Живое кладбище

Давно хотела узнать, что за книги пишет Мамлеев, ибо Сорокина, Масодова и прочих, стоящих с ним вроде как в одном ряду, я уже испробовала. Но, кажется, я разочаровалась. Может, конечно, в этой самой известной книге Мамлеева кроется слишком умный для меня замысел, который я не расшифровала, может, мне не хватает каких-то знаний и образованности, чтобы понять, о чем это все было. Но пока я склоняюсь к тому, что это просто так и ни о чем. У нас есть странная семейка и ее близкое окружение, про жизнь этих людей нам и будут рассказывать. Есть Федор, убивающий людей просто так. Есть его сестра Клавдия, использующая живых гусей в качестве фаллоимитатора. Есть мальчик, поедающий сначала свои прыщи, а потом и себя как такового. Есть еще мужик, убивающий множество лично зачатых младенцев в утробе матери, пробивая им лбы сами-понимаете-чем. Ну и еще толпа людей разной степени трэшовости. Периодически они все пускаются в рассуждения о жизни после смерти и о метафизике (вещь в себе и вещь как мы ее видим - вот это вот всё). Но не особенно умно рассуждают, как по мне - во всяком случае, я не могла связать то, что они делают, с тем, что они говорят. В моем представлении весь этот трэш должен быть какой-то аллюзией, художественной иллюстрацией, гротескной картиной каких-то мыслей и идей, но, повторюсь, я их не распознала. Сначала еще интересно было читать, когда я ждала, к чему же ведет автор. Но потом поняла, что ни к чему не ведет, и стало скучно)

Это произведение Ю. Мамлеева я прочитал благодаря этому сайту LIVELIB. В свое время, в конце 80-х, когда в литературных журналах начали публиковаться произведения писателей эмигрировавших из СССР, фамилия Мамлеев почему-то прошла мимо меня. И только спустя много лет, я случайно просмотрел документальный фильм про этого писателя. И долго, долго к ОБЯЗАТЕЛЬНОМУ ПРОЧТЕНИЮ значилось в моем литературном будущем. И вот уже на этом портале я сортирую все произведения Мамлеева по популярности и выхожу на роман «Шатуны». Читаю рецензии. Всем кто пишет рецензии – СПАСИБО! Понял- надо читать!
Впечатляющий роман.
По началу я читал настороженно (отрицательные рецензии сказались), но после истории о женитьбе родителей главного героя - Федора, стало ясно - что произведение по мне.
Все эти жуткие убийства (которые совсем не смакуются, как в других произведениях) это антураж, декорация – это все постепенно уходит на второй план. А на первый план выходит «избиение» сатирическое издевательство и зашкаливающий сарказм. Что писателю не угодили и в чем провинились метафизики?
Особенно хочется отметить следующие моменты (впечатлили):

• Филосовски-эротические переживания А.Барской
• Образ самовлюбленного Извицкого
• Сатирически изображенный сюжет мифологической истории о Леде и Лебеди

  Всем, кто желает расширить свои представления о безграничности и многогранности литературного творчества РЕКОМЕНДУЮ.

Когда стоят "непонятно-осенние дни" среди лета, и нет им конца, помнится ли, что такое лето, что оно всё же где-то есть? Верится ли? И имеет ли смысл верить, помнить, знать, когда невозможно из собственной осени выбраться? Когда собственная осень - это и есть твоя объективная внешняя реальность. Ибо нельзя жить в двух реальностях сразу. И тогда кажется: "мир проклят". И так кажется не только тебе. В случайных знакомых ты находишь своих. Да много их тут своих. Чем "осень" холоднее, тем отчаянней ищешь тепла у людей, или просто сопричастности, сочувствия, со-ощущения со-проклятости.

Этот текст может надавить ни на одну, так на другую больную мозоль. А это не приятно. Автор разболтал в стакане осадок шокирующей правды (в частности это касается болезней) - то о чём не хочется думать в повседневной жизни, когда тебе посчастливилось не ощущать свою жизнь проклятой. Когда жизнь - изначально по натуре своей - смена четырёх времён года, а не извечно "непонятно-осенняя". Что могло случиться "с погодой"? Какое такое проклятье?.. Отчего небесная канцелярия так жестока? Небесная канцелярия не сообщается с людьми человеческим языком. С контактом плохо. Она просто как непримиримое ЖКХ отключает "электроэнергию" без предупреждения... А кто прав, кто виноват, и что делать... Герцен знает... Под гнев ЖКХ... ну то есть небесной канцелярии... или что там ещё... попадают и хорошие и плохие и виновные и не очень... А что происходит без света, во мраке? Люди, такие как Людмила (людям милая) ищут и находят Свет в себе. Свет может вывести тебя куда-то, где твоя душа найдёт иное применение, ибо неуютно ей становится среди теней. Либо - остаться с любовью и болью за людей. Это уж - кому как...

Шокировало хладнокровно-циничное убийство и устранение трупа в семье Вольских и некоторые другие моменты. Да, тут есть перегибание палки, но спроста ли? Самый искусный перегибатель палки - не писатель, а сама жизнь.

Автор то грустно и понимающе иронизирует, то просто серьёзно констатирует, шокирует, а позже поэтизирует - как-будто поёт вместе с героями русские песни и читает Блока о России - и делает это определенно талантливо, как ещё никто не делал...

По словам самого Ю.Мамлеева "Большая литература, какие бы жуткие вещи в ней ни изображались, обладает свойством катарсиса, то есть очищения. Это происходит в силу таинственной природы подлинного искусства", и это в полной мере относится к его книге "Шатуны".

Его герои – либо жалкие маргиналы и деграданты либо интеллигентски-вечноищущие; живущие в глубинах своего бессознательного и пытающиеся примирить его с сознанием на фоне неприглядного бытия.
Вначале сюжет и персонажи кажутся гротеском и эпатажем в гоголевско-щедринском духе, который захватывает и делает монстров и идиотов не такими страшными и мрачными, как если бы книга была открыта и читалась наугад, со случайного места. Но при продвижении по тексту обнаруживаешь, что всё не так просто: что это не традиционная насмешка над юродивостью социума и не простое утрирование неприглядности родного бытия.
Книга глобальна и космополитична.
Центральной темой произведения является тема смерти. И через неё Мамлеев рассматривает борьбу и соотношение духа и плоти, связь между временным и вечным, связь "Я" , Бога и религий - темы, с которыми человечество сталкивается с момента самоосознания. Почти все герои - мыслители, подозревающие о существовании великого Нечто и осознающие свое существование лишь как путешествие к нему.
Петя, поедающий самого себя, Федор Соннов - вначале реальный, а ныне метафизический убийца , воплощающий мысль: если жизнь души дольше, чем жизнь тела, то отходящая душа жертвы есть нить, связующая с потусторонним миром, учёный , осознавший, что мысль его умерла, эстетствующий интеллигент, понявший, что высшее наслаждение может дать только любовь к себе и соитие с собой, интеллектуалы, подводящие под животное народное мракобесие теоретическую основу, скопцы, простонародные тантристы и просто юродивые,... сонм оригинальных ярких персонажей, разного рода психопатов для невнимательного читателя - на самом деле лишь антураж для главного: постановки вопросов, поиска ответов и главного вывода, который Автор делает в конце: "скрытому миру ... нельзя даже задавать вопросов".

• А я Убивашка. Потому что всех убиваю...

Эта фраза не только отражает мое впечатление от "Шатунов" (в точности как с чтением маркиза-затейника: оторопь, омерзение, "он пугает, а мне не страшно"), она еще и единственная в книге, которая рассмешила. Ты посмеяться, что ли, брала? Нет-нет, как можно, представление о Юрие Мамлееве имела заранее, пыталась читать его рассказы с год назад, да так на втором и отложила. Метафизический абсурдизм не принадлежит к категории вещей, которые мне интересны. За абсурдом возьму Кафку, трагические монстры которого порой более человечны, чем люди, а за метафизическим реализмом, буде душа попросит - да хоть Селина. Я осознанно заостряю внимание на определении стиля, отличном от данного автором и поддержанного критикой. К какому бы то ни было реализму "Шатуны" не имеют отношения.

Это сюр в чистом виде:

• абсолютно лишенные логики действия и перемещения персонажей внутри романного пространства;
• не нарушенная даже, а разрушенная до основания каузальность - причинно-следственные связи в повествовании не работают;
• искаженные песпективы, которые могли бы навести на мысль о пространствах Эшера, но изысканности картин нидерландца тут нет, скорее шизоидная геометрия Лавкрафта.

Убивает, потому что более всего желает постичь сущность посмертия и еще, в силу предельно искаженной религиозности, считает жертв своими проводниками и предстоятелями в загробной жизни, что-то вроде: жизнь - это ад, я сейчас помогаю вам выйти из нее, а вы ужо там за меня порадейте. Семья сонновских соседей Красноруковых совершенная кунсткамера: скорбный умом дед Коля; сексуальный террорист-детоненавистник Паша; его похотливая идиотка жена Лидочка; Петя, все время соскабливающий с себя грибки, лишаи, прыщи и поедающий всю эту клинику, а под конец съевший себя самого (метафизический абсурдизм или вы по-прежнему настаиваете на реализме?); четырнадцатилетняя девочка Мила, которая позже влюбится в скопца Михея и станет проводить время, вылизывая его зад.

Наскоро разделавшись с Красноруковыми, неутомимый автор приведет в дом Сонновых квартирантку из Москвы, тонкую хрупкую красавицу Аннушку, которая окажется худшим монстром - введет Сонновых в мир высокой философии и метафизики (ну, на доступном им уровне). Я почти убеждена, что в образах "метафизических": Падова, Извицкого, Рёмина - Мамлеев вывел членов собственного кружка или идейных оппонентов, но за давностию лет все это совершенно утратило актуальность и попытки установить реальных прототипов разбиваются о железный аргумент: зачем?

Отдельного разговора заслуживает куро-труп, в прошлом религиозный мыслитель Андрей Никитич Христофоров (говорящее имя, "несущий Христа"), единственной мотивацией веры которого писатель видит страх перед неминуемой и скорой смертью, он-де, надеется задобрить смерть собственной благостностью, своего рода Соннов наизнанку). Омерзительная метаморфоза Христофорова шокирует не больше прочих маргиналий книги, но некий извращенный нравственный садизм не может за ней не просматриваться. Вывернутое наизнанку и оплеванное достоевское богоискательство. В этой связи не могу не вспомнить "Свечку" Золотухи, на которую "Шатуны" оказали огромное влияние, но Валерий Александрович, к его чести, пытается восстановить мировую гармонию, выбитую из равновесия талантливой и предельно деструктивной прозой Мамлеева, отталкиваясь от нее, выстраивая новый храм. За попытку спасибо, но на шатком основании крепкого здания не выстроишь.

А все же, почему "Шатуны"? Сам Юрий Витальевич объяснял название поведением персонажей, копирующим повадки поднятых среди зимы из берлоги медведей, бессмысленно беспощадных ко всему, что встречается на пути. Но мне представляется более естественной работа разрушения, расшатывания основ, инструментом которой он послужил с этой книгой. За что гореть ему в аду до второго пришествия. Каждый выбирает для себя.

Такие книги очень тяжело читать, когда у тебя в семье происходит что-то не совсем хорошее. Ездишь каждый день к 80-летней бабушке, отвозишь ей продукты, лекарства, вызываешь врача, скорую, каждый день с самого утра звонишь и спрашиваешь " как ты себя чувствуешь? Как ты спала? Какое у тебя давление? Что сказал врач? Что тебе привезти?". Споришь, уговариваешь завтракать и вообще просто есть, упрашиваешь пить таблетки, умоляешь не перенапрягаться, не подыматься лишний раз... И, конечно, думаешь о том, что жизнь быстротечна, молодость не вечна, время не обернуть вспять. А параллельно, значит, листаешь в телефоне Мамлеева и тихо офигеваешь насколько мужик оторван от быта и приближен к эмпиреям. Мой отец всегда приговаривал "за сапку - и на буряки!". В смысле, тяжелый физический труд, вроде погрузки/разгрузки вагонов, а в случае их отсутствия - пару десятков гектаров колхозного поля со свеклой, которую нужно полоть, благотворно, прямо-таки чудодейственным образом влияют на моральное состояние человека, облагораживают и вытесняют из головы всякую фигню. Ну, не суть, художникам тяжелое подымать нельзя, художник так видит, а почему зрителя перекосило - ему не интересно. И вот в том цейтноте, в котором ты мечешся несколько безумных и бесконечных дней, ты ловишь себя на мысли что тебе на ум приходят не совокупящиеся мертвецы Мамлеева, а... хорошее. Все те моменты искреннего, безграничного счастья, такого, какое мы можем испытать только в детстве, того, которое дарят нам любящие нас и любимые нами близкие люди, того, о котором вспоминаешь при виде памятных безделушек и мелочей. И читать Мамлеева становится по-настоящему тяжело. Не потому, что тревожные мысли в реале накладываются на размышления автора и усугубляют твое состояние, а потому что Мамлеев, при схожей теме для размышлений, настолько от тебя далек, что слова текста вязнут как в вате.

Человек - интересное существо. Мы постоянно задаем вопросы: "а для чего это?", "а почему то?". Мало того, мы еще и записываем умные мысли для потомков. Вообще о том, чтобы "оставить след в истории" у человечества целый пунктик. Зачастую нашим продолжением в будущем должны стать наши дети, поэтому мы вмешиваемся в их жизнь, стараемся уберечь их от наших ошибок или направить по тому пути, который по какой-то причине был закрыт для нас, называем именами ушедших родственников, надеемся что род наш не прервется, ну и по мелочи отравляем им жизнь от большой любви и заботы. Реже мы пытаемся сохранить наши мысли, идеи, знания, наши дела, которые наверняка принесут пользу нашим потомкам. Ну а иногда кто-то самый умный решает - гулять так гулять!, эпатируем публику! Герострат сжег храм Артемиды в Эфесе? Вот и мы чего-нибудь этакого...!

Научные знания, технологии, свидетельства эпохи, философские размышления... А при чем тут Мамлеев? Я сейчас выскажу только свое мнение, но я не считаю, что произведения Мамлеева достойны того, чтобы пережить целые поколения. Мне жалко безвинно убиенные на это деревья. Для меня в книгах Мамлеева не нашлось ни утешения, ни ответа на вопросы. Мне не хотелось искать это там, среди совокупляющихся стонущих и плачущих полутрупов, замурованных в стенах котов, смертельно больных сумасшедших, младенцах, убитых ошпареным кипятком членом и т.д. и т.п.

Человечество давно задает эти вопросы:
Для чего мы живем?
Что ожидает нас после смерти?
Почему жизнь человека полна мук и потерь?
Все религиозные системы - существующие, и уже забытые всеми, кроме ученых, представляли предназначение человека на земле и его судьбу за чертой по-своему, формируя четкие и однозначные моральные ориентиры. Жуткое чудовище Амат древних египтян, сидящее у весов бога Тота в ожидании, когда сердце очередного умершего будет признано судьями тяжелее перышка правды. "Я давал хлеб голодному, воду жаждущему, одежду обнаженному. Я не причинил зло ни одному человеку. Я спас увечного человека от того, кто был его сильнее. Я рассудил двоих к их общему удовлетворению. Я был почтительным к своему отцу, предупредительным к моей матери. Я не взял ни одной вещи, принадлежащей другому человеку. Никогда и ни о ком я не злословил. Я говорил правду, я исполнял правосудие",- клянется покойный под равнодушными взглядами 42 судей, а сердце-то взвешивают... Библейская притча об изгнании из рая: "Ныне проклята из-за тебя земля: в муках будешь ее плоды добывать. Колючие кусты она тебе произрастит, полевою травою питаться будешь и в поте лица добывать свой хлеб. И вернешься ты в землю, из которой был взят, потому что ты пыль и вновь станешь пылью." и десять заповедей в нагрузку. Философские школы и течения, пытающиеся объяснить наши жизни, наше предназначение с точки зрения науки, ведь по выражению Гегеля, "рели­гия имеет общее содержание с философией, и лишь их формы различны".

Проблема только в том, что все они могут высказывать гипотезы. Человечество пока еще не придумало способ отправлять исследоваетелей на тот свет, возвращать обратно и скурпулезно сверять показания. Или же подсмотреть в записной книжке Бога что он там на полях в шестой день Сотворения мира написал? "Безнадежный случай, легче усыпить"? Ой-ой-ой!!!! Срочно засекретить! Так и Мамлеев высказывает лишь свое видение, и оно, вот прям сюрприз-сюрприз!, жуткое, отталкивающее и мерзкое. Зацепило?

Но в отличии от религии, Мамлеев не дает надежды: "делай так и так, и после смерти тебя будет ждать лучший мир". Мамлеев не анализирует сюжеты своих книг с точки зрения науки. Он даже не претендует на какую-то псевдонаучность и конструктивность. Он просто пишет художественный текст - бессюжетный, полный мрачных, отталкивающих, тошнотворных деталей. Так же как художник рисует на холсте. Кто-то в реалистичной манере, кто-то - в стиле импрессионизм, да еще и фекалиями.

Может быть, в 60-е годы ХХ века, да в СССР, "Шатуны" Юрия Мамлеева были шокирующе свежи и новы. Может быть, для 1993 г. "Крылья ужаса" таки ужасали. Но уж "Мир и хохот" в 2003 году явно не эпатировал. "Элементарные частицы" Уэльбэка появились в 1998 г. Сейчас так пишут вполне благополучные и обласканные критикой писатели с мировым именем, и, не побоюсь этого слова, такое - модно.

Вот рано господин Мамлеев родился, поспешил. Сейчас был бы "русским Уэльбеком" и в мейнстриме. Увековечил бы собственное имя для потомков...

Вывод: книга очень и очень на любителя, коим я не являюсь. Полезности меньше, чем в произведениях лауреата премии Роскон в категории "Фантаст года" Елены Звездной.

Дэмьен Херст. Жадность к наживе, 2003. Смола, коровья шерсть, канат, веревка, крючок, кровь, иракские деньги, зеркало
Вот так мне опротивело современное искусство...

У вас бывает такое, что, прочитав пару абзацев, вы понимаете, что книга будет великолепной? И великолепной она будет чисто по вашим ощущениям? Вот именно это и случилось со мной ещё при чтении предисловия "Шатунов". В принципе, не важно, какой сюжет будет у книги. Важно, какие ещё метафоры и эпитеты придумает автор.

Честно, я даже не знаю, с чего начать более детальную рецензию, так как мне кажется, книга неописуема. Её надо читать, чтобы осознать всю красоту слога Мамлеева. У нас есть условный главный герой - Фёдор Соннов. Почему условный? Да потому, что каждому персонажу автор уделяет внимание. Но начинается всё именно с Фёдора, а именно - с его бессмысленного убийства какого-то прохожего. С первого же акта читатель понимает, ЧТО его ожидает на страницах данной книги и понимает, что Фёдор выступает в качестве приправы для остальных. Анна Барская с её компанией садистиков во главе с Падовым говорят много интересных мыслей. Извицкий просто добил меня себялюбием, кажется, я таких людей не раз встречала в жизни... Клавуша с гусями и куротруп достойны отдельной похвалы.
В данной книге на одной странице можно увидеть философию, метафизику, сюрреализм и жёсткий реализм с физиологическими подробностями. Рассуждения о вещи в самой себе, любви к своему "я", поиски своего истинного "я"; скопизм, солипсизм, достоевщина - это мааааленькая часть всего того гротеска и абсурда, который есть в книге. Персонажи встречаются, мракобесят и расходятся, а читатель остаётся в шоке, но в шоке приятном.

Подобная литература сильно на любителя, но я теперь на веки останусь под впечатлением. Такого потока метафизической философии, сдобренного чернухой-бытовухой вряд ли я в ближайшее время увижу. Я бы назвала всю эту книгу "Мракобесие со стилем", помоечная романтика которой обволакивает навсегда.

Да ну его, шатун какой-то. А я не люблю шатунов. Шатунов - отстой (с) КВН

Это, пожалуй, худшее, что я вообще читал. Тем более странно, что кто-то называет Мамлеева достойным продолжателем дела Достоевского. Фёдор Михайлович своё дело начал и закончил, а Юрий Витальевич взялся в своём романе за нечто совершенно иное. Мне этот беспросветный ад напомнил рассказы "Зло" Семёна Подъячева и "Бездна" Леонида Андреева. Но там реальность происходящего производит неизгладимое впечатление. А здесь какой-то театр уродов, один другого краше. Они постоянно подхихикивают, подвывают, кривят своё личико и вызывают непреодолимое отвращение, а их диалоги потрясают воображение. Есть, впрочем, и один плюс: после такого что ни читай - всё кажется шедевром.

«Как с того света», — почему-то решил он и уставил свой холодный, пронизывающий, точно парализованный взгляд на ее беленькой, нежной шее.
— Что, нравится?! — вдруг спросила она, заметив этот взгляд. Федор как-то трупно пошевелил толстыми пальцами. И усмехнулся.
— Не то слово, — вымолвил он.
— А какое же?! — Анна с легким любопытством оглядела его.
— Скелет, — ответил Федор, уставившись в стол.

• Садитесь, Николай. Рассказывайте...
• Что вам рассказать? - улыбнулся Николай.
• Как это что? - в свою очередь улыбнулся профессор Мамлеев - рассказывайте о впечатлениях!

• Профессор, я не приду завтра.
• Почему же? - Мамлеев поднял взгляд.
• Вы сами уже говорили, что неисчерпаем ресурс мыслей у труда этого... Да не хочу я больше. Пойду лучше говна поем.
• Хм... А знаете, это тоже не так и плохо. Для того, в том числе, и писалось...

Вольный финал романа