Метафизика труб. Косметика врага

Такое маленькое произведение, а такое динамичное, и это при том, что книга построена в форме диалога. Ничего лишнего - только разговор двух людей в зале ожидания аэропорта. Один из персонажей Ангюст - мужчина средних лет, его рейс задерживается, второй персонаж Текстор - назойливый приставала, который донимает Ангюста своими разговорами. Диалог, который начинается как случайная встреча, оборачивается настоящим кошмаром.

Я очень очень люблю книги про психов. И без "Косметики врага" моя коллекция прочитанных книг о сумасшедших была бы неполной. Больше ничего не могу добавить, иначе это уже будет спойлер.

Книга мне очень понравилась. Тем более приятно, что не смотря на статичное положение героев, в книге много неожиданных поворотов. "Косметика врага" напомнила мне замечательную пьесу Эрика Эмманюэля Шмитта "Загадочные вариации". Очень рекомендую оба произведения.

Неужели это новый любопытный автор в моей довольно однообразной литературной жизни? Признаться, про Нотомб я слышала часто и всегда в положительном ключе, но не верила до конца во всё то, что мне так восторженно обещали. "Косметика врага" же очень приятно удивила, но нужно учитывать этакий вау-эффект, ведь подходила я к ней совершенно ничего о книге не зная, даже не прочитав аннотацию. Как оказалось, бельгийская литература весьма хороша, правда я неумолимо ощущаю эту вот "французскость" буквально в каждом аспекте сего произведения. Вероятно это особенность именно франкоязычной литературы, а может и в самом деле Амели Нотомб вдохновлялась теми же авторами, коих я имела честь читать.

По сути это натуральная пьеса, но в форме прозы, ведь основа повествования - почти не прерывающийся диалог двух персонажей, и в качестве постановки книга приобретает новые и новые грани. Наверно впервые у меня был опыт параллельного чтения и прослушивания спектакля с Райкиным (есть и видео-версия, если что), и благодаря этому книге удалось подняться столь высоко.

Содержание скачет от абсурда к драме и обратно, мы погружаемся в болезненный, гротескный и зыбкий мир, порождение безумного сознания то ли главного героя Ангюста Жерома, скучающего в аэропорту в ожидании посадки, то ли странного попутчика - Текстора Текселя, невероятным образом приковывающего чужое внимание к собственной персоне, а может быть и самого автора.

Ангюст - персонаж совершенно не интересный до поры до времени, серый воротничок, разъезжающий по командировкам. Зато как интересны и увлекательны метаморфозы, происходящие с Текстором Текселем! Из словоохотливого общительного старичка он превращается сначала в личность загадочную, а потом и в тревожащую, жуткую. Как много мы узнаём о персонаже только лишь через его рассуждения о том и о сём. Рассуждения, в которые он бросается с единственной целью - вывести Ангюста из себя. Что, собственно говоря, ему и удаётся в конце концов.

В какой-то момент автор накидывает сентиментальной драмы и смертоносной страсти, довольно типичной для французов, что историю сильно упрощает. Однако я не могу сказать, будто развязка вышла такой уж предсказуемой. Да, общий замысел понятен, но Нотомб сумела с триумфом поставить изящную точку.

Буду ли читать автора? Ну конечно! Сразу же накатывают сравнения с фантасмагорией Жене и абсурдизмом Ионеско (чего читали, с тем и сравниваем). Любопытно, уж очень любопытно, чем ещё сможет удивить.

Сначала я прослушала радио-спектакль, а только потом прочитала это замечательное небольшое произведение. Обожаю подобные психологические повороты. Сюжет не нов. Я уже встречала подобное у одного иностранного автора (фамилию не назову, потому что сразу пойдёт спойлер)
Слух – это самая уязвимая способность человека. Слуховые галлюцинации – самые распространённые в психиатрической практике. Я представила себя на месте одного из героев и поняла, что это действительно страшно – врагу не пожелаешь!
Не знаю, возможно ли описанное в реальной жизни, но воспринимается всё очень явно. Правда, мне было жутко.
К вам когда-нибудь навязывался на разговоры совершенно незнакомый человек, который владеет важной информацией о вашей частной жизни?
Жером Ангюст сидел в аэропорту и читал книжку, чтобы скоротать время задержки рейса, когда к нему подошёл некий Текстор Тексель и завёл непринуждённый разговор.
Если бы Ангюст знал, к чему приведёт этот диалог, то никогда бы не заговорил с назойливым голландцем.
Сначала Тексель мне показался странноватым и смешным дурачком, но потом…
Что может сделать с человеком чувство вины? 24 марта – дата важного события. Но какого?
Книга странная, запутанная, напряжённая, с добавлениями горько-смешных элементов. Это произведение меня зацепило и протащило на несколько дней. Я до сих пор вспоминаю и обдумываю прочитанное. Значит, Амели Натомб - большая молодец и талантливый прозаик! Как ей удалось замесить эту интереснейшую историю, придумать место действия, ярчайших героев, психологическую игру в кошки-мышки? Поразительно! Диалог героев интригующий. Каждое слово я ждала с жадностью и большим интересом. До сих пор в ушах звенит смех Райкина ( кто слушал радио-спектакль, тот поймёт).

Вот не знаю, то ли у Амели Нотомб хорошие переводчики, то ли она действительно отлично пишет.

А может это я доросла до её прозы, до её фантазии, до её иронии? Пока что, всё прочитанное, отличается блестящим стилем, остроумием, легким слогом. И каждый раз совершенно другой сюжет, нет перепева одного и того же из книги в книгу, каждая стоит особнячком и приносит удовольствие от чтения.

В центре сюжета этой книги сама Амели, как бы:-). От рождения до 3-х летнего возраста. И надо сказать, что сначала я подумала, что речь пойдёт о больном ребёнке. Не пугайтесь, это совсем не об этом. Да о ребёнке, можно сказать о становлении младенца ребёнком. О том, как ребёнок видит и воспринимает окружающий мир. Вы скажете, что читали такое уже 100 раз, а я вас заверяю, что нет:-). Ведь и ребёнок необычный и место действия Япония!

В общем, впрочем как и всегда, горячо рекомендую Амели Нотомб. Нравится мне её проза, очень.

Хорошей вам недели.

В своём рассказе Амели Нотомб указала сравнение занудных людей с их болтовней, будто это жужжащий комар, который прежде чем выпить крови, ещё и замучает вас своим звуком и приставанием. Идеальная аналогия для того, чтобы описать мое отношение к книге!

Мой мозг ощущает, что его бесцеремонно изнасиловали текстом. Чертыхаюсь, что взяла именно эту книгу для чтения в одной из игр. Всегда знала, что брать новые книги неизвестных тебе авторов, нелюбимых жанров, ни к чему хорошему не приведут. В очередной раз наступаю на грабли.

Сюжет: Извращенец-насильник подсаживается к человеку в аэропорту и начинает ему рассказывать о своей жизни, грехах и сумасшествии. Следует по пятам и не даёт отвлечься на что-либо ещё. Пассажир злится, но деваться некуда, приходится лишь ждать, когда закончится это высочайшее насилие.

Не знаю, вот хот убейте, не знаю зачем автор написала эту книгу. Я не поняла глубокого смысла и единственное, что я могу сейчас сделать - посоветовать не читать ее! Она подойдёт тем, кто любит копаться в голове других людей, разбирать на составляющие каждого. Я, как человек, не сующийся в чужие жизни, не вижу ничего полезного в книге. Псих - есть псих, ничего более.

ХЛОП - и нет комара!

Из детства мы выносим — обычно тайком и с оглядкой на «что скажет мама» — воспоминания о том, каким диким был мир и какую дичь мы в нём творили. Правда, ровно до момента, как мы приручили мир и сами стали нормальными. Точно знаю, есть люди, которые из детства вынесли ощущение всемогущества, — я сама из таких. Поэтому содержание книги меня не ошарашило и даже не возмутило. Ну Бог и Бог. Что, разве не Бога я вижу каждый день в зеркале?

Условно произведение можно разделить на три части: когда родился Бог, когда Бог был ребёнком и когда ребёнок имел сущность Бога. Первая часть — о странном физическом состоянии Амели. В ту пору её даже по имени не называли. (Кстати Амели она не с рождения, но в тексте настоящее имя — Фабьенн-Клер — ни разу не упоминается, так что я про себя всегда называла её Амели; а между тем, это такой интересный художественный приём! — у христианского Бога ведь нет известного нам, простым смертным имени). В ту пору для родителей она просто была их Растением. Сама же себя называла Богом или трубой, всё через себя пропускающей. Все метафоры имеют право на жизнь, но первая к тому же сильно напомнила мне недавно прочитанный роман корейского автора, хотя мозг у этого «растения» (в отличие от «корейских») скроен по западному образцу — поэтому намного понятнее.
Итак, для начала на страницах книги рождается Бог-труба-Растение. Без реакций, без мыслей, без жизни. Скорее всего, аномальное (недо)развитие героини — реальный факт, иначе не было бы смысла мифогенезировать. А тут — надо объяснить, почему возникло такое состояние, как протекало и отчего исчезло. И тут же даёт ростки метафизика труб, поначалу физиологических (ввод питания и вывод отходов), а потом иерихонских (когда Бог возгневался).
Вторая часть — когда Бог обнаруживает/осознаёт себя в теле ребёнка и гневно вопит, — печальна, но непродолжительна. Подобные мысли можно обнаружить и в научных исследованиях процессов познания у младенцев, когда они осознают разницу между собственным телом и предметами окружающего мира. У Нотомб те же процессы преподносятся в юмористично-метафизическом ключе.
И, наконец, третья часть — когда ребёнок был Богом. Здесь важнее всего то, что ребёнок провёл первые годы жизни в Японии. Мне интересно, было ли совпадением то, что самоощущение героини как Бога и японская традиция относиться к детям словно к маленьким божествам наложились друг на друга. Или первое повлияло на второе и определило всю дальнейшую жизнь Амели? Так или иначе, эта часть текста рассказывает о том, как Бог осознавал свою человечность в худшем смысле этого слова. Даже хотелось немного пожалеть бедняжку.

Подача материала странна и интересна: перед нами (авто)биография чудо-ребёнка. Может ли трёхлетка мыслить столь связно? И сможет ли тридцать лет спустя так продуманно воссоздать свой внутренний мир? Даже если сделать поправку на «божественную сущность» главной героини, всё равно странно. Это нельзя назвать ошибкой или недостатком, ведь мемуары написаны взрослой женщиной (глубины мыслей которой и не снились нашим малышам). Но странно то, что автор даже не попыталась сгладить диссонанс. Будто ей действительно всё равно, поверят ей или нет. Родных она оградила от посягательств фразой, что никто, мол, не знал, чем дышит маленькая Амели, о чём думает или мечтает и каким видит мир. Если уж писательницу озаботило, что её история может расходиться со словами семьи, то она могла бы обратить внимание и на разницу в зрелости. Впрочем, так ли это важно? В конце концов, она как родилась Богом, так навсегда им и осталась.
Причём, как мне кажется, эти воспоминания написаны больше для неё, чем для нас, — таким незатейливым образом Нотомб могла воссоздать миф имени себя, чтобы найти своё истолкование. Или это автобиографическое произведение было логичным продолжением «Страха и трепета». Как иначе писательница смогла бы объяснить тягу к Японии, которая вынудила её целый год провести в страхе и трепете? Согласитесь, одним интервью тут не отделаешься.

Да, забыла сказать, эта книга среди прочего является и гимном во славу любви к Японии, точнее, мифологизацией появления на свет этой любви у Нотомб. Япония не просто стала для писательницы домом в первые годы жизни, это место сформировало её взгляд на мир — поэтому-то ей нигде больше не было столь комфортно, как там. Но своей любовью автор всё-таки не размахивает так сильно, как это было в «Токийской невесте», на первом места в повествовании — миф. Процесс его создания я называю «мифологизацией», а писательница — «метафизикой».
Метафизику автор развивает до конца книги, трубы возводит в апогей ужаса, а героев — особенно себя — доводит до белого каления. Когда эти элементы сходятся в одной точке пространства и времени, раздаётся Большой Взрыв. Точнее, Бултых. Для меня это второй текст Нотомб, — и соответственно второй раз, когда она использует в качестве кульминации событие, смертельно опасное для главной героини (то бишь себя). Да, так поступают хорошие романисты. Но здесь вроде бы предполагалась реальная жизнь… И какая в итоге разница? То-то и оно, что никакой. Кульминация показывает, как Нотомб относится к собственной жизни: хорошему романисту это хороший материал для творчества. Нотомб выдумывала сама себя с раннего детства, создавала, воссоздавала и снова выдумывала, транслировала фантазию остальным, каждое событие обыгрывала как сцену в романе, становясь его главной героиней — а потом навсегда сохраняла в душе этого персонажа как часть собственной биографии. Чего стоит оговорочка в «Токийской невесте» про горную нищенку и Заратустру, танцующего с Фудзи. Добралась она и до своего появления на свет.

Доберётся и до собственной смерти. Нам остаётся только ждать.
звук слива

… или когда до безумия – час ожидания своего рейса.

Книга на зубочек-ноготочек, а уж впечатлений тебе вагон и большая тележка. Так и представляю: перед дорогой читаете эту историю, а потом пережевываете все это всю дорогу.

С сюжетом стоит быть поделикатнее. Вся изюминка есть как раз в том, что вы не знаете и не ожидаете. Мне крупно повезло, я так давно хотела ее прочитать, что забыла, в чем там соль.

Итак. Главный герой Ангюст сидит в ожидании своего рейса, когда к нему подсаживается странный тип по имени Текстор Тексель и начинает с огромной наглостью донимать Ангюста. Нет, ну не мерзавец ли? А дальше – больше. По ходу своего рассказа, мы понимаем, что Тексель не только невоспитанный странный тип, а самый настоящий больной маньяк.

На это все так, пыль в глаза, тональный крем на лице, косметика в нашей жизни. Роман не просто какая-то, пускай и извращенная, но любопытная встреча со странным типом. Он об отсутствие диалога с самим собой, гармонии со своим я. Когда настолько ассимилируешься с обществом, надевая маску, что забываешь про самого я.

"Ад и рай - в небесах", - утверждают ханжи.
Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай - не круги во дворце мирозданья,
Ад и рай - это две половины души.
Омар Хайям

Аэропорт, рейс задерживается и к мужчине подсаживается другой мужчина с предложением побеседовать, а точнее он бессовестно эту беседу начинает и не стремится закончить. И действительно, буквально к середине истории мы уже догадываемся кто этот человек.

Но в книге ценно не это. Ценны диалоги: они шикарные, с неприкрытым, подчас грубым цинизмом вначале, со злостью и непониманием в середине и конце, очень эмоциональные. Хотя язык не живописный, не красочный, но это цепляет.

Ценна идея, которая, кстати, совсем не нова. У всех нас есть потаенные уголки души, все мы иногда в чем-то боимся себе признаться. Есть люди, у которых, как в книге, все на грани психического заболевания.

Мне понравилась книга. Буду читать автора еще, совершенно точно.

А кого вы в себе скрываете???

Всё-таки это верный порядок: сначала прочитать "Страх и трепет", а потом с горящим в глазах вопросом: "Это где ж такую красоту, как Амели Нотомб делают?" взяться за "Метафизику труб" и узнать, где именно и как, чтобы ни в коем случае не наплодить ещё парочку. Насяльника Deli ещё говорил про "Биографию голода", её я найду и буду читать на чистом энтузиасте добропорядочного солдата, чтобы, наверное, навсегда закончить знакомство с автобиографическими произведениями этой пафосной дамы.

Итак, у нас есть Япония и ребёнок, который родился овощем. К овощу удачно приплетаются рассуждения о том, что человек всего лишь навсего труба, в одну сторону входит продукт А, а с другой стороны валится продукт Б, дальше ещё чуть-чуть нагнать метафизики и псевдоглубокомысленных рассуждений — и получится очень интеллектуально и загадочно. Пожалуй, других стоящих мыслей в этой книге больше и нет. Ценность произведения как "учебника по психологии ребёнка" я определяю ровно в ноль, даже если не меньше, потому что с нами говорит искусственно созданный и идеализированный робот-дитя имени Амели, который ничего общего с реальными детьми не имеет. Но Амели очень-очень хочется быть не такой как и все, загадочной и непознанной, так что пусть будет.

Это произведение действительно очень биографическое, несмотря на явное искажение детского восприятия более поздним пафосом, потому что теперь-то становится абсолютно ясно, откуда растут ноги капризной самодовольной истерички из "Страха и трепета". А растут они из того эгоистичного детского солипсизма, когда маленькая Амели считала себя Богом... И так и продолжила считать себя таковой до нынешних времён. Бог испытывает по большей части только гнев на ничтожных и ничего не понимающих человечишек, впрочем, как любую капризную истеричку, такого Бога легко можно подкупить вкусняшкой или сюси-пусями. Однако если хоть что-то идёт не по-амеличьему веленью, то начинается всё то же, что и в "Страхе и трепете" сучение ножками с обличением всех и каждого. Логика, как всегда, отсутствует напрочь: например, специально говорить, что тебе нравится вещь А, а когда все верят этому и начинают думать, что эта вещь тебе нравится, начать изливать желчь, какие же все вокруг недогадливые смертные. Женщина в квадрате, в кубе даже, причём именно как воплощение худших женских черт, хотя сейчас даже крайняя степень стервозности именуется "изюминкой" и "кокетством", так что чему уж тут удивляться, что такая модель поведения найдёт одобрение и понимание. Квинтэссенция отношения Амели к людям — фраза: "Вот бы мне кто-нибудь вытер ноги волосами..." и мечтательный взор в небеса.

Отдельно меня умиляют бесконечные восхваления собственного ума. Свести бы Амели с гражданкой Глорией Му, вот бы они нашли общий язык и утопили друг друга в желчи. Хотя, кроме собственно слов Амели об этом уме, подтверждений никаких нет, всю книжку она демонстрирует редкую тормознутость даже для трёхлетнего ребёнка (Ааа, папа провалился в канализационный люк, пойду по лужам побегаю. А? Что? Ой, это он сам виноват, слишком спокойно мне сказал звать на помощь).

Апофеоз романа — конечно, попытка самоубийства с благими дзеннскими намерениями, чтобы все сразу всё поняли про этого отмеченного печатью необычности ребёнка... Заодно и отомстить лишний раз несчастной Касиме-сама, которую и так всю книгу поливали какашками, но ведь лишний раз подбросить человеку, который посмел не любить Амели, никогда не помешает, а потом благородно так сделать кивок, дескать, молодец, Касима, всё равно ты офигенная (читай: видите, какая я всепрощающая?) Очень напоминает опять же "Страх и трепет", где точно так же вываливалась в грязи начальница, но при этом снисходительно сообщалось, что зато она очень красивая.

Теперь понятно, зачем Амели "Страха и трепета" едет в Японию. Она не любит Японию и не понимает её, если отталкиваться от её собственных слов, но ей очень нравилось, что её боготворили в детстве. Вот она и надеется найти это боготворение вновь, увы, вернуться в два с половиной годика ей уже не удастся, даже если она будет вести себя точно так же, как и тогда, показывая себя капризным дитятей.

Итог. Я бы поставила эту книжку под одну обложку со "Страхом и трепетом", тот же дух, тот же язык, та же героиня, всё то же самое. И ощущения у меня точно такие же: несомненный литературный вкус и талант автора по части техники при полном отсутствии собственного обаяния. Главная героиня (читай: автор) омерзительна, причём обычный гадкий герой ещё имеет право на существование, но эта дама позиционирует себя именно как очаровательную и самобытную барышню, что ужасно, дёшево и в лучших традициях самых смешных статей луркмора про ТП. Но при этом читать про такую главную героиню интересно, что же ещё отмочит эта напыщенная дамочка? Так что ставлю "понравилось", ну, вы поняли. И всё ещё лелею надежду, что в неавтобиографических романах героиня другая.