Цитаты из книги Пасынки Вселенной

- Почему мутации все еще проявляются среди нас, людей?

• Это как раз легко понять. Зерна греха все еще в нас. Время от времени они прорастают.

У вас будет запас людей, способных к самостоятельному мышлению

На Новии космос клином не сошелся.

Совсем нетрудно иметь друзей если разрешаеш людям над собой смеятца. Там куда я еду у меня будет много друзей. Если у вас будет возможность положите пожалуста немножко цветов на могилу Элджернона которая на заднем дворе...

Севодня попозже у меня были еще какието психованые испытания.

- Я уже съел сколько мне было нужно, пап, - объяснил он.

• Ты обычно ешь сколько в тебя влезет и даже больше, - сказал Парадин. - Я знаю, мальчики, когда растут, должны съедать в день тонны пищи, а ты сегодня не в порядке. Плохо себя чувствуешь?
• Н-нет. Честно, я съел столько, сколько мне нужно.
• Сколько хотелось?
• Ну да. Я ем по-другому.

Это спираль, - решил Скотт, и решил неправильно. Эта штука была спиралевидная, но она не была спиралью из-за пространственного искривления.

Прежде они смеялись надо мной и презирали меня за мое невежество и тупость; теперь они ненавидят меня за мои знания и сообразительность.

Не нужно ничего знать об электричестве, для того чтобы им пользоваться.

До чего же это странное ощущение, когда берешь книгу, которую с наслаждением читал всего лишь месяц назад, и обнаруживаешь, что совсем ее забыл.

Даже слабоумный хочет быть похожим на всех остальных людей.

...разум – величайшее приобретение человечества! И все же слишком часто погоня за знаниями подменяет поиски любви. Я дошел до этого совсем недавно. Предлагаю рабочую гипотезу: человек, обладающий разумом, но лишенный способности любить и быть любимым, обречен на интеллектуальную и моральную катастрофу, а может быть, и на тяжелое психическое заболевание. Кроме того, я утверждаю, что замкнутый на себе мозг не способен дать окружающим ничего, только боль и насилие.

"У некоторых древних авторов изумительная фантазия... бред конечно, но как скрашивает досуг!" (речь невежественного капитана, который отправляет в переработку старые книги, в том числе инструкции по эксплуатации корабля, который он искренне считает вселенной...)

Эверарду очень нравился Лондон викторианской эпохи, несмотря на его угрюмость и нищету. У Уиткомба в глазах застыло мечтательное выражение. — Я бы хотел жить в эту эпоху, — сказал он. — Да ну? При таком-то уровне медицины и с такими зубными врачами? — Зато без всяких бомб, — ответил Уиткомб.

Reaching into his coat for his wallet, Quail said, “Okay. It’s been my life-long ambition and I can see I’ll never really do it. So I guess I’ll have to settle for this.” “Don’t think of it that way,” McClane said severely. “You’re not accepting second-best. The actual memory, with all its vagueness, omissions and ellipses, not to say distortions—that’s second-best.”

В глубине души он знал, что, раз увидев звезды, больше не сможет быть счастлив. Ему уже не заглушить этой ноющей боли в груди, этой только что зародившейся смутной тоски по утраченному небу и звездам, хотя в простоте своей он ещё не мог этого понять.

Книги предназначены для того, чтобы из читали и перечитывали.

Бывает, самые невероятные вещи на поверку оказываются самыми правдоподобными.

Мне все еще непонятно одно, — сказал он, — Почему состязания называются Олимпиадой?