Цитаты из книги Пасынки Вселенной

– Если выстрелить этой твари в сердце, – сказал Мак-Реди, – она не умрет. Это единственный метод опознания, который я смог придумать.

Доброй еды

"ГЛАВНАЯ РУБКА. Самое священное и запретное место на Корабле! Само ее местоположение было давно забыто.
Молодые Ученые считали, что такого места вовсе не существует. Старшие расходились во мнениях от фундаменталистской догматики до мистических толкований.
Хью считал себя человеком просвещенным, но все же название напугало его. Рубка! По слухам, здесь обитает дух самого Джордана…""

Я пишу эти слова, но что-то во мне кричит: всё не так просто! Я личность. Я был ею даже до операции. И я вправе кого-то полюбить.

Я был зол на неё, и на себя, и на весь мир, Но к тому времени, когда я пришёл домой, до меня дошло, что она права. Уж не знаю, питает ли она ко мне какие-то чувства или просто старается быть доброй. Но что во мне такого привлекательного? Проблема в том, что я никогда не испытывал ничего подобного. Поди и пойми, как правильно вести себя с другим человеком. А тем более с женщиной.
Книжки не дают толкового совета.
Но в следующий раз я её поцелую.

Не обязательно убеждать человека в том, во что он не верит, если тебе нужно, чтобы он сделал что-то, ему доступное.

За покорением мира следует его объединение. Верой или мечом.

Человека твоего склада следует сделать либо одним из правителей, либо отправить в Конвертер.

Гляди себе на тернистый путь, которым идет человечество, и говори, что где-то могло быть лучше, а где-то — хуже. — Может, это и не единственный выход, — вслух произнес Эверард, — но другого я не знаю.

— Знаешь, почему монголы так несчастны? Никогда не могут напиться допьяна. — Ты хвастаешь или жалуешься?

Пространство-время полно неожиданностей. Оно прерывисто, изменчиво. Исторические линии пересекаются, текут вспять; незначительные события и факты забываются. Так же, как забудутся Мэне Эверард и погибший Джон Сандовал — агенты Патруля Времени, который никогда не существовал, в далеком будущем, которого никогда не было.

Когда я жил в резервации, никто из нас не относился к этому всерьез. Несколько стариков пытались обучить нас, мальчишек, древним обычаям. Они говорили, нам нельзя забывать, что мы все еще являемся самобытным народом. А нас интересовало только поплясать перед туристами, которые иногда швыряли нам мелочь.

— Завоевание завоеванию — рознь, — ответил Сандовал. — Мне безразлична судьба ацтеков: если ты изучал их историю, то согласишься, что Кортес оказал Мексике милость. Другим индейским племенам придется туго, но ненадолго. Ведь монголы не такие уж варвары. Мы предубеждены против них, потому что западная цивилизация вбила нам в голову всякие глупости. А ведь европейцы не меньше других наслаждались пытками и устраивали кровавые побоища.

Не нужно ничего знать об электричестве, для того чтобы им пользоваться. Необходимость понять суть события является иногда чисто психологической, а не физической.

Мы умеем анализировать интеллект, Джордж, и определять, что вот этот человек может стать приличным архитектором, а тот — хорошим плотником. Но мы не умеем определять, способен ли человек к творческому мышлению.

Ильг-Радист вытек из предписанной ему формы и комфортабельно распластался по стене

Зато доктора Штраусса гением назвать можно, хотя я чувствую, что его знания слишком ограничены. Его обучали в традициях слишком узкой специализации.

Вопреки впечатлению, которое сложилось у меня о нем раньше, теперь я понимаю, что доктор Немюр отнюдь не гений. У него большие способности, но ему мешает его неверие в себя. Он хочет, чтобы люди считали его гением. Поэтому для него важно знать, что его работа находит признание. По-моему, доктор Немюр боялся дальнейшей отсрочки именно потому, что кто-то другой мог бы сделать аналогичное открытие и лишить его этой чести.