Живое кладбище

Мамлеева надо читать медленно и вдумчиво. И чем медленнее и вдумчивее - тем, наверное, лучше. Ибо тогда за текстом видимым, за строчками обычными, проявится сокрытый смысл слов, междустрочье.
Я Мамлеева читала достаточно быстро, потому, может быть, по большей части осталась я в ощущении "что это было?".

Собственно, все три романа о поисках высшей сути, вечной жизни, попытках найти то запредельное, надмировое, которое, возможно, и недоступно человеческому разуму, поиск своего "Я" - в его высшем значении, значении бессмертном, непрерывном, его обособленности от всего, что не-Я.
Действие всех романов происходит в России, хотя бы частично - в Москве. Это обычные дома, улицы, грязные пивные, кладбища, природа (в первую очередь, конечно же лес). Герои - это либо простые люди, у которых метафизическое идет из нутра, они с виду просты как две копейки, с мутными глазками,
но изнутри они чувствуют глубоко и очень многое, а некоторые и ищут. Другая категория - это интеллигенция, которая знает и правильную терминологию, и умеет умно говорить, и обсуждает метафизические поиски, и, то ведет за собой "простых", то идет за ними сама.

Самый шокирующий роман из трилогии - "Шатуны". В нем простой мужик Федор Соннов ищет душу, то, что есть человек, убивая других. Убьет - и разговаривает. Вопрошает: где ж ты? Позже он знакомится с интеллигенцией и через какое-то время, приходит к мысли, что если кого и убивать, то только вот таких - "метафизических", остальные все равно мертвы. Вот эта мысль, что остальные мертвы будет прослеживаться и в других книгах, но это я отвлекаюсь. В общем, в "Шатунах" много трупов. Собственно, сами шатуны , как разбуженные внезапно среди зимы медведи, ходють, ищють, а ничего им нет, ибо зима. Вот и жрут, что подвернется. Ну, то есть, ходят, ищут высшего знания, а его ни у кого нету. Вот и как тут жить? Приходится вертеться так, как сможешь.
Другой примечательный герой этой книги - Петенька - питается собственными угрями, прыщами и коростами. Съедает сам себя, боясь даже легкого ветерка, чтобы не проник в него, в его драгоценное Я посторонний мир. Петенька мерзок так, что мне хотелось мыть руки,глаза и полоскать горло. Но оно же - абсолют любви к себе, погружения в себя, гротескная аскетичная фигура, которую почти никто не замечает, но те кто видит - завидуют.
Третий запомнившийся особо - Женечка Извицкий, у которого любовь к высшему Я перешла в безмерную любовь к себе в телесном и эротическом смыслах. Женечка стал доходить до оргазма от одного прикосновения к себе. Весь мир ему стал казаться его телом (или восприниматься через собственное тело? - честно говоря, не очень поняла). Тоже доведенный до абсурда принцип любви к Я, на фоне всех остальных шатунов, смотрящийся благолепно и почти весело.

"Мир и хохот" это такой гротеско-абсурд (а что в этой трилогии не оно?), в отличие от "Шатунов" практически невинный: в нем никого не убивают. У Аллочки пропадает муж Стасик и вот с компанией метафизических друзей, под чаи и наливочку, рассуждения о России и ее особом пути, в поездках из Москвы в Петербург (и обратно), через новые знакомства, Алла ищет потерянного супруга. То он оказывается трупом, то ожившим, а в итоге - игрушкой неведомой силы, мощнее которой нет, и которая его явно захватила случайно. А потом выплюнула. Ну и радуйтесь. Тут действительно можно хохотать. Хотя бы над трупом, который пропал перед самым выносом тела, когда коллеги и иже с ними уже организовали роскошные похороны. Или над бесконечными чаепитиями. Или над кошками, которые вечно трутся около героинь и постигают Неведомое лучше людей. В целом же, как и в Шатунах люди ищут что-то запредельное и так же тоскуют от того, что оно недоступно. В этом романе ярче раскрыт страх смерти, потери своего тела, как неотъемлемой части Я, страх того, что там, за границей смерти ничего нет, а тело - вот оно - родное, надежное, основа и якорь, пока есть оно, есть любовь к нему, понятно что есть Я и в чем оно существует. Если коротко, то описан страх трансформации и страх неизвестности. В этой же книге сильнее проявляется и христианство. Появляется тема бренности мира. Рано или поздно - все рухнет. Но разве это мешает гонять чаи, пировать и радоваться? "Этот мир, по сути, - черная дыра. ... У нас, в Рассее, к черной дыре идут лихие люди. ... Они пляшут у самого обрыва в черную пропасть". Под концом мира автор понимает самый прямой конец: "Творения вообще, конец всех вселенных".
В "Шатунах" христиан два: А. Христофоров, которого в определенных кругах считают учителем, и которой сходит с ума от страха смерти (оценили, да? единственный верующий - превращается в куро-трупа от страха смерти. Куро-трупом прозвали старичка Христофорова, после того как его дух куда-то свалил, а тело стало вести себя как курица). Второй - Алеша, сын этого старичка, непонятное поведение которого лишь оттеняет поиски (как бы ужасны они ни были) и интеллигентными, и нутряными метафизиками высшего смысла.
В "Мире и хохоте" христианка не противопоставляется "метафизическим", скорее православие уже показано как один из путей к высшему, имеющий право на существование, но не замещающий другие пути.

От "Крыльев ужасов" осталось ощущение, что это заключенные в некую форму отрывки того, что не вошло в "Мир и хохот": любовь к телу, боязнь смерти, и жажда бессмертия, невероятная сексуальность как проявление любви к своему физическому я, Россия и Рассея, бесконечные чаи, наливочки и разговоры. Убийств два, и оба даже не из поиска Истины, Абсолюта или Души, а от голода или ревности. Неинтересные, в общем, убийства. Сама книга - можно сказать без начала и конца: эпизоды из жизни обитателей дома №8 Переходного переулка (да, название говорящее).

Если говорить в целом, то Мамлеев пишет о том, что наш мир слишком маленький, слишком ограниченный. Есть некоторое (небольшое) число людей, живых людей, которые ищут возможности этот мир расширить. Выглянуть за границы. Ищут разными путями, в т.ч. и страшными. Ищут, полагаясь на чутье и/или разум, ищут "от нутра" или "от головы". Но главное - что ищут. И мир этот - такой привычный, со всеми своими родненькими и привычненькими ужасами и радостями, на самом деле не такой уж знакомый. Есть у него и изнанка темная, и что-то над ним, неведомое, но от этого лишь более страшное, то нечто, которое может играть нами как щепками. Но не надо расстраиваться: даже нагрешивших, где-то там, в неведомой дали Космос, или Абсолют, или Бог, перемолов, таки выплюнет в новую жизнь. Так что, товарищи, продолжаем плясать у пропасти с чаем и наливочкой! Впрочем, доводить свою жизнь до гротеска - как доводит своих героев Мамлеев - таки не нужно. Ни к чему это.

Из описания книги.

Такие умные слова «метафизический реализм», «афористичное определение» — это вообще что? Оказывается, АО - это «краткое и содержащее оригинальную мысль в отточенной форме».
Не знаю, что тут литература «конца света», но это литература мерзости. Начнем по порядку.
Это трёхтомник, ну да логично – три романа внутри: «Шатуны», «Крылья ужаса», «Мир и Хохот». По идее, герои там не связаны между собой, поэтому, в каком порядке вы читаете, сильно большой разницы нет.
Пожалуй, я расскажу самые «интересные» моменты, которые меня подожгли больше всего.
«Шатуны».
Очень интересное вступление.

Фёдор Соннов (грузный мужчина лет сорока имеет не очень приятную наружность, мысли его обращены в себя, иногда акцентируясь «где-то внутри живота») ездит в электричках, под настроение убивает людей.

Фёдор был зачат во время изнасилования, перед этим его мать чуть не зарубила его отца топором за сомнительные богатства. Есть сестра Клавдия.

У Клавдии во второй половине дома живут очень «специфические» соседи. Муж (Павел) и жена (Лидочка), которым нравится совокупляться постоянно, жену особенно "торкает" на мусорных кучах, а мужа пугают чужие дети и он навострился абортировать жену на поздних сроках протыкая членом головку плода (сначала он делал это во время родов, но потом начиная с 7 месяца). При слове «дети» мужчина грыз себе руки. Ещё там живёт подросток (как я поняла).

Фееричные знакомства, да? Но, это ещё не всё!

Вот на этом моменте мне стало дурно. Ладно Павел и Людочка (люди, очень сомнительной интеллектуальной сохранности) не плодились, то есть мне жалко детей, но вряд-ли их наследники были бы гениальны или хотя бы счастливы. Так что я «за» то, чтобы такие не размножались. НО! Тут обижают котеек, которые не виноваты ни в чьём слабоумии и не могут защититься от таких извращенцев.
В целом, первый том мерзкий, отбивает желание читать вообще и этого автора в частности. Очень хочется подвергнуть сомнению адекватность автора, но я обычный читатель из массы и могу только гневно сопеть.
«Крылья Ужаса».
Главная героиня часть детства проводит, наблюдая за совокуплениями «гниющих» (видимо, неизлечимо больных) людей, подкармливает их и смотрит как мужчина добавляет себе в чай сперму чтобы «вкусить бессмертия». Переезжает в очень странный дом, где-то на границе с потусторонним и знакомится с обитателями этого пристанища. Потом пытается «отмолить» мерзкую мертвую бабищу от ада. Всё, что из этого получилось – прочитаете сами.

Впечатления. Менее отталкивающая книга, по размеру небольшая (главное достоинство этого произведения). В этот раз я могу не звать моих любимых мужиков, после которых пропадает память – это уже прогресс для автора. Ну а теперь к третьей книге.
«Мир и Хохот».
Самая большая по объёму книга. Как мне показалось, это менее мерзкопакостное (по сравнению с первым) произведение, либо я уже привыкла к этим «выхаркиваениям» слов, «надрывным воям» и прочей мути. В книге две главы. Аннотация даёт краткий пересказ первой части. Муж (Стасик) сбегает от своей жёнушки в зазеркалье, а остальные начинают его искать. Мелькают лица, люди, ситуации, прослеживается сюжет, но, как и прежде, обрывками.
Подведем итог. Этот трёхтомник очередной сборник мерзости и графоманства. Ещё один автор отправляется в папку «читать нельзя» и с напоминанием, что котиков обижать не рекомендуется, а жить надо читая добрые сказки. Кроме шуток. Все три книги рассказывают ужасные истории, при этом жестокость и мерзость совершенно бессмысленные – зло ради зла. Весь трёхтомник навевает скуку, но при этом на ночь читать такое не рекомендуется. Несчастные младенцы и котики снились мне в кошмарах ещё неделю.
Аннотация и Википедия утверждают, что автор (Мамлеев) очень известный в России и за рубежом человек, работы его опубликованы на нескольких языках. А по итогу что? Изначально на английском вышел роман «Шатуны», потом переведены 4 (четыре) текста на французский, было несколько театральных постановок, но подробности не найдены.

PS Кроме всего прочего, меня очень расстраивало слово «Рассея».

Единственное пояснение про это ужасное слово. Вообще, у каждого автора есть обороты или действия, которые переходят из книги в книгу. Например, «накрылось кровавой пилоткой» - мелькает в серии «ИЧЖ». А у Мамлеева, это слово «Рассея», завывания, герои поют, в разных книгах по разному, но музыкально выражают свои мысли и преобразуются во что-то иное в наших глазах.

Это была вторая книга в моей жизни, дочитывать которую я не вижу смысла. Причем, какая была первая -- я не помню.
Странные персонажи, поведение и диалоги которых я не могу объяснить ничем, кроме как желанием намеренно вызвать отвращение у читателя. А это, в свою очередь, объяснить невозможно ничем -- никакой идеи за всей этой писаниной я не увидел. Видимо, необходимость очищения, которой должна обладать большая литература, о которой говорил Мамлеев, мне пока не требуется. Или у меня другое понятие о большой литературе.
Неуклюжий, чудовищно громоздкий язык. Сочетание несочетаемого в одной из своих ужаснейших форм.
Обидно, что по таким образчикам многие судят о современной русской литературе.

То ли не мое, то ли невовремя.
Первое - потому что я всегда была скорее равнодушна к играм на тему славянофильской хтони или православного мракопомешательства, второе - потому что стеб там лезет из всех щелей, а стеб сейчас в меня категорически не лезет.
Читается легко, да и размер небольшой - но дочитала скорее на автомате, интереса так и не появилось.
Единственное, что отметила (как занимательный факт) - насколько пересекаются гротескные сцены здесь и в тех же только что прочитанных "Благоволительницах", пусть и написанные под разным углом, в разное время, разными людьми, в разных странах. Ох уж эта вывернутая нутрянка.
Ну хоть гештальт закрыла, больно долго висела книга в очереди на чтение.

Впервые вижу, читаю под одной обложкой такое концентрированное собрание мракобесия под личиной чего-то мифического, немного может даже магического. Но нет, это не любимый мною магический реализм, это как утверждает сам автор - метафизический реализм. Все происходящее восринимаеться как фантасмагория, как бред обдолбанного наркомана или полет мысли прокуренного режиссера артхаусника.
Люди по своей природе порочны и часто тянуться к такому болоту какой цветастой тиной произратает буквально с каждой страницы романа. Быть может в нас при этом говорит далекий предок, для которого не стоял моральный вопрос убийства, насилия или секса.
Знакомство с книгой произошло случайно, кто-то обронил заветное "никогда не читайте Шатунов Мамлева, никогда слышите? Шатуны! Мамлеев! Запомнили?" И естественно я запомнил и прочитал, теперь тоже самое говорю другим подозревая что тем самым создаю нехилую рекламу для этого романа. Напечатайся он подпольным мизерным тиражом я думаю многие бы его искали и покупали за хорошие деньги, а потом давали почитать близким друзьям чтоб проверить как он на нее среагирует.
Особо восприимчивым натурам вредно такое читать, особенно тем кто любит погружаться в повествование с головой, опасно, можно свихнуться и заболеть той же болезнью вседозволенного отрытого мракобесия. И тем не менее при всем при этом я не могу назвать книгу мизантропской, что-то язык не поворачивается.
Еще при чтении меня мучал вопрос как автор проживающий в стране где якобы "секса нет" мог написать такое, залез в гугл, проверил, все точно ссср, с картинки смотрит такой себе физик-интеллигент. Как так может быть?
Вообще книга загадка, второй раз я ее точно читать не буду, и не потому что много насилия, а потому что много метафизики и похожей скучной бредятины, но те кто хочет окунуться в грязь, советую.

Вот с такой картинкой ассоциируется у меня мир, изображенный в книге. Мрачный, наполненный полуманьячными, мерзкими существами. В целом мне показалось, что книга написана для своих друзей и для смеха. Мне представилась такая московская выпивающая компания, кружок. И для каждого существа есть реальный прототип, излишне саркастически изображенный, гротескный. И вот собрались они на одной из дач, читают и упиваются. Вряд ли это планировалось для публикации.

Сначала с появлением Соннова, я подумал, что это исповедь маньяка и сейчас я окажусь в его голове, узнаю что движет им. Затем после пары убийств, прицел у него сбивается и он жалеет своих жертв. И в конце концов, маньяка ловят. Но далее в книге преобладают "метафизические" персонажи, которые являются адептами новой религии, где богом выступает Я-сознание и у каждого их них свое видение и представление на этот счет. В спор с ними вступает Алёшенька (оммаж на "Братьев Карамазовых"), сторонник классической церкви.

80% книги это метания, споры о философии, религии, выполненные в юмористической манере. И это делает книгу невероятно скучной. Потому что художественное убивается философскими исканиями, а философия убивается саркастической подачей. Герои постоянно гримасничают, глумятся и чрезмерно эмоциональны во время диалогов.

• А не хотите сейчас баиньки? Прям с утра? Я в саду, в палисаднике, уже давно три ямы вырыла. И травушки туда наложила.

  Сначала это кажется смешным, но быстро надоедает.
  
  Мамлеев силен в изображении московских подворотен, пивнушек, Сонновского гнезда. Мне не хватило действия в этой книге при обилии персонажей. Я заставлял себя вникать в эти искания, книга давалась очень тяжело. У одного из критиков, я прочел, что Мамлеев все-таки вошел в "пантеон классиков", он останется в памяти читателей. Я же остался в недоумении.

Это первый роман Мамлеева, написанный им в 1966 и 1968 годах в России. На эти годы приходится расцвет Южинского “движения”, эпицентром которого является сам Мамлеев и его творчество. Весь этот процесс, самозародившийся в недрах совдепа, был отражением неудержимого стремления замученной рамками социальных ограничений души к свободе.

Роман Шатуны — это роман о свободе.

Главные герои романа — “метафизические” — Падов, Извицкий, Рёмин, Барская — люди необыкновенные. Их не волнует мирская суета. Их социальный статус неопределим. Эти люди исследуют окружающую их реальность подобно патолого-анатомам. Единственно значимым для них является особое внутреннее состояние, к которому каждый из них пришёл самостоятельно. Именно это глубоко субъективное, потайное переживание сближает их. Они познали своё Высшее Я, открыли в себе изначальный свет Абсолюта, неуничтожимый, неизбывный.

Так для них открывается возможность безусловной внутренней свободы.

Это свобода мыслить и действовать не вступая в противоречия со своей собственной изначальной сутью, своим Высшим Я. Это по сути единственный критерий настоящей жизни. Все, что не принадлежит в сфере Высшего Я — шелуха, наносное, бесполезное и потому скучное.

Клану “метафизических” противостоит серийный убийца Федор Соннов. Он тоже по-своему свободен. Он убивает людей из сострадания. Он убеждён, что таким образом освобождает души своих жертв, отпускает их на волю.

Встреча с “метафизическими” заставляет Соннова взглянуть на мир иначе, вызывает в нём удивление и любопытство, а затем и зависть. Он обнаруживает людей, которые принципиально превосходят его степенью своей внутренней свободы — потому что они нашли источник её внутри самих себя.

Федор решает разделаться с ними, чтобы посмеяться и посрамить их.

Ряд персонажей второго плана задаёт мрачновато-гротескный фон происходящего и служит пародией на ситуацию “среднего” человека с его привычной болезненной привязанностью к бытовым вещам. Обитатели дома в Лебедином равно как и различные друзья метафизических в духовном плане ничего особенного из себя не представляют. Автор едко иронизирует над их бессмысленной погружённостью в мир своих собственных страхов и одержимостей.

Роман Шатуны следует воспринимать как одну большую аллегорию. Свобода — это внутреннее состояние человека, доступное каждому всегда и везде, здесь и сейчас. Никто и никогда не может сделать человека свободным до тех пор, пока сам он не обнаружит в недрах собственного существа искру Абсолюта, своё Высшее Я.