Время женщин. Крошки Цахес

Роман Елены Чижовы посвящён Женщинам. Именно так, с большой буквы. В мире этих женщин не было мужчин, и они могли рассчитывать только на себя и на взаимную поддержку. Они создали собственный маленький мир, в котором на первое место ставились любовь, доброта, справедливость и сопереживание. Маленькое личное пространство, которое для каждого, населеющего его, стало отдельной вселенной.

В центре повествования пять женщин, объединённых началом 60-х, Ленинградом и сложившимися обстоятельствами. Заводской работнице Антонине Беспаловой, приехавшей в Ленинград из деревни, в связи с рождением ребёнка выделяют комнату в коммуналке. Девять с половиной метров – сама себе барыня. На заводе даже не стали гнобить Антонину, что, мол, без мужа родила. Ну родила и родила – не она первая, не она последня. Мужик сегодня есть – завтра нет, а ребёночек он ни в чём не виноват. Коллектив поможет, ясли, сад, школу обеспечит.

Ребёнок ребёнком, а работу никто не отменял. Метель, не метель – Антонина на работу, а Сюзанну в ясли. Но девочка росла слабенькой, постоянно болела. И тут на помощь Антонине пришли три соседки, одинокие старухи "из бывших". Предложили взять заботу о девочке на себя. Так и повелось: Антонина с утра на работу, затем в магазины в очередях отстоять, потом бегом домой – стирать, убирать, готовить. Зато дочка как принцесса – обласкана, накормлена, причёсана. Мама спокойна, а старухам, у которых мужья-сыновья в войну поумирали, на старости лет отрада.

Автор не делает упор на трудности советского быта тех лет, когда многие жили на грани нищеты, считая каждую копейку и выставая километровые очереди за товарами первой необходимости. Да, это всё было, но люди умели радоваться простым вещами – взяли телевизор в рассрочку, достали билеты в Мариинский, купили пушистую ёлку или какой-нибудь деликатес к празднику. Наши героини сносили трудности не ропща, тихо растя свою Сюзанночку, гуляя с ней по любимому Ленинграду, вспоминая прошлое, рассказывая ей сказки, уча её французскому языку и вышиванию. Евдокия, Гликерия и Ариадна даже втайне от матери покрестили девочку, дав ей богоугодное имя Софья.

И всё бы ничего: девочка уменькая растёт, читать умеет, картинки рисует. Только не разговаривает. Совсем. А это страшно – ведь по больницам затаскать могут, а то ещё и ребёнка отберут, в интернат отдадут. Так и живут в страхе, скрывая сюзаннину немоту, и ещё не знают, что самое страшное впереди...

Елене Чижовой прекрасно удалось раскрыть жизнь маленького женского мирка, в котором старость и молодость идут рука об руку. Порой, люди, не объединённые кровным родством, становятся намного ближе друг другу, чем те, которых объединяют родственные узы. Кто из них мог подумать, что вынужденное сожительство на общей жилплощади приведёт к созданию настоящей семьи. Пусть не "кровной", пусть без мужчин, пусть недолговечной в силу возраста, но семьи настоящей, где есть любовь и уважение, понимание и участие. Ведь родные люди любят сердцем, а душе родственные статусы не важны.

Неожиданно на Букривере ко мне попросилась эта книга. Ничего не знала об авторе на тот момент, но решила прочесть. И не пожалела. Теперь я всерьез заинтересовалась Русским Букером. Пока это просто интерес, но я заметила, что уже пара книг меня из перечня этой премии интересует.

Категорически не хочу пересказывать содержание этой книги, потому как мне кажется, что самое главное в ней - ОЩУЩЕНИЕ, осязание, совокупность языка, описываемых обстоятельств, собственных знаний об описываемом времени, которые всколыхнула эта книга. Этот роман передает именно ощущения. Я, говорю сейчас только о себе, не получила из него какой-то другой отдачи, но ощущения, которые он породил, мне были щемяще приятны. Это как ностальгия, как березка в чужой стране, как запах костра посреди города, как старые фотографии в семейном альбоме...

На эмоциональном уровне книга очень понравилась, но разум требовал некоторых ремарок, о которых не могу не сказать. У меня сложилось ощущение вырванности происходящего из какой-то большей формы. Мне не хватило.... развития. Развития судеб, обстоятельств. Как так случилось, что главная героиня переросла свою немощь, как все сложилось когда по сюжету таки все сложилось?????! НЕ хочу конкретики, иначе будут сплошные спойлеры. Скажу только, что мне показалось, что роману не хватает законченности. Может быть, книга настолько стала мне симпатична, что я переживаю, что мне не удалось ее полюбить?! Не знаю.

P.S. Хотела еще написать об одном своем ощущении, от которого не смогла отмахнуться. Почувствовала что-то общее с "Казус Кукоцкого" Улицкой. Прямо четкое ощущение родственности произведений.

P.P.S. Замечу, что вся рецензия замешана на слове "ощущение". Так и есть.

Ох уж эта современная женская проза. Только вроде начнёшь смотреть на неё без неудовольствия, а опять подворачивается что-то, что вызывает разлив желчи. Такое ощущение, что женсчины-писательницы выработали беспроигрышную формулу успешного романа, ориентируясь на среднюю читательницу, и теперь уже вовсю гоняют её. Такое ощущение, что читаю бесконечную Толстую-Улицкую, всё то же самое: ненависть к совку, интеллигентные дамы, вялые мужские характеры и обязательно жизненная драма. Язык хороший, сюжет хороший, образы неплохие, но, чёрт подери, это всё уже набило оскомину. «Время женщин» — страшное название, страшное время, когда бабы впрягаются в телеги вместо волов и волокут на себе жизнь в далекое и неизвестно светлое ли будущее. Осколки мужчин пролетают через эту жизнь яркими и мимолетными фантиками. И вроде бы история очень даже, но не цепляет. И не убедят меня никакие: «Вот ты Фокс там не жила, поэтому и не цепляет». Я и в Древнем Риме не жила, но от «Лже-Нерона» дрожала всеми членами. И в Древней Греции не столовалась, но от «Пока мы лиц не обрели» вздыхаю в томлении. И на Первую Мировую меня не заносило, но Ремарк меня наполняет вдохновением. А от этой хорошей, добротной кухонной байки, рассказанной прекрасным языком, через пару суток в голове не остаётся ничего, кроме спойлерной аннотации и в подкорку внушённого: «Мужики — козлы. Совок — тоже козёл». И не веришь мыслям этой маленькой девочки — главной героини, совершенно не веришь, за ней сразу автор виден.

А вот «Крошки Цахес» неожиданно понравились, хотя идеи и смысл, в общем-то, не сильно изменились. Есть некая языковая школа, в которой гениальная и эксцентричная преподавательница, которая совершенно не вписывается в традиции советских унифицированных школ, готовит из учеников театральных дарований, говорящих на безупречном шекспировском английском. Здесь страна — колосс о глиняных ногах, страшный, мёртвый, пустой и недружелюбный, а учительница — прекрасная фея при крошках Цахес, которых она нежно лелеет, как умеет, а потом выпускает в свет совершенно неприспособленными к советской реальности. Пропускать мимо ушей и глаз всю часть про бесконечное «что же вы с интеллигенцией делаете, коммуняки чёртовы» — прекрасная повесть о гениальности, таланте, дарованиях, сложных отношениях с преподавателями, гордости… Я сама много чем обязана преподавательнице английского языка в школе, может быть, поэтому меня так зацепило.

Но, честное слово, нельзя же писать всем авторам одно и тоже. А пока получается именно так.

Когда читал, было много ярких, глубоких и интересных мыслей. Слова выверены, глубоко проникают, затрагивают широкий спектр души и жизни. Требовалось «поймать волну», войти в текст, после, читалось интуитивно. От автора требовались только намеки и необязательность договаривать. Некоторые части текста с удовольствием перечитывал по несколько раз, каждый раз открывая новое.
В аннотации заинтересовало, как ученики могут предать учителя? Хотелось увидеть это в трактовке автора.

Образ учителя интересный, мне понравился своей силой, упорством, устремленностью, знанием того к чему направляет детей. Если это трагедия, то трагедия общества, проявляющаяся на стойких людях. Жизнь её трагична, не более чем трагична жизнь тех, кто живет впуская в себя все подряд, без способности оценить качество. Трагедия знания красивей трагедии невежества, кто-то выбирает красоту и незыблемое, отметая временное и изменчивое.

Формально, предательство в том, что дети предали преподаваемые им ценности. Предательство, это худшее из возможных проступков. Кроме основного предмета, учительница показала им лучшее. Показала, чуть ли не насильно. Насилие в той же мере как и насилие режиссёра над актерами. Далее, следует их выбор. На экзаменах:

Только не надо думать, что выбор самостоятелен. Против неё стояло всё общество. Дети уходили в отлаженное веками общество со своими законами и правилами, со своими ценностями.

Можно ли предать юность? «Предательство» здесь как результат победы общества, родителей… Марионетками они были не в её руках, они, скорее стали ими после выхода на «свободу». Она показала им лучшее, на что они способны, дала им шанс в будущем растянуть смерть. Это борьба со временем, борьба одиночек, индивидуальностей. Учителем было дано приглашение на эту борьбу. Хотя с самого начало было ясно, что большинство индивидуальностей проиграют и сольются с массой.

В названии книги можно прочитать мысль о том, что в жизни, хвалят не тех, кто это заслуживает.

Еще более жесткая аналогия на процесс подготовки детей в школах видна в этих строках:

Использованные остатки уже не на что не годны, их только выбросить, чтобы догнивали.

Увидел в книге настораживающие меня элементы, связанные с неполнотой представленной мировоззренческой картины, которая тяготеет к пессимизму и обреченности. Но если воспринимать книгу как законченное произведение искусств, то все сделано на «отлично» с достаточной глубиной, чтобы ее перечитывать.

Какая тяжелая книга! Я очень редко (вернее даже, практически никогда!) не пропускаю через себя ни сюжет, ни героев, которых встречаю в литературе. Как говорится, отделяем зерна от плевел - есть литература, а есть реальная жизнь и близко к сердцу я могу принять только второе. Но в этот раз не получилось - после прочтения книги "Время женщин" мне буквально было плохо физически - на меня как снежный ком навалилось ощущение какой-то безысходности и беспросветности и грусть-тоска засела тугим комком в груди... А все дело в том, что я поверила в историю, рассказанную Еленой Чижовой... Эта книга о простом, о человечном, о будничном, о женском...

Я поверила в то, что в мире существуют не только такие судьбы как у героини "Москва слезам не верит" Екатерины, которая не упала духом, забеременев, не имея при этом ни крыши над головой, ни образования, ни поддержки семьи, а смогла поставить на ноги и себя, и ребенка. Такая история - это скорее исключение из общего правила. А вот истории, подобные той, что выпала на долю Антонины Беспаловой, встречаются гораздо чаще... Чистая, доверчивая, наивная... И смешно, и грустно было читать, когда она верила в то, что Григорий не просто пропал после одноразового секса, а сгинул в застенках, тюрьмах или лагерях... Иначе как объяснить то, что он не выходит на связь, не ищет и не интересуется ею? Человек настолько чист душой, что не может помыслить о том, что у мужчин возможно такое поведение... То же самое и в общественной жизни - она верит рассказанному на заводе: что в Америке рабочие живут плохо, что бедные американские матери не знают, куда пристроить своих детей, так как там нет ни яслей, ни детских садиков, а государство еще и жилплощадь никому не раздает!

Аннотация и первая глаза книги ясно дают понять, какой финал ждет Тоню и от этого делается еще горше. Я стараюсь избегать чтения о людях, страдающих какими-то заболеваниями и в этот раз, принимаясь за книгу, и подумать не могла, что болеть, страдать и умирать героиня будет практически в течении всего повествования. Эпизоды с участием Тони после того, как она посетила врача, лично мне читать было очень мучительно. Это, пожалуй, оказалось самым гнетущим в данной книге... И еще один весьма мерзкий для меня момент - это пьяные рассуждения Николая после свадьбы! Как я брезгую такими пошлыми алкогольными кухонными философами! 100 грамм в себя влил и сразу стал экспертом и в военном деле, и в международной политике, и в национальных вопросах! Аж с души воротит!

Я поверила в то, что где-то в питерской коммунальной квартире живут три старушки, на долю которых выпал весь кошмар и мрак, каким был богат ХХ век, и чья жизнь теперь близится к закату. Верю, что есть люди способные полюбить и окружить заботой чужого ребенка, готовые если не на все, то на многое ради того, чтобы он не попал в руки чиновников и не был сослан детский дом после смерти матери... Если честно, то этих троих далеко не Божьих одуванчиков я между собой практически не различала - для меня они стали эдаким собирательным образом всех дам преклонных лет, переживших Октябрьскую революцию, Гражданскую войну, Первую и Вторую мировые, потерявших всех, кого только можно было потерять, но оставшихся при этом человечными и несломленными. Немного среди них все же выделялась Евдокия - она была немного более обозленная, резкая, грубая, нежели Ариадна и Гликерия. Я считаю, что для маленькой Сюзанны просто подарок судьбы, что на ее пути встретились такие женщины. Да, пусть они слегка забивали ей голову некоторой ерундой, но ведь в конечном счете благодаря им она устроилась в жизни - оставшись без крыши над головой, обрести место в общежитии, которое ей как коренной жительнице Питера да еще и с пропиской было не положено, помог французский язык, которому ее обучали бабушки; обрести профессию и заработать капитал - рисование, которое они же поощряли и развивали... Таким образом, именно они сыграли в ее судьбе решающую роль...

Я поверила в то, что есть такие мужчины как Григорий и Николай - один горе-обольститель, а другой просто тряпка и мелкая душонка; что есть люди, подобные Соломону, которых система, не глядя ни на их ум, ни на их заслуги, перемолола и выплюнула и никто из сотрудников, учеников и клиентов и слова в его защиту не сказал - отвернулись, как будто и не были знакомы; что есть такие везде сующие свой длинный нос месткомовские работники как Зоя и иже с ней, которые за милую душу готовы на собраниях вытащить на свет все грязное белье человека, разложить по полочкам и смаковать все это дело... Что после того, как отгремели салюты, прошли парады по поводу Дня Победы и жизнь вошла в свою колею, главными вопросами, занимающими население, были очереди и дефицит, где достать и за что купить... Мне от бабушки достались дневники, по записям в которых я понимаю, что реальная жизнь того времени именно такая и никакая другая! А те, кто считает, что нации победителей не пристало разбазаривать себе по таким мелочам, просто видимо не понимают, о чем говорят, так как не жили в то время. Конечно, сейчас ведь можно купить все, чего душа пожелает - были бы деньги. Поменялись только предметы желаний - ситец для платья, часы с кукушкой и радио сменили разнообразные гаджеты, одежда брендовых производителей и т.п. А люди остались теми же! И если в кругу Ваших знакомых нет людей, готовых потратить всю зарплату на безумно дорогие туфли, а потом весь месяц питаться чаем и лапшой быстрого приготовления, то просто Вам очень повезло! :))

Что касается девочки, то тут мне слегка не хватила информации - уж очень резко Елена Чижова закончила повествование. Я бы хотела узнать, как она жила в те годы, когда умерла мать, а в ее комнату вселился отчим; как он обзавелся новой семьей; в какой момент София заговорила и т.д. Но это видимо уже выходило за рамки замысла автора... А ведь из этой небольшой повести мог бы получится отличный полноценный роман...

Что мне не понравилось в книге - так это вставки из снов и сказок. Как-то лично мне они отдавали бредовостью. Сказки еще ладно, а чужие сны не переношу ни в жизни, ни в литературе! :) А вообще должна сказать, что пишет автор хорошо - начав чтение, оторваться было невозможно, даже не смотря на гнетущую атмосферу и тяжелые эмоции... Пожалуй, я возьмусь за еще какую-нибудь книгу у Елены Чижовой дабы "распробовать" автора...

Если бы я снимала фильм по этой книге, он был бы серый-серый, с камерой, скользящей по бесконечным коридорам старой питерской коммуналки, по облезлым обоям, проржавевшим ванным, по дворам-колодцам, по всему тому, что не видно за блестящими фасадами Невского. Безнадега? – Жизнь города в середине 50-х. Там, где-то, бурлит жизнь, там где-то молодые беспечные люди. А здесь живут три старухи – обломки былой жизни, да деревенская молодуха с нагулянным ребенком. Не по распутности характера, по наивности, доходящей до глупости. Случайный знакомый, заговорил красиво, голову заморочил, она и пошла доверчиво с распахнутыми глазами. И была ли любовь - непонятно, а вот дочь осталась. Сюзанной назвали, чтобы хоть что-то было красивое в ее жизни. У обитательниц коммуналки все в прошлом. Историческая мясорубка поглотила всех близких. Кого-то арестовали в 37-м, а у кого-то «все – слава богу: муж – на Первой, сын – на Второй, внуки с невесткой в блокаду померли. Все по-людски» Вам не жутковато от такой обыденной обреченности? И вот так получилась, что стала Сюзанна единственной и последней радостью в жизни трех старух – Евдокии, Гликерии и Ариадны. Какая там Сюзанна – Софья, Софьюшка. Учить тому, что знают сами, воспитывать так, как сами понимают «воспитание». А мать, а что мать? До ребенка ли Антонине, ей бы в очередях отстоять, да мукой отоварится, да выжить, да еще чтобы никто не узнал, что девочка до семи лет не разговаривает, а то отберут – и прощай. А помощь – так какая помощь от рьяной общественности, общественность в душу лезет, с жадным любопытством чужую жизнь изучает, вмешивается в то, что касается только двоих, а как же, сериалов-то еще не было, а интересно же…

Старухи, хоть и обломки, а очень, между прочим, неглупые тетки. И всю жизнь вокруг очень хорошо понимают.

В какой-то рецензии на ЛЛ я прочитала «Люди, которых не волнует уже ничего, кроме каких-то низменных вещей, дешевых страстей, сплетен, очередей и новых платьев из дешевой фланели. И от этого очень плохо и мерзко» Только возраст оправдывает автора. Хорошо, что сейчас растут сытые, хорошо кормленные дети, не знающие и не понимающие, что такое нищета. Но чтение книг предполагает наличие головы, в которую не только едят. На самом деле от этих разговоров – что взять , фланельку за два сорок пять или бумазейку за рубль сорок, при том, что сукно на пальто по восемнадцать рублей кажется запредельной ценой – становится не по себе. Ведь это образ жизни тысяч советских людей в стране–победительнице, спустя десять лет после Победы…

Грустная история, безысходная. Но помнить об этом надо, понимать, что в истории страны были не только красивые парады на Красной площади и бодрые фильмы Александрова и Пырьева.

Я считаю фантастическим везением руку судьбы, предложившую мне эту книгу на выбор наряду с Зузаком и Маканиным.

В книге два произведения, написанные на разные темы. Мне понравилось первое, а во втором при интересной теме получился натянутый рассказ.

Первый роман повествует о жизни деревенской девчонки, решившей, что встретила любовь и жестоко за это поплатившейся. Родившаяся без отца девчушка оказалась немой. Ее страшно отдавать в детсад — дети могут засмеять. И вот Антонина оставляет ее на трех своих соседок по коммуналке. Как по мне, то это просто счастье. Сюзанну они покрестили в тайне  от матери и между собой называли Софьей. Так вот эти осколки прошлого научили девочку многому, что могло пригодится в жизни. В том числе и любви к искусству. Она росла среди любящих бабушек. В противном случае не сохранила бы их старье, чтобы перевезти в собственную, самою купленную квартиру. Эта книга далека от «Москва слезам не верит». В ней много горя, боли, но и радость светла. Написана добротным слогом.

А вот вторая книга оставила какой-то сумбур. У учительницы английского языка только буква  с точкой от фамилии. А казалось бы автор хочет поделиться тем, как ее любила и уважала. Было за что. Ее ученики не только говорили на языке Шекспира на уроках, но и в театральных постановках. Подспудно Ф. учила их уметь быть сильными, иметь свое мнение, уметь противостоять. На деле получилось, что ученики ее предали. И вот все это описано таким слогом, что мне не понравилось. Тема заслуживает внимания, а подана не интересно.

Что ж, мои положительные ожидания на счет этой книги не оправдались. Произведение рассказывает про СССР-овскую школу с английским уклоном. Основное место автор выделяет для девочки, в ней учащейся и учительницы, именуемой “Ф.” Ф. – учительница английского языка, любящая произведения Шекспира. Какого-то определенного сюжета я тут не проследила. Просто, есть какие-то события, описания, в какие-то моменты нас закидывает в прошлое девочки, от лица которой повествование и идет. В общем и целом, как-то не интересно. Много неточностей. Раздражали постоянные “они”, “их”, “эти”, “им” и тому подобное, из-за чего я не всегда угадывала, о ком идет речь, а также сокращения, типа Б.Г., Ф. и А.Н. Серьезно, впервые вижу, чтобы наиболее часто упоминающихся персонажей называли просто аббревиатурой (я понимаю, что имена у них есть, но на протяжении почти всей книги они зовутся просто по двум буквам). Слог красивый, хоть иногда подробные атмосферные описания были не к месту.

Очень странное впечатление оставила после себя эта книга. Я не могу сказать, что она мне совсем не понравилась, но и положительно оценить ее рука не поднимается. Сюжет достаточно прост: в элитную школу приходит преподаватель английского языка. Умная, талантливая, из разряда людей, которые сделали себя сами. Помимо прекрасных уроков она создает в школе театр, где под ее руководством дети играют Шекспира на английском языке. Ученики ее обожают, несмотря на требовательность и некую надменность, многочисленные делегации (в том числе и иностранные) поражены высоким качеством преподавания, руководство школы буквально ее боготворит. Все замечательно. Но ведь так неинтересно, кто же будет читать такое?! Вот и начинается вымучивание страданий героини-школьницы, от лица которой ведется повествование, выдавливание конфликтных ситуаций, каждая из которых гроша ломаного не стоит. Очень как-то неестественно, вычурно, нарочито. И язык повествования мне не понравился, такой, знаете ли, с претензией на "большее". А может я просто чего-то не поняла? Но осадок остался неприятный: тоскливый такой, унылый.
Я, конечно, прочту попозже "Время женщин", чтобы уж точно понять: мой это автор или нет. Но если честно, желания особого делать это у меня нет.