Пестрые рассказы

Да, конечно, у меня предвзятое отношение к этому рассказу, известному с давних пор в великолепном исполнении Игоря Ильинского, по одноименному мультфильму, снятому к 100-летию со дня рождения Чехова. Люблю его за… Просто люблю.

Землемеру Глебу Гавриловичу Смирнову надо добраться от станции до усадьбы, где он должен сделать межевание. А, так как по словам станционного жандарма – «Тут за сто верст путевой собаки но сыщешь, а не то что почтовых», - пришлось ему нанимать возницу с телегой. Далее почувствуйте прелесть чеховского языка –
«- Чёрт знает какая у тебя телега! - поморщился землемер, влезая в телегу. - Не разберешь, где у нее зад, где перед...

• Что ж тут разбирать-то? Где лошадиный хвост, там перед, а где сидит ваша милость, там зад...»

И тут в наступивших сумерках у Смирнова в голове появились мысли нехорошие, что кругом такая глушь, «не ровен час - нападут и ограбят, так никто и не узнает, хоть из пушек пали... Да и возница ненадежный... Ишь, какая спинища! Этакое дитя природы пальцем тронет, так душа вон! И морда у него зверская, подозрительная". Кто путешествовал, знает, как бывает иногда страшновато в таких темных подозрительных местах, под ложечкой вдруг засосёт тревожно, не то, чтобы страшно становится, а с опаской озираешь округу. А из-за темноты ничего не видно, душа начинает трепетать от подозрительных звуков. Как там в знаменитой песне про зайцев поётся – «А дубы-колдуны/ Что-то шепчут в тумане,/У поганых болот/ Чьи-то тени встают»(Леонид Дербенёв).

Глеб Гаврилович для поднятия своего упавшего духа решил возницу Клима припугнуть, так как он ему подозрительным показался – «…на всякий случай все-таки я взял с собой три револьвера, - соврал землемер. - А с револьвером, знаешь, шутки плохи. С десятью разбойниками можно справиться...» Чем больше человек боится, тем больше начинает храбриться. Вот и Глеб Гаврилович решил не останавливаться и дальше попугать бедного возчика – «Так ты говоришь, что здесь не опасно? Это жаль... Я люблю с разбойниками драться... На вид-то я худой, болезненный, а силы у меня, словно у быка... Однажды напало на меня три разбойника... Так что ж ты думаешь? Одного я так трахнул, что... что, понимаешь, богу душу отдал, а два другие из-за меня в Сибирь пошли на каторгу. И откуда у меня сила берется, не знаю... Возьмешь одной рукой какого-нибудь здоровилу, вроде тебя, и... и сковырнешь». Думаю, что после таких заявлений в тёмном лесу ни один человек не перепугался бы!

У страха глаза велики, поэтому землемер испуг возницы принял за нехорошие замыслы по свою душу - «Однако, не нужно выдавать своего волнения... Он уже заметил, что я трушу. Отчего это он стал так часто на меня оглядываться? Наверное, замышляет что-нибудь... Раньше ехал еле-еле, нога за ногу, а теперь ишь как мчится!" А Клим ему объясняет, что предупреждал его, когда лошадка разбежится, то её уже не остановишь.

Приходится землемеру, чтобы притормозить лошадь, дальше врать – «за мной со станции должны выехать четыре товарища. Надо, чтоб они нас догнали... Они обещали догнать меня в этом лесу... С ними веселей будет ехать,.. Народ здоровый, коренастый... у каждого по пистолету... Что это ты всё оглядываешься и движешься, как на иголках? а? Я, брат, тово... брат... На меня нечего оглядываться... интересного во мне ничего нет... Разве вот револьверы только... Изволь, если хочешь, я их выну, покажу...» Дальше произошло то, что Смирнов никак не ожидал при всей своей трусости. Клим вывалился из телеги и побежал в чащу с криком – «Караул! Бери, окаянный, и лошадь и телегу, только не губи ты моей души! Караул!»

Вот так происходит с человеческим страхом. Когда один испугавшийся начинает стращать другого, не соблюдая никаких границ здравого смысла, он может так чрезвычайно поднять испуг другого, что опасения за свою жизнь примут форму паники. Зайцы в песне правильно делают, когда спасаются от страха – они заняты конкретной работой –
«А нам все равно! А нам все равно!
Пусть боимся мы волка и сову.
Дело есть у нас в самый жуткий час
Мы волшебную косим трын-траву!»

Когда до землемера дошло, что он натворил своими глупыми россказнями, тогда понял, что остался в тёмном лесу один, а продолжать ехать нельзя, так как подумают, что он у возницы лошадь украл. Часа два кричал незадачливый рассказчик, призывая Клима, Климушку. А, когда услышал чей-то стон, повинился перед возчиком – «Да я пошутил, голубчик! Накажи меня господь, пошутил! Какие у меня револьверы! Это я от страха врал! Сделай милость, поедем! Мерзну!» Хорошо, что Клим оказался не полным дураком и сообразил, что настоящий разбойник давно бы уехал. Поэтому поверил ему и признался, что чуть не помер от страха…

Прекрасный рассказ Антона Павловича с точной передачей психологических нюансов переживаний двух людей, оказавшихся в тёмном лесу с жуткими страшилками, рассказанными одним из них не от большого ума. Так, что кровь стыла в жилах… «Вам страшно?! Мне нет…»

Фраза - «Да, брат... - продолжал землемер. - Не дай бог со мной связаться. Мало того, что разбойник без рук, без ног останется, но еще и перед судом ответит... Мне все судьи и исправники знакомы. Человек я казенный, нужный... Я вот еду, а начальству известно... так и глядят, чтоб мне кто-нибудь худа не сделал. Везде по дороге за кустиками урядники да сотские понатыканы...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 381

Двое солидных мужчин едут в вагоне первого класса. И один из них начинает сокрушаться об отсутствии славы. Признаётся, что он инженер - "построил на Руси десятка два великолепных мостов, соорудил в трех городах водопроводы, работал в России, в Англии, в Бельгии...» Перечисляет сколько статей написал, занимаясь химией, нашёл способы добывания некоторых органических кислот, его имя можно найти в заграничных учебниках химии, дослужился со чина действительного статского советника… Но известности так и не достиг. Называет соседу свою фамилию - Крикунов, и тот соглашается, что не слышал про такого.

Тогда Крикунов в качестве примера, как надо добиваться известности приводит пример из своей жизни. Как в городе К. строил мост и «сошелся я там, скуки ради, с одной певичкой. Чёрт ее знает, все приходили в восторг от этой певички, по-моему же, - как вам сказать? - это была обыкновенная, дюжинная натуришка, каких много. Девчонка пустая, капризная, жадная, притом еще и дура. Она много ела, много пила, спала до пяти часов вечера - и больше, кажется, ничего. Ее считали кокоткой, - это была ее профессия, - когда же хотели выражаться о ней литературно, то называли ее актрисой и певицей». От её пения он был не в восторге – «Это было существо совершенно бесталанное, бесчувственное, можно даже сказать, жалкое. Насколько я понимаю, пела она отвратительно, вся же прелесть ее "искусства" заключалась в том, что она дрыгала, когда нужно было, ногой и не конфузилась, когда к ней входили в уборную».

Но самое удивительное, что она была чрезвычайно популярна в городе К. А на открытии моста никто не узнавал его как создателя этого сооружения, лишь воспринимали как любовника певички.

Читаю я рассказ о том, как инженер жаждет славы, но не может её добиться, а сам всё думаю про нашу действительность, где по выражению Владимира Владимировича Познера - «Если каждый день показывать по телевизору лошадиную задницу, то через какое-то время она станет звездой, ее будут узнавать на улицах, просить автографы». Это во времена Чехова ещё ни радио, ни телевидения не было. Только в газетах можно было себя рекламировать.

С одной стороны, я согласен с инженером Крикуновым об отсутствии известности у очень достойных людей, заслуживающих этой славы. И огромной популярности различных «лошадиных задниц». Но с другой стороны, меня удивляет такое чрезмерное тщеславие инженера Крикунова. Подумаешь, певичка известна гораздо больше столь достойного строителя мостов… Как-то мелко для действительно достойного человека. В конце концов, что такое – слава мирская? Всем известно - Sic transit gloria mundi (с лат. — «Так проходит мирская слава»)

Но, в целом, Чехов абсолютно прав – «Все эти русские мореплаватели, химики, физики, механики, сельские хозяева - популярны ли они? Известны ли нашей образованной массе русские художники, скульпторы, литературные люди? Иная старая литературная собака, рабочая и талантливая, тридцать три года обивает редакционные пороги, исписывает чёрт знает сколько бумаги, раз двадцать судится за диффамацию, а все-таки не шагает дальше своего муравейника! Назовите мне хоть одного корифея нашей литературы, который стал бы известен раньше, чем не прошла по земле слава, что он убит на дуэли, сошел с ума, пошел в ссылку, не чисто играет в карты!»

Популярность в народе – вещь абсолютно непредсказуемая.

Фраза – «…я приведу вам сотни всякого рода певичек, акробатов и шутов, известных даже грудным младенцам».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 370

Рассказ замечательный. Жаль, что мне медведь на ухо наступил, не могу в полной мере оценить его музыкальность. А она, наверняка, тоже великолепная. Ведь речь в рассказе идёт о подготовке певчих к приезду барина из Питера. Вот отец Козьма и просит псаломщика церкви, регента хора Алексея Алексеевича – «А ежели он приедет, то и прохода здесь не будет от дворянства и прочего высшего сословия. Все соседи съедутся. Уж ты тово... постарайся, Алексей Алексеич... Сердечно прошу...»

Вот и пошли спевки в школе по два раза на дню – утром и вечером. Усиленная подготовка, подбор репертуара. Например, «Херувимская» поётся так хорошо, что народ под окнами останавливается. Но Алексей Алексеевич недоволен басом Геннадия Семичева, брата кабатчика – «На что у тебя голос похож? Трещит, словно кастрюля. Опять, небось, вчерась трахнул за галстук? Так и есть! Изо рта, как из кабака... Эээх! Мужик, братец, ты! Невежа ты! Какой же ты певчий, ежели ты с мужиками в кабаке компанию водишь? Эх, ты осел, братец!»

Понятно, что для Антона Павловича, с ранних лет певшего в церковном хоре, рассказывать о спевках, как приоткрывать перед нами все тонкости этого искусства. Все эти репетиции он испытал на себе, поэтому более живого описания и представить себе нельзя. Попробуйте проследить за действиями Алексея Алексеевича - «Во время концерта регент входит в азарт. Выражение доброты то и дело сменяется испугом. Он машет руками, шевелит пальцами, дергает плечами... Его смычок гуляет по головам и плечам фальшивящих дискантов и альтов. Левая рука то и дело хватает за уши маленьких певцов. Раз даже, увлекшись, он согнутым большим пальцем бьет под подбородок баса Геннадия. Но певчие не плачут и не сердятся на побои: они сознают всю важность исполняемой задачи».

Тяжкий труд на протяжении двух месяцев. Но приехавший барин приказывает отцу Кузьме, чтобы поскорее, без певчих. Алексей Алексеевич от этого известия всю ночь не спит – «Не так обидно ему, что пропали его труды, как то, что Авдиесов не даст ему теперь прохода своими насмешками. Авдиесов рад его горю». С дьяконом Евлампием Авдиесовым у них громкие распри.

После обедни, которую Алексей Алексеевич пел один как перст, он идет домой, уничтоженный и больной, но Авдиесов, догнав его, сообщает, что барин и Евлампия обидел - "Кричать, говорит, всякий может. Не так, говорит, важен в человеке голос, как ум". Вот так питерский дока и атеист всех раскритиковал, помирив врагов, которые, взявшись за руки, идут «тарарахнуть точно по единой!»

*Фраза, приписываемая в разных источниках Андрею Миронову и Эмилю Брагинскому.

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 372

Отпуск, нежданный, но какой есть... да и выздоравливать лучше в отпуске... давно я так долго, чтоб с температурой и слабостью, не маялась (уже 4-й день)... да и заразить пытались, больше недели, сначала одна, потом... коллектив дело такое.
Но это всё лирика, как и очередной список к прослушке да в аудио... даже глажка не помогала, а бросала тот утюг, чтоб очередную книгу на пробу включить... как вдруг, в другом уже списке, тутошнем, ЛЛибовском, дошла до известной фамилии и та меня, а не подвела.
Жаль только коротко было, всего на 49:51, угу... нужно снова искать.

Начитал, некто NЕОСФЕРА, вполне прилично начитал.
Произведение, с юмором, пусть и началось то с убийства, с его объявления...
Из описания:

И классик пошалил.
А я, а мне показалось, что помощник следователя Дюковский, это прям я, так же, включив какой детектив, сыплю и сыплю догадками, одна другой "краше".

В общем, пропало тело одного боярина, и был он большим любителем женского пола и этого ему было мало, был он ещё богохульником.
Естественно что такая личина многим могла помешать...
И сестре староверке...
И тем, кому рога понаставил...

В общем и целом, нечто подобное, в развязке той, ожидалось, в духе так сказать времени и паску... воздержусь).

Конечно, когда речь идёт о детективной истории или как здесь, пародии на нее, очень сложно не допустить спойлерства. Поэтому постараюсь без пересказа сюжета. Рассказ получился очень ёмким. И здесь не только про поиск тела "убитого", здесь показаны нравы (ох уж эти нравы) российской провинции конца ХIX века, здесь показаны взаимоотношения пожилого и молодого сыщиков, а также дедуктивный метод во всей красе. Метод-то сработал, только финал неожиданный. Короче, не стоит оставлять улик, даже если это не убийство).

Заинтересовало и название. Что это за "шведские спички", которые в ту пору стали появляться только у богатых и "интеллигентных"? Оказывается, это те спички, которыми мы пользуемся и сейчас: они зажигаются, когда происходит трение головки о коробок с нанесенным на него химическим составом. Ранее же использовались фосфорные спички, они были опасными: могли сами загореться просто от окисления на воздухе или при трении друг о друга. Вот так Антон Павлович через много лет побуждает читателей ещё и к историко-химическому расследованию).

Рассказ «Налим» написан Чеховым в 1885 году и в том же году опубликован в «Петербургской газете».
Рассказы Чехова, описывающие забавные сценки ,до сих пор звучат актуально. Внимательно наблюдая за житейской суетой, писатель замечал какие либо пристрастия человека, выявлял в них смешное и делился с читателем.
В этом рассказе показана страсть героев к рыбалке, которая ,вероятно на генетическом уровне , заложена
в русском мужчине.
Желание заполучить недосягаемого налима, пробудило в плотниках, пастухе и самом барине ,первобытных охотников.
Неожиданная рыбалка заставила сердца персонажей учащенно забиться. Все они забросили свои прямые обязанности. Причем у каждого героя сложилось твердое убеждение, что именно его умение принесет удачу в охоте за осторожной и хитрой рыбой.
Читатель вместе с героями рассказа переживает потоки эмоций, которые взрываются фонтаном радости и низвергаются в бездну досады и огорчения.
Этот рассказ особенный, в нем Чехов описывает красоту летнего пейзажа.
В своем творчестве к описаниям природы писатель обращался крайне редко.Из немалого количества рассказов, прочитанных мной у классика ,могу припомнить только "Дом с мезонином".
В рассказе нет едкой иронии,это просто талантливая зарисовка сельской жизни и характера человека.

Ох уж эти визиты, подписные листы, поздравления! Во времена Чехова всей этой обязательной к исполнению кутерьме придавали такое значение, что Антон Павлович не меньше десятка рассказов посвятил данной теме. Значит, традиции этих поздравлений были чрезвычайно сильны в обществе. И, чем старше человек, тем больше он подвержен обязательствам соблюдать принятые традиции.

Вот и княжна, отмечая свои именины, строго следует ритуалам, издавна заведённым в своём маленьком домике. Только не осталось людей, которые бы следовали этим традициям. Вся обстановка в доме приведена в праздничный вид, всё тщательно убрано. «Злая Жулька, кошка с котятами и цыплята заперты до вечера в кухню». У парадной двери стоит швейцар Марк, «старый и дряхлый, одетый в изъеденную молью ливрею». Сама княжна, сгорбленная и сморщенная старушка сидит в кресле и ожидает визитеров – поздравителей. Ожидается человек двадцать. Всё готово с самого утра. Только повторяется история прошлых годов.

«-Никто не приехал! - плачет княжна. - Ни барон, ни князь Халахадзе, ни Жорж Бувицкий... Оставили меня! А ведь не будь меня, что бы из них вышло? Мне обязаны они своим счастьем, своей карьерой - только мне. Без меня из них ничего бы не вышло».

Лишь верный Марк утешает старушку. Особенно обижает княжну, что не приехал племянник Жан, на которого она потратила столько сил и средств – «Я заплатила по всем его векселям, выдала замуж его сестру Таню за хорошего человека. Дорого мне стоит этот Жан! Я сдержала слово, данное моему брату, его отцу...»

После истерического припадка старушки, который с ней случился как и в прошлом году в три часа дня, Марк отправляется к племяннику Жану. Весьма оскорбительное поведение этой неблагодарной личности не может не угнетать старого слугу. Но делать нечего, чтобы Жан (точнее, Иван Михайлович по-русски) съездил поздравить тётушку, надо заплатить этому бесчестному субъекту. В прошлом году он вытребовал двести рублей, сейчас Марку удаётся снизить запросы родственничка до пятидесяти.

И вот уже счастливая княжна выслушивает последние сплетни в исполнении племянника. А старому Марку не один сундучок предстоит перерыть, чтобы заплатить ненасытному Жану.

Фраза – «Когда были у нас деньги, все хаживали, а теперь... Божья воля!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 418

Как девушки попадают на панель? Вот один такой случай и описывает Антон Павлович. «Отставной раб» барина , князя Свинцова, Никифор Филимонович каждый вечер бывал в портерной за столиком, глотая пиво, рассказывал шестнадцатилетней девчонке Тане про тайны своего прошлого. Как его барин Дон-Жуаном был. А, так как она понятия не имеет, что это такое, поясняет Никифор Филимонович – «Это обозначает, что он до женского пола большой Дон-Жуан был. Любил вашего брата. Всё свое состояние на женский пол провалил. Да-с...»

Подробно рассказывал, как в Москве и Петербурге князь кутил и «у нас в грандателе почти весь верхний этаж на наши средства существовал». А женщины как его любили! Танечка, пытаясь себе его представить, спрашивает, красив ли был? А в ответ - старый и некрасивый. «А как женщины любили его, Танечка! Как любили! Жить без него не могли!» Понятно, за что старого и некрасивого любили… За деньги.

И расписывал Никифор Филимонович экипажи, лошадей, наряды, вина перечислял – «Выпьешь ты рюмку, а у тебя в животе делается, словно ты от радости помер». Задурил он своими рассказами девчонке голову. «Тане более всего нравилось описание тихих лунных ночей... Летом шумная оргия в зелени, среди цветов, а зимой - в санях с теплой полостью, в санях, которые летят как молния».

Но однажды Никифор Филимонович пьяным под забором простудился и в больницу попал. А, когда вернулся в портерную, не нашёл своей благодарной слушательницы. Только через полтора года, когда Никифор Филимонович шёл в Москве по Тверской и продавал своё летнее пальто, встретилась ему Таня – «Она, набеленная, расфранченная, в шляпе с отчаянно загнутыми полями, шла под руку с каким-то господином в цилиндре и чему-то громко хохотала...»

И испытал тогда старик умиление, даже на глазах слезинка сверкнула - «Ну, дай бог ей... - прошептал он. - Она хорошая». Эх! Старый греховодник… Сбил девушку с пути истинного своими баснями.

Фраза – «Наша речка извивалась змейкой, словно зигзага... Бежала она по полю изгибами, вертикулясами этакими, как поломанная... Когда, бывало, на гору взлезешь и вниз посмотришь, то всю ее, как на ладонке, видать. Днем она как зеркало, а ночью ртутью отливает. По бережку камыш стоит и в воду поглядывает... Красота!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 366

Как уже отмечали уважаемые лайфлибовцы, с легкой руки Чехова слово «хамелеонство» вышло за пределы этого небольшого рассказа и пользуется в народе успехом. Но, возможно, народ упростил его значение. А ведь Чехов изобразил типичного чиновника в лице полицейского надзирателя Очумелова. Скажу больше, идеального чиновника он изобразил. И, возможно, «хамелеонство» это гибкость и умение моментально вписываться в разные ситуации. Не спешите бросать в меня тухлыми помидорами, ибо я иронизирую. Но, как вы знаете, в каждой шутке есть доля серьезной правды. Менеджер - слово, которое вошло в наш обиход значительно позже написанного Антоном Палычем сего рассказа, но уже тогда он обрисовал нам будущего эффективного менеджера. Мужику, которого укусила собачка за палец может достаться, собачке может, а эффективный менеджер Очумелов с полным правом может рассчитывать на награду. Хорошо ли это? Во времена Чехова считалось что плохо. Сейчас уже так просто не ответить на этот вопрос. Если чисто по-человечески, то конечно да. Вижу, кто-то может быть уже и возразит) Ну конечно, с точки зрения эффективного менеджмента это очень даже хорошо. Как кооперация, например. Напоминаю, на всякий случай, я все еще иронизирую. Для тех, кто все еще хочет чтобы справедливость, та что рождается вместе с человеком в его сознании, торжествовала, наши матерые классики, в том числе, конечно, и Чехов, оставили нам немало бессмертных произведений, которые формируют в человеках человечность. Вот мы посмеялись над Очумеловым и наверное уже меньше соблазна стать таким как он. Больше желания жить по справедливости. Нам как будто нахлестали по щекам чтобы привести в чувство.
В который раз хочется выразить огромное уважение нашим советским кинематографистам. Фильм, где Ильинский сыграл все роли, состоящий из сатирических рассказов Чехова, включая и "Хамелеон", помог обессмертить фразу Очумелова, которую многие вспоминают именно благодаря ему - "Подай-ка, брат, Елдырин, пальто. Знобит". И снова люди потихонечку дополнили классика. Чеховский Очумелов слова "брат" не произносит. Это импровизация Ильинского. Казалось бы, подумаешь, какое маленькое несущественное изменение, но это слово в данном случае явилось существенной деталью для формирования самого персонажа. Тот самый случай, когда гений дополнил гения)
В качестве приложения прикладываю видео с мальтийским хамелеоном, который спокойненько себе шел по своим делам и не стал ни во что превращаться)