Собрание сочинений. Том 8. Книга Мануэля

1970 год, Париж, Большая Буча и её хронист «по-случаю». «Книга Мануэля» – последний роман Хулио Кортасара, написан «потоком сознания». Как в Книге, которую одна из героинь составляет из множества зачастую несвязанных между собой газетных вырезок для своего сына Мануэля (будущее поколение), здесь события важные и второстепенные соседствуют, чтобы читатель мог составить максимально всестороннюю картину происходящего.

Рассказ ведется от лица Андреса, самого повернутого на себе героя. На протяжении всей истории он «ищет свободу», бегает от женщины к женщине, увиливает от любой ответственности, буквально задыхается в своем мире, где без балансировки выжить нельзя, но менять в себе ничего не хочет. В каждом его поступке – эгоизм, который всегда находит себе оправдание. Поучаствовать в общем деле он решил постфактум – разбирая заметки друга (вернее, отметился он чуть раньше, результат был не очень, мягко говоря). Но это также была скорее дань «нечистой совести», способ загладить перед собой вину за то, что включился слишком поздно.

Сюжет идет двумя линиями, одна из которых – описание событий, связанных с Бучей и ее участниками, вторая – полностью посвящена рефлексивным переживаниям главного героя (также включает детальнейшее описание его интимной жизни). Такая форма меня не сильно путала, переходы довольно органичны. Основные трудности возникали, когда нужно было включать режим «чтения намеков» – в обоих частях очень много слишком многозначительных для понимания моментов (возможно, есть доля издевки от автора).

Если бы я не знала, что «Книгу Мануэля» Кортасар начал писать через шесть лет после «Игры в классики», то подумала бы, что это одно из первых его произведений, подростковый опыт, настолько много юношеского максимализма запрятано в этих страницах. Однако, это роман не мальчика, но мужа. Если танцевать от той же «Игры в классики», то всё произведение представляет собой смесь описания тусовок оттуда (с другими персонажами, но такими же разговорами и времяпрепровождением) и неким ПрожекторомПерисХилтон, когда главные герои читают заметки из газет и комментируют их. Сама же «Книга Мануэля» — это альбом, который вся эта компания создаёт для пока ещё младенца Мануэля, сына одной из дам, чтобы, когда он вырастет, он мог знать о том, что происходило в мире в молодость его пап-мам. Время неспокойное, мятежное, но, увы, все эти типчики настолько ванильные и незрелые, что кроме своей пустоты могут предложить Мануэлю только газетные копипасты про зверства и угнетения плюс рекламные буклетики. Кстати, докопаться до этой простой структуры романа довольно сложно, становится понятно только ближе к середине, что к чему и при чём тут Мануэль, потому что автор намеренно разрывает повествование на клочки без начала и конца, разбрасывая их по страницам книги в хаотичном порядке.

На что же прочтение этой книги похоже по ощущениям? Как будто сидишь чужим человеком в пыльном углу на вечеринке подростков с бушующими гормонами, только протест у них не агрессивно-паланиковский, а эпатажно-пафосный, что, в общем-то, по сути одно и то же. Слушаешь их бесконечные телеги о свободе-равенстве-братстве, о кризисе личности, о злом государстве, истории о довольно бессмысленных попытках шокировать окружающих… Становится немного грустно. Эти ребята пытаются изобразить из себя цвет нации, элиту, интеллектуальную молодёжь, но их знания неглубоки, поверхностны, рассуждения голословны и горячи. Они пустые, пока ещё пустые, хотя многим из них уже довольно много лет — это меня и удивляет, потому что Кортасар их воспевает. Возможно, он так никогда и не вырос сам. Возможно, это даже неплохо. Но всё равно, это не тот Кортасар, над которым хочется думать, этих героев не хочется анализировать, с ними даже не хотелось бы познакомиться — оставить бы их в покое, пусть сами себя в душной комнате переваривают.

Кому эта книга понравится? Думаю, тем, кто в восторге от образа Оливейры и компании из «Игры в классики», от матэ, сигарилл, алкоголя, латиноамериканской и французской романтики, вечного безденежья, дождя, секса и безмятежности невыросшего бездельничания, ну, вы поняли.

«Книга Мануэля» совершенно органично продолжает кортасаровские «Игру в классики» и «62. Модель для сборки», но… почему-то не радует, как фальшивые елочные игрушки. Последний роман моего любимого автора совершенно не зацепил меня, хотя «Игру» и «62», я перечитывала по нескольку раз и упивалась. Почему же так? Попробую разобраться.

Что мы имеем? Снова Париж, снова иммигранты, снова интеллектуальные игры и джаз, некоторые второстепенные персонажи, которые перебрались из предыдущих книг: загадочный «мой сосед» и Людмила, которая только и умеет, что говорить: «Блуп!». Еще один раунд парижской неустроенности, абсурда и безысходности, смешанной со странноватым юмором.

Возможно, этот самоповтор и расхолаживает, а еще переход в политику. Если в «Игре» проблемы героев экзистенциальные, а в «Модели для сборки» местами даже метафизические (или сюрреальные?), то здесь Кортасар выходит за рамки искусственно созданного мира замкнутой группы людей и включает в роман социальные и политические проблемы. Они приходят с многочисленными газетными вырезками, которые герои наклеивают в будущий букварь для Мануэля, который пока посапывает в кроватке.

Мануэлю сначала придется стать очень образованным, чтобы прочитать послание предыдущего поколения, потому что написано оно на нескольких языках, которые в ходу у многоязычной компании. Но почему они, собственно, решили, что малышу понадобится этот документ? Наверное, они составляют его для себя, чтобы освободиться от бремени повседневных информационных кошмаров. (Что они вообще знают об этом, у них же не было Интернета!)

Есть в книге и присущая Кортасару эротика, освященная своего рода отчаянием, всегда, как в последний раз. И мой сосед перебирает карточки, на которых обрывки чьих-то жизней. Так о чем же все-таки роман? Не знаю. У него нет четкого сюжета. И если что-то и кажется реальным, то только сны.

В целом, это обычный Кортасар, но если бы я не прочитала «Книгу Мануэля», то ничего бы не потеряла. Она ничего не добавила к уже сложившемуся у меня образу автора, и не убавила. Если вы любите Кортасара – читайте, но не ожидайте нового откровения или книги, которую хочется перечитывать.

P.S. Уже приготовившись опубликовать рецензию, я прочитала аннотацию и удивилась: может, я что-то пропустила или забыла? Какие-то совершенно другие ассоциации от книги.