Осень в Петербурге

Федор Михайлович знает, Джон Кутзее знает, каждый, кто прочитал хотя бы одну из книг этих писателей, если уж не навсегда, то надолго запомнит, что мир скорее всего место холодное. Но есть в этом холодном мире что-то такое, что подает смутную надежду на то, что когда-то будет тепло.
P. S.: Осени в Петербурге Кутзее много, и она такая темная и холодная, какой бывает в конце октября. А вот Петербурга в осени Кутзее мне было явно недостаточно, или просто мои представления об этом городе иные.

Первое знакомство с этим автором и в принципе не разочаровало. Достоевский – любимый писатель, потому над Кудзее висел бы мой праведный гнев, если бы роман оказался чем-то второсортным и лживым. Единственное, что не понравилось, - чрезмерное описание педофилических наклонностей. Приходится признать, что у писателя они были (в голове!), но такое чрезмерное описание постельных сцен (не с детьми!) оставляет неприятное ощущение, а главное может увести от основной мысли романа. Ведь для Достоевского это всего лишь один из кусочков мозаики – именно из них Кудзее и создал образ.
Роман очень хорошо стилизован, стилизован не под манеру письма самого Достоевского, а таким образом, что гармонично воспринимается город, герои и внутренне описание. Внешняя сюжетная линия довольна размыта, потому что во главе – внутренняя. В итоге, образ, созданный Кудзее, в какой-то мере расширил моё понимание самого Достоевского, как главного героя всех своих произведений.

Промозглая и грязная осень в Петербурге 1869 года. На улицах, которого возникают герои Достоевского встречаясь с их автором и где его обуяли и истязали страсти присуще его героям. Стилизация Кутзее пугающе правдоподобна, сохраняя стержень автора. Так точно передано истязание русской души окутанное пороками.

Через текст пробиралась тяжко и не спешно, сквозь страдающих детей, собак….лишения, предательства, бесчестия. Перенося потерю, тяготы, впадая в приступы эпилепсии и чувствуя ее ауру. Узкие лестницы с нечистотами, маленькие каморки…..
Единственное, на мой взгляд, не хватило православия, истязание на кресте мученика, бескорыстной жертвенности

Далее пойдет не столько рецензия, сколько сообщение о книге, поскольку я ее не дочитала, последнюю треть уже только пролистывала. Но она может быть интересна другому любителю Ф.М.Достоевского. Автор - южноафриканский писатель, критик, лингвист. Он первый писатель, дважды удостоившийся Букеровской премии. Лауреат Нобелевки по литературе 2003 года. Из-за его наград и любви к Федору Михайловичу я взялась за эту книгу.
Роман – литературная мистификация. Он написан от лица Достоевского, который, соответственно, является и главным героем. Текст очень похож на творения нашего литературного гения. Переводчик С. Ильин в каком-то интервью говорил, что издатель попросил его сделать текст под Достоевского. Мне кажется, стилизация вполне удалась: порой кажется, что действительно читаешь роман Федора Михайловича. Мир Петербурга того времени воссоздан здорово, пишут, что даже топографически точно.
Вся история – чистой воды вымысел. Достоевского в описываемое время в Петербурге не было, его пасынок вовсе не погиб, а дожил до преклонных лет. Но Кудзее и не претендовал на достоверность. Как уже сказала выше, он сотворил мистификацию.
Я бросила читать, поскольку все же поняла – Достоевского не подделать! Ну… никак! Ни сюжетно, ни стилистически, ни психологически! Вводи в свое повествование его героев - не вводи, употребляй архаизмы – не употребляй, пытайся воссоздать атмосферу Петербурга – не пытайся – все напрасно! И за доказательство сего я говорю этому произведению спасибо. Гением надо родиться. Одного желания им стать мало, сколько премий ни получи. Конец книги я просмотрела повнимательнее, поскольку в ней, как говорили, вся соль. И она в том, как Достоевский дошел до «Бесов».

Вот как будто снова окунулся в мир Раскольникова. Автору удалось поймать это вот настроение Федора Михайловича в романе о нем самом. Только тут еще ощущение грязи, липкости, сладковатого полутрупного запаха, чего-то гниющего, похоти и постоянного безумия во всем. ГГ по писаниям безумен и одержим навязчивыми идеями: его постоянно мучают мысли о сексе с квартирной хозяйкой, он думает о ней и о ее дочери (постоянна тема девочек, отдающихся мужчинам, для меня мерзка до дрожи). Физиологизм местами зашкаливает (обнюхивание подмышек сюртука сына, его надевание на себя, описание эпилептических припадков, тел героев, ног того же Нечаева, описания совокуплений с Анной

И вроде бы приехал, чтобы почтить память умершего сына и забрать его бумаги, а все о себе рассказывает и вещает. Одни страдания по любому поводу, то рыдания о сыне, то о себе, то о творчестве, то об убитом полицейском чиновнике, то это нелепое приключение с Нечаевым ( про этого персонажа вообще скажу отдельно). Страдания из-за любви и любовь из-за страданий. Как будто петля Мёбиуса, все приходит к себе и возвращается в ту же точку.

Нечаев - это вообще воплощение бесовщины, смешанное с образом народного героя. Он вносит хоть какое-то движение в сюжет, иначе бы мы так и читали вот эти вот самопрожевывания ГГ, вплоть до видения пришельцев-призраков, но тут уже другая патология, до истерик, до маниакальности верить в идею. Правда, в какую, фиг поймешь, у него то одно, то другое, смешано все. Вроде все для народа, но опять они (типа революционеры-заговорщики) о себе, а народ-то где в этот момент?

В итоге непонятно, чем все кончается, но погружение во весь вот этот цинизм и грязь лично у меня вызвало чувство брезгливости. Как в помойку окунулась.

P.S. Федора Михайловича читала, много, долго, с анализом, биографию знаю, все лица знакомы. Гениальность признаю, но любви не испытываю. Много из книги откликнулось, есть пересечения с текстами и даже цитаты местами. Но есть ощущение, что вот как раз, проникнувшись этими книгами, автор это и написал. Не прониклась.