Цитаты из книги Врангель

К одному из таких праздников Петру сшили костюм черти-ка из лохматой черной материи, облегавший его с ног до голо-вы. У чертика были рога и длинный красный язык. По воспо-минаниям отца, Пете особенно понравился длинный хвост на проволочном каркасе с кисточкой на конце, который можно было поднимать трубой, дергая за веревочку. С этим костюмом связана забавная история. Вот как ее описал Николай Егорович: «В этом необычайном наряде, которого еще никто не видел, он отправился в поле, где не наши, а незнакомые хохлы косили хлеб. Увидев воочию самого "биса", хохлы бро-сились бежать. Бис с диким ревом понесся за ними, то взвивая хвост крючком, то волоча по земле. К несчастью, хвост за что-то зацепился и оторвался. Видя врага, лишенного столь суще-ственного и страшного украшения, хохлы набрались храброс-ти и в свою очередь с косами в руках перешли в наступление.

Теперь уже бис пустился наутек. На крик людей мы выскочили на двор и увидели страшную и комическую картину. По полю во все лопатки несся черт, то внезапно останавливаясь и с диким ревом бросаясь в контратаку на врагов, которые снова, объятые ужасом, отступали, то, выиграв этим время, вновь мчался по направлению к дому. И опять гнались за ним, и опять контратака и отступление. Уже вывели лошадей, чтобы скакать на выручку, когда ловкий бис явился цел и невредим».

Николай Егорович вспоминал:

• «Моя семья ни в чем не нуждалась. Детей, особенно очень маленьких, и не только моих собственных, но всех без исклю-чения, я обожал. С самого их раннего детства я чувствовал к ним нежность, что, говорят, не вполне типично для мужчин.

Для меня нет ничего восхитительнее, чем эти маленькие су-щества, с носами картошкой, похожие больше на китайское изображение бога, чем на обычных людей; они большее чудо, чем Венера Милосская, и лепет их для меня слаще бетховен-ской сонаты. Из-за любви к маленьким детям я почти при-рожденная няня....

Я не вмешивался в детали их воспитания, ими занималась моя жена, но по основным принципам мы обычно соглаша-лись, даже если и расходились в деталях. Жена верила в суще-ствование некой педагогической мудрости. Я же в этом отношении нигилист, я против активной инициативы, но за пассивную защиту. Детей нельзя тренировать, как тренируют собак. Их надо защищать, всё, что опасно для них, надо держать от них подальше, дать им возможность расти в здоровой атмосфере - это самое главное. На них нельзя действовать нравственными приказаниями, нельзя угнетать их, а действовать на них можно примером, и только примером. Сказать ребенку "не лги", "работай", « не оскорбляй других людей» и в то же время лгать самому, ничего не делать и быть грубым с окружающими ни к чему хорошему не приведет. Ребенок перестанет вас уважать и будет смотреть на вас как на простого болтуна. До некоторой степени мы все результат нашего окру-жения, и ребенок - больше всех. Окружающая обстановка делает людей хорошими или плохими. Воспитание только позволяет детям усвоить, как следует вести себя, и дает знания и мастерство. Смысл воспитания - утвердить в ребенке помимо всего прочего два кантовских императива: "Человек должен выполнять свои обязательства" и "У человека нет права нарушать права других людей". Если эти две концепции станут частью существа ребенка и войдут в его кровь, смысл и цели воспитания можно считать выполненными. Ребенок станет человеком. На это можно возразить, что это всё старые ис-тины; найдутся и такие, которые скажут, что это не более чем заблуждение. Можете относиться к этим максимам как хоти-те, но подумайте над этим вопросом, это очень важный во-прос. Будущее человечества и вашей родины в их руках...»

15 августа 1878 года у нас родился мальчик, Петр... Вскоре после его рождения я подал в отстав-ку и мы переехали в Ростов-на-Дону».

Николай Егорович получил хорошую должность, потому что протежировал ему близкий друг семейства Врангелей адмирал Н. М. Чихачев, возглавлявший РОПИТ.

В Ростове Врангели поселились на правом обрывистом берегу Дона в просторном двухэтажном кирпичном доме в Ка-занском переулке (сейчас это Газетный переулок, 8), фасадом выходившем на Донскую улицу.

Второй их сын, названный Николаем, родился 2 июля 1880 года уже в имении Головковка Чигиринского уезда Киевской губернии. Он стал видным искусствоведом, сотрудником Эр-митажа, являлся одним из создателей Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины. В Первую мировую войну Николай Николаевич был начальником военно-санитарного поезда и скоропостижно скончался от желтухи 15 июня 1915 года в Варшаве.

Наконец, в апреле 1884 года появился на свет третий ребе-нок, Всеволод. Его судьба сложилась трагически. Но о гряду-щих потрясениях тогда, естественно, никто не подозревал.

Дети наслаждались щедрой южной природой. Родители их очень любили и предоставляли достаточно свободы, особенно отец.

В июле 1877 года в Одессе произошло венчание будущих родителей Петра Николаевича. Николай Егорович вспоми-нал: «В Одессе после недолго длящейся помолвки я женился на молодой женщине, Марии Дмитриевне Дементьевой-Май-ковой, которая мне давно нравилась. Она была дочерью нашего недавно скончавшегося соседа по Терпилицам (имение Врангелей под Петербургом. - Б. С.). Мы устроили скромную свадьбу на английский манер».

Но вскоре финансовые дела Николая Егоровича пошатну-лись — он подрядился поставить крупную партию сухарей для снабжения армии на Балканском театре боевых действий, но в связи с окончанием Русско-турецкой войны 1877—1878 годов сухари не понадобились. Врангель-старший писал: «Я был абсолютно разорен и оказался без денег, а у нас должен был родиться ребенок. Я надеялся, что смогу частично компенсировать потери за счет денег, которые должен был получить из казны за понесенные убытки. В день моего отъезда один мой хороший приятель прислал мне из Петербурга газету с моим полным именем в статье "Аристократы в роли участников нашего успеха". К моему большому удовольствию, я узнал, что являюсь весьма богатым человеком. Я, оказывается, путем ма-хинаций сумел обмануть казну на пять миллионов, снабжая армию отбросами вместо сухарей. Оставив жену в Москве в гостинице, я отправился в Петербург, чтобы завершить необходимые дела. Благодаря имеющимся у меня связям, мне удалось добиться быстрого расследования этого дела: оно было решено в мою пользу и закрыто. Комиссия, этим делом зани-мавшаяся, признала, что мои потери должны быть компенси-рованы. Было решено выдать мне сумму в пять тысяч рублей с копейками. Но хорошо было уже то, что дело не заняло годы и закончилось неописуемо быстро. "Связи" в России - это всё». Эти связи потом хорошо послужили его сыновьям, особенно Петру.

Как вспоминал его внук Алексей (Алексис) Петрович Вран-гель, «отца Петра Врангеля можно было назвать кем угодно, но только не солдатом: сибарит, повеса, знаток и любитель ис-кусств, он являл собою полную противоположность своим предкам».

Мать Петра Николаевича, Мария Дмитриевна, урожденная Дементьева-Майкова (1858—1944), родилась в Санкт-Пе-тербурге 5 апреля 1858 года. Она была фрейлиной императрицы Марии Федоровны, дочерью гвардейского ротмистра Дмитрия Дементьева-Майкова и родственницей известного поэта Аполлона Майкова. Тут тоже прослеживается некая связь с Пушкиным: дед Марии Дмитриевны по линии матери, С. Д. Полторацкий, был кузеном А. П. Керн, которой было адресовано пушкинское стихотворение «Я помню чудное мгновенье...».

Дочь Врангеля Наталья вспоминала о родителях: «Сейчас мне кажется, что они были идеальной парой. Познакомились на одном из балов. Моя мать была фрейлиной императрицы Марии Федоровны, а отец - офицером. Я ведь и на свет-то появилась в казарме. Между прочим, бабушка была категори-чески против, чтобы отец становился военным. Она хотела видеть его инженером. "Хорошо, я поступлю в Горный инсти-тут. Но, получив диплом инженера, пойду в военную акаде-мию", — сказал отец бабушке. И так и сделал: вначале стал инженером, а потом — офицером...

Дед Петра Николаевича, Егор Ермолаевич Врангель, начинал свою службу в лейб-гвардии Гренадерском полку, воевал с турками в 1828—1829 годах и подавлял Польское восстание в 1830—1831 годах, был ранен, награжден. Выйдя в отставку, он женился на Дарье Александровне Рауш фон Траунберг, родной внучке Абрама Петровича Ганнибала. Александр Сергеевич Пушкин приходился ей троюродным братом. Егор Ермолаевич на гражданской службе дослужился до действительного статского советника*. Но главное — он стал успешным предпринимателем и нажил большое состояние, в том числе несколько имений.

Старший сын Егора Ермолаевича, Александр, будучи прокурором в Семипалатинске, познакомился с Ф. М. Достоев-ским, который после отбывания каторжных работ в Сибири был отправлен туда служить рядовым линейного батальона.

Врангель хлопотал о присвоении Федору Михайловичу офи-церского чина и об амнистии для него. Их дружба, которой не помешала даже значительная разница в возрасте (Достоев-ский был на 12 лет старше), продолжалась и после возвращения писателя из ссылки.

Николай Егорович (Георгиевич) Врангель (1847—1923) был, по современной терминологии, топ-менеджером. Биография его была весьма интересной. Отец оставил ему при-личное состояние, и он мог ставить на карту по 150 тысяч руб-лей. Николай перепробовал многие амплуа и постепенно из светского бездельника превратился в расчетливого дельца. Он учился в Швейцарии, а звание доктора философии получил в Геттингенском университете. По возвращений в Россию Николай Егорович сочинил две драмы из эпохи Смутного вре-мени: «Петр Федорович Басманов» и «Марина Мнишек», из-данные в 1886 году, а спустя три года вышел в его переводе «Фауст» Гёте. Но литературное творчество было занятием для души, а зарабатывать деньги Николай Егорович стал благодаря своей деловой хватке.