали возможность увидеть, как с уродами можно управляться, как обезвредить их? Почему нас ослепили? 

И ответить-то некому за это. Не только ослепли, но и онемели. 

Одна из самых необычных книг в моём флэшмобе-2011. Поэтому так трудно оказалось поставить ей оценку. Роман оставляет ощутимо неприятный осадок, и в нём действительно нет почти ничего человеческого – и сюжет, и ситуации, и герои нарочито условны и схематичны, чувства заменены маниакальными страстями, язык так же нарочито сух и безэмоционален. А самое главное – создалось стойкое впечатление, что автор не то чтобы безумен, а скорее пребывает в состоянии безумного страха перед женским полом и всем, что с ним связано. Уж не знаю, кто его так напугал, из его биографии этого не понять, а жаль – интересно.

Женщины — это беда, это вериги духа человеческого. Кто относится к своему долгу серьезно, тот должен сбросить их, иначе он пропадет.

Эта мысль в разных вариантах постоянно муссируется и звучит из уст не кого-то одного, а как общий знаменатель текста. Главный женский персонаж, экономка Тереза, выглядит и ведёт себя как настоящий монстр. Да и все остальные женщины изображены далеко не с приязнью, даже те, что выведены как жертвы (жена и дочь привратника), самое большее – с презрительной жалостью. Несчастный Канетти, вместе со своими героями, мечтает отменить всё, связанное с полом:

Преодолеем ли мы когда-нибудь пол, подобно термитам?

…Любовь — это проказа, болезнь, унаследованная от одноклеточных,..

Почему нет ада? Надо устроить его. Для баб и бабников вроде тебя.

И всё-таки, если бы я поставила книге оценку «не понравилась» - это было бы неправдой. Потому что автор, несмотря на всю свою паранойю, безусловно близок к гениальности. Создать столь законченный шедевр, проникнутый и продиктованный собственным безумием, так логично выстроенный и полный (если не брать во внимание его фобии) умных, тонких, хотя и едких, наблюдений – это что-то! Стиль и язык романа безупречны в своей органичности, так же как и герои – одержимость каждого из них собственной безумной страстью выглядит всего лишь гротеском, квинтэссенцией, но никак не надуманностью. Абсолютно всё – как в жизни, только в несколько раз преувеличено.
За рекомендацию – спасибо smereka , роман без сомнения заслуживает прочтения.

Что роман об алчности, можно прочесть в любом анонсе книги.
Но то, о чём это произведение, - совершенно теряется в его рисунке, психологии и поведении героев, а главное - в нависающем мрачной тенью авторском присутствии.
От чувства омерзения я не могла избавиться с того момента, как поняла, что это не ирония Гоголя и не сарказм Салтыкова-Щедрина (с которыми мне привиделась схожесть вначале). Автор безжалостно жесток к образам всех своих героев, и только единственный персонаж выведен в конце книги не гротескным уродом, а просто сторонним: чтобы ещё раз подтвердить свежим и независимым взглядом то, от чего читатель уже давно находится в состоянии перманентного ужаса.
Все персонажи отвратительно уродливы физически и духовно. Их портреты словно списаны с полотен Босха, а духовный и эмоциональный мир - с гравюр Дюрера. Все герои беспредельно глупы, нелепы, подлы, одержимы и ослеплены каждый своей идеей и целью. Графичность, схематичность, ирреалистичность, доходящая до сюрреализма, свойственна и всему повествованию. Здесь образы всех героев придуманы и доведены до абсурда. Каждый существует в собственном замкнутом пространстве, не видя, не слыша и не воспринимая других. Всем им снятся фантастические и сюрреалистические сны, перетекающие в не менее фантастическую действительность, что зачастую ни герою, ни читателю уж и не понять, где явь, а где видения.

Отдельно хочется отметить отношение автора к женщине. Не к отдельным персонажам, которые написаны с предельно злой иронией, а к женщине, как части человечества.
Книга пестрит извергающимися из уст героев-мужчин декларациями неприятия женщин, которые чаще всего называются "бабами", :

"я докажу тебе, что ненависти заслуживают все женщины";
"Ты относишься к ним слишком серьезно, ты считаешь их такими же людьми, как мы."
"Женщины это беда, это вериги духа человеческого."
"Кто относится к своему долгу серьезно, тот должен сбросить их, иначе он пропадет."

И далее за этими никем не оппонированными репликами - призывы бить, пренебрегать,..
Не было, наверное, такого злодеяния женщины, засвидетельствованного историей или легендарного, которое осталось бы неупомянутым автором: Елена, Клеопатра, Пенелопа, Евдоксия, Гонория, Мессалина, Кримхильда, ..., богини Гера...

Материал был больше, чем его ненависть.

С жаром защищает герой право мужчины на "устранение" своей жены, призывая на помощь веcь свой бесплотный интеллект: восемь строгих «правил», которые Будда установил для монахинь, напоминая читателю, что Конфуций

"обходит их молчанием,траур по поводу их смерти кажется ему,.. ненужным и неуместным"

Произведение затянуто кафкианским бегом по ситуационно-психологческому кругу. Произведение очень злое, мрачное и неприятное. И это не тот случай, когда "автор силой таланта сумел показать потаённые, сокровенные уголки человеческих душ и заставил содрогнуться". Здесь автор искусственно создал нереальных героев, здесь я ощущала автора и его личную позицию в отношении каждого персонажа. И рассталась с книгой я с личной несимпатией к Элиасу Канетти.

Какая это необычная книга. Написана она в духе абсурда, но очень увлекательно. Начало нам предугадывает книгу-зануду, но чем дальше читаешь, тем хочется дочитать до конца и узнать чем закончится история. В романе нам повествуют об одном чудаке, для него существуют только книги, он живет только ими. К жизни он совсем не приспособен. А ведь это почти так со всеми одаренными людьми, для них только существует их дело. Есть еще люди, которые наслаждаются своим одиночеством , закрываются и ведут уединенный образ жизни. Мне очень жалко таких людей, краешком сердца, они все же хотят быть ближе к людям. Вот и наш герой решил открыть свою частичку души другому, он думал , что нашел такого человека, с кем он проживет всю свою жизнь. Он делает предложение своей экономке, но что происходит? А происходят совершенно абсурдные вещи, которые заставляют нас сопереживать нашему герою от души. Вся ситуация приводит к полному разладу между супругами, они перестают друг друга понимать и не хотят понять. Может все это и произошло из-за того , что их соединие было не по любви, а каждый преследовал свои цели. Далее следуют приключения героя. Кажется, что такого тупика нет выхода, но избавление приходит. Книга очень атмосферная, ощущаешь себя в книгохранилище ночью и ничего вокруг не замечаешь, только книга и Вы, но стиль автора оценит не каждый, но и многим придется по душе.

Я в сумасшедшем доме!

Книга, в которой ее герои, их поступки как нельзя лучше подходят под определение «театр абсурда». По версии, предложенной автором, на свете просто нет нормальных людей.
Однако, одни действительно больны физически, другие – только нравственно. Вторые – это больше гротескные, собирательные образы.

Диалоги впечатляют. Каждый разговаривает, не обращая внимания на собеседника. Каждый слышит только то, что хочет слышать, ошибочно или, так как ему удобнее, истолковав слова собеседника.
Ослепление выражено в непонимании, в нежелании понять другого. Ослепление собственными проблемами, желаниями, чаяниями. Потому и другое название этой книги – «Вавилонская башня» прекрасно отражает суть произведения. Проблемы современного социума, когда каждый, находясь среди людей и вроде бы общаясь, тем не менее, одинок, и нередко одинок, в силу личных препятствий, собственных воздвигнутых стен.

Книга-фантасмагория, которая вначале кажется забавной и ироничной, а в конечном итоге перерастает в трагедию, временами тягостно жуткую. Сжиться с безумными людьми и целиком раствориться в их химерах – не каждому дано. Общение с такими пациентами, от которых не знаешь что ожидать, что еще может предложить их нездоровый мозг – мучительно. Несмотря на то, что общение это было опосредованным.

Книга мощная и специфичная, моментами читающаяся взахлеб, моментами вызывающая желание бросить, сокрушительно воздействующая на мозг.
Книга, автор которой заслуженно получил Нобелевскую премию.

Когда человек видит не то, что есть, а то, что хочет; когда он отказывается видеть то, что его окружает - для Канетти это и есть форма слепоты. Его персонажи зрячие, но все же ослепленные. Они витают в иллюзорных фантазиях о себе, но влачат жалкую жизнь, строят изощрённые планы по обману других, но в итоге обманываются сами. Маниакальная жажда денег движет многими из них, они всегда во всем правы в своих глазах, когда другие всегда виноваты.

Главный герой Петер Кин - синолог, не занимающий никаких академических должностей, но признанный ученый, живет и работает в окружении своей библиотеки. Он ведет быт довольно скромный, и ничто ему не дорого так же, как его книги.

Тереза же немолодая экономка, которая ухаживает за библиотекой в доме Петера, умудряется устроить так, чтобы выйти за него замуж. Один думает о том, что обеспечил своим ненаглядным книгам уход, другая, что получит любовь мужчины и статус жены, и, самое главное, финансы и капитал.

И когда эти двое окончательно перестают слышать друг друга, начинается такая свистопляска, что я хваталась за голову. И смешно и жутко было наблюдать за диалогами этих двух. Воистину, вавилонское смешение языков. С другими персонажами происходит ровно то же самое. Все они воспринимают реальность через своеобразные фильтры в своем сознании. По итогу мир, в котором они живут, существует исключительно в их головах.

И хотя их слепота не физическая, каждый из персонажей наделен ярко выраженными телесными особенностями. Кин - худой, словно скелет: настолько, что для окружающих он теряет человеческое достоинство. Он, как его назвали, "длинное ничто". У Терезы самый главный атрибут - синяя накрахмаленная юбка. Она практически часть ее тела, ее сила. Привратник - рыжий и имеет большие кулаки, которые сочетаются с его злобным тираничным характером. Фишерле - горбатый карлик, вообще "половинка человека". Это такие телесные метафоры искажений.

Персонажи как будто немного неполноценны, но сами считают неполноценными других. Они все больны крайней формой мизогинии, и единственная женщина среди них не является исключением. Ни один из них не способен встать на чужую точку зрения, что порождает кривизну и искажения в их взаимоотношениях и взглядах на мир.

Этот текст обладает многочисленными достоинствами, но мне было с ним очень тяжело. Я не ожидала, что он затянет меня в такую трясину человеческого помешательства и жадности. "Ослепление" называют продолжателем традиций Кафки и Джеймса Джойса, и это у него действительно есть. Это очень богатый текст, он полнится яркими образами, приемами, потоком сознания. В нем строгость замысла и стиля граничат с яркой образностью и гротескной гиперболизацией характеров героев.

Канетти исследует власть и массу, толпу и крайности. Это не легкое чтение, но я не жалею, что ознакомилась с этим романом. Монументальная вещь.

Гениальная книга со сложной судьбой... Элиас Канетти написал её в 30-ые годы, а через 40 лет получил за неё Нобелевскую премию. 40 лет мир пытался понять эту книгу... Это история о безумном учёном, навсегда ушедшем в свой внутренний мир. Учёный-синолог разговаривал запросто с древними китайскими мыслителями, а когда шёл по улице, у него высыпались из головы книги. Его кухарка после смерти жены учёного узурпировала власть в квартире и хочет избавиться от книг - единственного, что есть у учёного. Очень жалко дядьку. Книга замудрёная, но читается легко после всяких Фришев, Брохов и Джойсов...)))