Пестрые рассказы

Очень странный рассказ. Егерь Егор напился как-то и его женили на скотнице Пелагеи. И весь рассказ почти полностью состоит из их диалога, откуда мы всё и узнаём об этой странной семье.

Если с егерем всё более-менее понятно. Был невменяем и странно задавать вопрос, зачем он женился. А вот поведение Пелагеи удивляет. Она же была в сознании. Зачем же решилась на такую авантюру? Ведь в результате несчастливы оба. Вместе не живут уже с первого дня. А ведь женаты герои уже 12 лет.

Пелагеи приходится самой зарабатывать на жизнь, муж дома не бывает и даже за другого не выйти замуж - повенчаны ведь с Егором. Вот и получается, что пороки до добра не доведут. Может получиться как с Егором - хотел свободы, а в итоге его насильно женили. А ведь ему противна даже мысль, чтобы жить вместе с нелюбимой женщиной. И он довольно четко дает это понять, когда говорит, что даже если и государство заставит его переехать к жене в дом, так он либо совершит самоубийство, либо избу сожжёт. Так себе перспективка... Да и для Пелагеи эта затея вышла боком. Ведь все ее надежды на счастливую семейную жизнь оказались похоронены.

Никто из героев этого рассказа не подумал над последствиями своих действий и в итоге оба оказались несчастливы.

Чехов не писал в жанре детектива. Но, читая рассказ «Шведская спичка» возникает соблазн принять происходящее за детективную историю. Как мне кажется, это скорее пародия на детективный жанр.

Начало весьма зловещее. Убит отставной гвардии корнет Марк Иванович Кляузов. Об этом сообщает в полицейский участок его управляющий Псеков. На место убийства немедленно выдвигается следственная бригада... Ой, извините. Приезжает следователь, Чубиков Николай Ермолаевич, высокий, плотный старик лет шестидесяти, с помощником Дюковским, высоким молодым человеком лет двадцати шести. На протяжении всего рассказа именно это пара будет основой проводимого расследования, точнее, Дюковский будет выдвигать массу версий, а более опытный следователь будет сдерживать порывы молодого помощника.

Главное, что смутит любого мало-мальски разбирающегося в детективах читателя, это отсутствие тела Кляузова. Хотя слуги уверяют полицейских, что уже неделю не видели барина, и что не сомневаются в его гибели, у любого расследования до середины двадцатого века было железное правило — нет тела, нет дела. Для тех, кто не знает откуда пошел этот принцип напомню знаменитое английское дело 1660 года. Поэтому, несмотря на уверенность всех в смерти Кляузова, на подкорке читателя остаются сомнения в точности этого вывода. Но, повторюсь, что этот рассказ прелестен не своей детективной составляющей, а великолепным описанием пары Чубиков-Дюковский, их уверенной работой в поиске преступников. А знаменитая «шведская спичка»! Деталь, которая позволяет Дюковскому выйти на «преступников».

«К моим услугам шведская спичка, употребления которой еще не знают здешние крестьяне. Употребляют этакие спички только помещики, и то не все. Убивал, кстати сказать, не один, а минимум трое: двое держали, а третий душил. Кляузов был силен, и убийцы должны были знать это».

Как говорится, Шерлок Холмс «отдыхает» и нервно курит в сторонке.

Еще великолепно участие в обстоятельствах дела некоей Акульки, «солдатки такой», весьма примечательной особы, предмета раздоров многих местных мужчин — от простых мужиков до «убитого» и других непростых мужчин, в том числе следователей, что позволяет Чубикову даже упрекнуть своего помощника - «По-вашему, значит, тот и убийца, кто Акульку знал? Эх, вы, горячка! Соску бы вам сосать, а не дела разбирать! Вы тоже за Акулькой ухаживали, - значит и вы участник в этом деле?" Но Дюковский парирует достойно - «У вас тоже Акулька месяц в кухарках жила, но... я ничего не говорю».

Конечно принцип - «cherchez la femme» (франц. - ищите женщину) почти всегда верен... Даже и в данном случае, только не буду спойлерить. Хоть и не детектив, а интригу Антон Павлович сохраняет до конца рассказа.

В общем, это замечательное произведение с массой самых невероятных версий, несколькими подозреваемыми, семейными тайнами, проницательным следователем с энергичным помощником. Удовольствие от его прочтения каждый раз по-своему неповторимо.

Фраза - «Она, староверка, убила его из фанатизма! Мало того, что она убила плевел, развратника, она освободила мир от антихриста - и в этом, мнит она, ее заслуга, ее религиозный подвиг! О, вы не знаете этих старых дев, староверок! Прочитайте-ка Достоевского! А что пишут Лесков, Печерский!.. Она и она, хоть зарежьте! Она душила! О, ехидная баба!»

- В 1660 году приказчик сэра Баптиста Хикса Уильям Гаррисон отправился пешком из Кэмпдена в соседнюю деревушку Черингворт для сбора арендной платы, причитающейся его хозяину. Миссис Гаррисон, не дождавшись супруга к ужину, отправила на поиски слугу Джона Перри, а на рассвете и своего сына Эдварда. Поиски не увенчались успехом, однако на обратном пути им рассказали, что на дороге были найдены окровавленная рубашка пропавшего Гаррисона и его шляпа, предположительно пробитая острым предметом. Этих слухов оказалось достаточно, чтобы приказчика признали убитым, а главным подозреваемым стал тот самый слуга Перри. На допросе Джон, вероятно подвергнутый пыткам, признался, что убийство с последующим ограблением было тщательно спланировано его собственной матерью и братом.

В результате вся троица была повешена.

Душегубы понесли заслуженное наказание, общественность была удовлетворена справедливым возмездием… но в 1662 году Уильям Гаррисон объявился живой и невредимый. Он поведал удивительную историю, как он был похищен пиратами и продан в рабство в далекую Турцию. Освободиться ему удалось только после смерти рабовладельца. Стало очевидно, что три человека были казнены за преступление, которого они не только не совершали, но которого и не было вовсе. Событие получило широкую огласку и вызвало большой резонанс в стране, суд был существенно дискредитирован в глазах британцев, а «воскрешение» вошло в историю как «Кэмпденское чудо».

Именно этот прецедент стал основанием для узаконения правила «нет тела — нет дела», имевшее силу вплоть до середины 20 века, пока судебная медицина не достигла того уровня, когда факт совершения убийства стало возможным доказать без наличия тела жертвы.

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 564

Этот рассказ про одного бедного извозчика. Это зеркало, в котором отражается одиночество, равнодушие и наша неспособность по-настоящему услышать друг друга. Иона, потерявший сына, ищет хоть какой-то отклик, хоть каплю сочувствия. Но мир вокруг глух к его горю. Грустно, конечно. И, честно говоря, очень жизненно. Ведь каждый из нас хоть раз оказывался в ситуации, когда отчаянно хотелось поделиться своим переживанием, но никто не хотел слушать. Или, что еще хуже, мы сами проходили мимо чужой боли, занятые собственными проблемами. В этом и заключается гений Чехова. Он умеет показать обыденность жизни настолько тонко и правдиво, что она вдруг предстает перед нами во всей своей трагичности. "Тоска" – это напоминание о том, что даже в самой суете важно не забывать о человечности, о способности сочувствовать и просто быть рядом, когда кому-то плохо. И, знаете, может быть, прочитав этот рассказ, кто-то просто немного внимательнее посмотрит вокруг. Может быть, кто-то улыбнется незнакомому человеку или уступит место в автобусе. Ведь иногда даже маленькое проявление доброты может стать глотком свежего воздуха в этом мире, полном тоски.

Читайте больше друзья !!!

Что можно ждать от рассказа со столь жизнеутверждающим названием?.. И Антон Павлович полностью оправдывает ожидания. Это небольшой шедевр о человеческом одиночестве в большом городе. На мой взгляд, это гениальное произведение. Особенно близко оно для людей, переживших тяжелую утрату.

Старик Иона неделю назад похоронил сына Кузьму Ионыча. Сам он плохо понимает, отчего умер сынок – «А кто ж его знает! Должно, от горячки... Три дня полежал в больнице и помер... Божья воля». Смиренен Иона, но душа его мучается и требует, с кем-нибудь поговорить. А с кем поговоришь в этом непонятном, суетливом городе?.. И погода – «Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он согнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит на козлах и не шевельнется. Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашел нужным стряхивать с себя снег...»

И как назло никто не нанимает, простояли они с лошадкой целый день до сумерек. Но вот первый пассажир, какой-то военный. Ему и пытается что-то сказать Иона. От долгого простоя из горла вырывается только сипение. Но всё-таки, напрягшись, он проговаривает – « А у меня, барин, тово... сын на этой неделе помер». Но незнакомцу не до горя извозчика, он торопится, поэтому постоянно его подгоняет.

Следующими нанимателями становятся трое подвыпивших молодых людей. Иона даже не торгуется – «Двугривенный цена не сходная, но ему не до цены... Что рубль, что пятак - для него теперь всё равно, были бы только седоки...» Молодые парни весёлые, бранятся друг с другом, переговариваются. Ионе с ними легче – «Он слышит обращенную к нему ругань, видит людей, и чувство одиночества начинает мало-помалу отлегать от груди». Он и им сообщает об умершем сыне. Но ребята ещё молодые, им бы побыстрее доехать, даже подзатыльник дают извозчику, но он рад даже такому общению с людьми – «Гы-ы... - смеется он. - Веселые господа... дай бог здоровья!»

На вопрос одного из парней, женат ли он, отвечает – «Таперя у меня одна жена - сырая земля... Хи-хо-хо... Могила, то есть!.. Сын-то вот помер, а я жив... Чудное дело, смерть дверью обозналась... Заместо того, чтоб ко мне идтить, она к сыну...» Хочется ему пообщаться с людьми, но молодые люди уже приехали.

«Опять он одинок, и опять наступает для него тишина... Утихшая ненадолго тоска появляется вновь и распирает грудь еще с большей силой. Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдется ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его?»

Оглядывается Иона, люди вокруг него идут толпами, а излить свою боль ему некому…
«Тоска громадная, не знающая границ. Лопни грудь Ионы и вылейся из нее тоска, так она бы, кажется, весь свет залила, но, тем не менее, ее не видно. Она сумела поместиться в такую ничтожную скорлупу, что ее не увидишь днем с огнем...»

И уже бесполезным кажется Ионе обращаться к людям, возвращается он на постоялый двор. Здесь много народа, но все уже спят, не до горя одинокого извозчика им всем.

«Скоро будет неделя, как умер сын, а он еще путем не говорил ни с кем... Нужно поговорить с толком, с расстановкой... Надо рассказать, как заболел сын, как он мучился, что говорил перед смертью, как умер...» Ах, как по собственной жизни знаю, когда проходит первый шок от смерти близкого человека, тебя внезапно прорывает идущее из глубины сердца или души страшное ощущение утраты, необратимости потери. Невозможно остановить рвущиеся рыдания, разум не справляется с идущим эмоциональным взрывом, кажется, что это пропасть, в которую ты летишь... И только слова находящихся рядом людей могут остановить муторную тоску и душевные муки...

Нужен ему, до смерти нужен сочувствующий слушатель, который «должен охать, вздыхать, причитывать…» И только задав сена своей лошадёнке, Иона наконец-то в её жующей морде с блестящими глазами обретает благодарного слушателя, которому начинает изливать своё горе, «увлекается и рассказывает ей всё...»

Потрясающий рассказ.

Фраза – «Так-то, брат кобылочка... Нету Кузьмы Ионыча... Приказал долго жить... Взял и помер зря... Таперя, скажем, у тебя жеребеночек, и ты этому жеребеночку родная мать... И вдруг, скажем, этот самый жеребеночек приказал долго жить... Ведь жалко?»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 520

ЖАНР: социальная критика, борьба с безграмотностью, не детская тема в школьной программе.
О ЧЁМ: описываются времена крестьян, где один из беднейших мужиков не деревне был пойман за отвинчиванием гаек с железной дороги. Дальше происходит абсурдная ситуация в которой постовой ужасается масштабами гайкоотвинчивания, а мужик убеждает, что без грузила никак нельзя. Оба не слышат и не понимают друг друга. Важно чтобы читатель услышал ОБОИХ.
ПОНРАВИЛОСЬ: читал как и все мы это произведение в школе в далёком 1999 году. Тогда она стояла у меня с и не больше. Важно, очень важно перечитывать школьную программу во взрослой жизни. Думаю уже давно пора пересмотреть школьную программу по литературе, ибо читаемые книги далеко не для детей и подростков. Есть много отличных книг и авторов, которые будут не только интересны, но и полезны неокрепшим мозгам.
В школе читал и совершенно не понимал это многогранное произведение. Всем классом поражались тупости мужика, не понимающего последствий своих поступков. Да ещё возмущались бесмысленности объяснений полицейского. Типо, что с ним разговаривать - по этапу его и всех его дружков, коих он по наивности своей выдал. Страшно и стыдно это вспоминать ещё от того, что учитель - серьёзная тётка лет под восемьдесят, поддерживала подобный взгляд на проблему. Гляньте к чему глупая необразованность приводит. Глупость рождает насилие по неосторожности.
Социальная критика. Перечитывая это произведение после школы (на сегодняшний день раз десять уже) стал замечать иные стороны конфликта. И не всё тут так однозначно, как показывается в школе. Мужик явно говорит, что поступить иначе не мог. На вопрос почему не использует свинец, пулю или гвоздь, отвечает, что для свинца нужны деньги, пулю на дороге не достать, а гвоздь не годится. При этом рыбалка в те времена не хобби какое-то, а способ прокормить себя и семью. У мужика банально не было денег, чтобы грузила купить. Народ поставлен в такие условия, что банально на кусок свинца нет рубля (точнее копейки ибо за рубль можно было очень многое купить)
Эта ситуация с гайками напомнила мне исторический факт людоедства в голодные 30-е годы. Из-за коллективизации и проблем с продуктами люди в сёлах обречены были погибнуть голодной смертью. Были вынужденны есть собственных детей, а их за это ещё и судили. Ужасно такое положение дел.
Вот и выходит, что глуп тут вовсе не мужик, а полицейский, не понимающий вторичности правонарушения. Хоть всех пересажай, а поезда сходить с рельс всё равно не перестанут, пока не наладится быт простого народа.
КОМУ ХОЧЕТСЯ ПОСОВЕТОВАТЬ: депутатам, богатым и сотрудникам МВД, а так же думающим людям, выросшим из школьного возраста и способным рассуждать.

Простая ситуация: гражданину тяпнула палец собака, и обиженный укушенный взывает к справедливости мимо проходящего полицейского надзирателя. Распустив хвост аки павлин, надзиратель вопит! Оштрафовать! Истребить! Кузькину мать, значица, показать! А чья собака-то? Генеральская, говорите? Кхм... так это...

В самом деле!

Как Чехову удается буквально в несколько сотен слов, в пару страниц уложить так много смысла, столько материала для размышления, столько вопросов о нашей человеческой, порой такой скользкой натуре? Это гениально, его хочется читать запоем, от него не устаешь, и я просто хлопаю себя по рукам, чтобы не охватить все его произведения махом. Хочется растянуть на подольше, бережно доставать с полки, и аккуратно, по кусочку, по крупице, растягивая наслаждение, лакомиться.

Это очень милый хороший рассказ про маленький провинциальный городок Ефремово, в котором всего то только церковь и есть, ни с того ни с сего приезжает граф.

А что делать руководству городка? Конечно показывать достопримечательности. А из достопримечательностей-то только церковь! Вот и стали певчие усиленно репетировать (что они делали и всегда, может, не так усиленно), дисциплина поднялась на новый уровень. Алексей Алексеич - руководитель певчих - очень преданный своему делу руководитель, старается как может.

• Форте! - бормочет он. - Анданте! Разжимайте... разжимайте! Пой, идол! Тенора, не доносите! То-то-ти-то-том... Соль... си... соль, дурья твоя голова! Велий! Басы, ве... ве... лий...

Ну а что из всего этого вышло? Все как всегда, по-чеховски :-)

Извозчик Ион Потапов испытывает мучительное томление. У него неделю назад умер сын. И он пытается с кем-нибудь поговорить об этом. Начинает говорить с седоками, но его не слушают. Для седоков Иона всего лишь часть городского ландшафта. Они отвешивают ему подзатыльник, чтобы гнал быстрее, а не рассуждал.

А извозчику выговориться нужно.

Рассказ отражает не только внутреннее состояние героя, но и своеобразную болезнь целого равнодушного города. По упоминаемым улицам становится понятно, что действие в рассказе происходит в Санкт-Петербурге. Неужели в большом городе не нашлось ни души, которая могла бы выслушать Потапова? После нескольких неудачных попыток найти слушателя среди людей, Иона рассказывает всё, что у него накопилось единственному живому существу, согласившемуся его выслушать - своей лошади.

Такой небольшой рассказ и такой тяжелый. Одиночество буквально сочится из каждой его строки. Чехов заостряет внимание на том, как страшны бывают одиночество и равнодушие. Ведь, что стоило седокам выслушать Иону? Ничего. Но им всё равно. Каждый человек, показанный в рассказе, зациклен на себе и своих делах. Вот и получается, что "маленький человек" чувствует себя одиноким в большом городе, среди миллиона других людей, которым нет дела ни до кого, кроме себя.

Рассказы Антона Павловича о взяточничестве в Российской империи конца позапрошлого века поражают тем, что чиновничий аппарат пронизан ими снизу доверху. Сомнений в их достоверности не возникает ни на секунду. От этого ещё интереснее прочитать рассказ о честном руководителе, озабоченном ни своим карманом, а общественным благом. Чехов прямо не называет должность этого чиновника, но, судя по его надзирающим функциям, это либо сам губернатор, либо прокурор.

Пётр Павлович Посудин, получив анонимное письмо из уездного городишки N, соблюдая строжайшее инкогнито, проселочными путями спешит в этот город. На простой обывательской тройке, чтобы никто не догадался, что это он. И у возницы решил расспросить о себе самом, что о нём в народе говорят? Собственно весь рассказ посвящён слухам о Петре Павловиче.

Первая часть сведений возницы порадовала Посудина. Видно было, что его усилия по наведению порядка в губернии не пропали даром, снял «шельму и выжигу Хохрюкова», «железную дорогу выхлопотал», а главное, по словам возчика - «Посудина, брат, не подкупишь, не-ет! Дай ты ему хоть сто, хоть тыщу, а он не станет тебе приймать грех на душу... Не-ет!" Обрадовался Петр Петрович, что люди его понимают.

Вот только дальше пошли совсем нехорошие сведения... Выясняется, что народ знает такие детали об его бытовом пьянстве, и остаётся только диву даваться, откуда люди такие подробности разузнали - «...Запрется у себя в кабинете и лакает... Чтоб люди не приметили, он себе в столе ящик такой приспособил, с трубочкой. Всегда в этом ящике водка... Нагнешься к трубочке, пососешь, и пьян... В карете тоже, в портфеле...»

Ужасается Посудин осведомлённости народа, что про его слабости по части женского пола ещё больше тонкостей простой возница знает, даже по именам и адресам его «вертефлюх»... Не верится Петру Павловичу, что простой ямщик всё это разузнал, а тот объясняет - «Люди сказывали... Сам я не видал, но от людей слыхивал. Да узнать нешто трудно? Камердину или кучеру языка не отрежешь... Да, чай, и сама Настасья ходит по всем переулкам да счастьем своим бабьим похваляется. От людского глаза не скроешься...»

Вот такие разведданные достаются Петру Павловичу на блюдечке. Завершающая часть этих сведений вообще повергает его в шок. Так как все подробности о его манере организовывать внезапные наезды, чтобы застать врасплох чиновников, творящих безобразия, возница излагает в мельчайших деталях.

«Выйдет неприметно из дому, чтоб чиновники не видали, и на машину... Доедет до какой ему нужно станции и не то что почтовых или что поблагородней, а норовит мужика нанять. Закутается весь, как баба, и всю дорогу хрипит, как старый пес, чтоб голоса его не узнали. Просто кишки порвешь со смеху, когда люди рассказывают... Едет, дурень, и думает, что его узнать нельзя. А узнать его, ежели которому понимающему человеку - тьфу! раз плюнуть...»

Дальше возница объясняет, как Посудин себя ведёт на почтовых станциях - «...знают: ежели кто зимой спрашивает цыплят и фрухтов, то это и есть Посудин. Ежели кто говорит смотрителю "милейший мой" и гоняет народ за разными пустяками, то и божиться можно, что это Посудин. И пахнет от него не так, как от людей, и ложится спать на свой манер... Ляжет на станции на диване, попрыщет около себя духами и велит около подушки три свечки поставить».

И совсем добивает Петра Павловича рассказом о том, сегодня утром он встретил на станции буфетчика, сказавшего, что - «В город N вино и закуску везу. Там нынче Посудина ждут". Ловко? Посудин, может, еще только собирается ехать или кутает лицо, чтоб его не узнали. Может, уж едет и думает, что знать никто не знает, что он едет, а уж для него, скажи пожалуйста, готово и вино, и семга, и сыр, и закуска разная...»

Потрясающая сила народной молвы, которую не заткнёшь и не остановишь. Получается, что сам Посудин за два года своей деятельности в губернии приучил чиновников к своим внезапным визитам, и теперь у них всё подготовлено - «...давно уж всё спрятано!» И остаётся Петру Павловичу с досадой поворачивать назад...

Фраза - «Приедет он, чтоб их на месте накрыть, под суд отдать или сменить кого, а они над ним же и посмеются. Хоть ты, скажут, ваше сиятельство, и потихоньку приехал, а гляди: у нас всё чисто!.. Он повертится, повертится да с тем и уедет, с чем приехал...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 565

Нет, я совсем не хочу сказать, что героиня рассказа Чехова «Старость» Софья Михайловна похожа на Настасью Филипповну из романа «Идиот» Достоевского. Но всё же… Время практически тоже, силы характеров очень схожи… Вообще судьба женщины дворянского или купеческого происхождения в конце XIX века были жестко регламентированы. И вырваться за пределы рамок этих общественных ограничений означало трагический бунт женщины.

Что произошло с Настасьей Филипповной хорошо известно, а судьба Софьи Михайловны рассказана Чеховым опосредовано через воспоминания её бывшего мужа, архитектора Узелкова, и в прошлом стряпчего, а ныне нотариуса Шапкина. События происходили в небольшом городке восемнадцать лет назад.
Решил Узелков развестись с Софьей Михайловной и уехать с новой любовью в Петербург. Для этого нанял «стройного, ловкого стряпчего с подвижной, нахальной, вечно пьяной физиономией» Шапкина. Только не захотела Софья Михайловна на себя вину взять, чтобы освободился Узелков от брачных уз и с новой женой зажил счастливо в Питере. Вспоминает Шапкин, как он пытался её подкупить – «Софья Михайловна, была хоть и из купеческого дома, но гордая, самолюбивая». И гнала этого стряпчего в шею, кричала горничной – «Маша, ведь я приказала тебе не принимать подлецов!»

Как ни старался Шапкин, ничего не получалось. Только, когда сумма откупных возросла до десяти тысяч, не выдержала она, понимая, что Узелков уже уехал в столицу, а прошлого не вернуть. Согласилась взять деньги и вину на себя. Трудно понять мотивы этого её поступка. Может быть, ей показалось, что «с паршивой овцы хоть шерсти клок»?.. Ничего Чехов о причинах её решения не пишет. Вспоминает Шапкин – «Десяти тысяч не выдержала, не устояла... Заплакала, в лицо мне плюнула, но согласилась, приняла вину!»

Но не пошли ей эти деньги на пользу. Видимо, душа её была не в ладах с собой. «Получила деньги и давай на тройках с офицерами разъезжать. Пьянство, гульба, беспутство... Заедет с офицерами в трактир и не то, чтобы портвейнцу или чего-нибудь полегче, а норовит коньячищу хватить, чтоб жгло, в одурь бросало». Недолго загул этот продолжался. Однажды пришла она к Шапкину - "Возьмите, говорит, назад проклятые ваши деньги!" и бросила мне в лицо пачку. Не выдержала, значит! Я подобрал деньги, сосчитал... Пятисот не хватало. Только пятьсот и успела прокутить».

Антон Павлович в отличие от Достоевского не развернул эту историю в роман. А ведь даже словами бывшего стряпчего Чехов показывает, какие бурные страсти происходили с Софьей Михайловной. Вернулась она к Шапкину – «Роман целый, психиатрия! Этак месяца через два прихожу я однажды ночью к себе домой пьяный, скверный... Зажигаю огонь, гляжу, а у меня на диване сидит Софья Михайловна, и тоже пьяная, в растрепанных чувствах, дикая какая-то, словно из Бедлама бежала... "Давайте, говорит, мне назад мои деньги, я раздумала. Падать, так уж падать, как следует, в засос! Поворачивайтесь же, подлец, давайте деньги!" Только не отдал ей этот подлец назад её же деньги, успел на себя потратить. Покуражился только над несчастной женщиной, дал только десять рублей, да не просто так дал, как сам потом вспоминал – «…тогда и те десять... не задаром отдал. Скверная история! Забыть надо...» Негодяй этот ещё что-то с неё получил?! Подтолкнул её ещё глубже в пропасть. До чего же мерзкий тип этот Шапкин!.. Как искуситель действовал. Сначала своим напором и деньгами Узелкова сломить её волю. При этом с архитектора взял пятнадцать тысяч, из которых только десять тысяч передал женщине. Но затем и огромную часть из тех средств себя забрал. Мерзкая, ничтожная личность.

Не менее недостойно вёл себя и сам Узелков. Он спонсировал этот подкуп бедной женщины. И сейчас спустя 18 лет пытается заявлять Шапкину, от чего тот не сообщил ему о произошедшем. На что бывший стряпчий говорит ему о письмах, которые уже из больницы писала в Питер Софья Михайловна. Только не читал бывший муж её писем – «я так был занят тогда новым браком, так кружился, что мне не до писем было...» Таким образом оба мерзавца не подали руки оступившейся женщине.

И хотя Антон Павлович рассказывает историю Софьи Михайловны только по воспоминаниям двух подлецов, приложивших руки к её падению и гибели, судьба её даже такими скудными, лаконичными штрихами прорисована ярко и впечатляюще. Гордая и самолюбивая женщина не смогла простить сама себе минутной слабости. Сгорела как одинокая ярчайшая звезда, пронёсшаяся по небесному своду в ночной час.

Не хочется даже рассуждать об этих двух негодяях, доживающих свой век. Недаром Чехов назвал свой рассказ «Старость». Именно беспомощная и незавидная старость осталась на их долю.

Фраза – «…Как ни противно прошлое, но оно лучше, чем это. И Шапкин указал на свои седины.
- Бывало, и не думал о смертном часе... Встреться со смертью, так, кажется, десять очков вперед дал бы ей, а теперь...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 490