The Grass Is Singing

Это книга с невероятным накалом переживаний, достоверностью, выверенностью темпа, нагнетанием тревоги, растерянности, гнева, безумия наконец. Она филигранна.

История о том, в какое невыносимое скотское состояние ярости и раздражительности приводит человека слабого и подверженного исключительно эмоциям жизнь в сложных условиях. Как неоправданные ожидания от выдуманных мечтаний разрушаясь, погребают под собой осколки личности. Или того, что могло быть личностью, попади человек в иные обстоятельства: нелегко стать кем-то выдающимся по уму и сердцу, если ты просто жил, ничем себя не обременяя, и вдруг на тебя разом сваливается замужество с совершенно чужим и неприятным тебе мужчиной, жизнь в нищете, невыносимой жаре и под прессом безделья, одиночества и наслоении воспоминаний о кошмарном детстве.

Никто не виноват в том, что случилось с Мэри. Она сама создала своими руками свой личный ад. Но это совершенно не значит, что виновата она сама. Это жизнь. У нее она сложилась погано. Наипоганейше. Пьющий отец, несчастная мать, внушившая ей ненависть и отвращение ко всему мужскому, и вот ей вроде бы удалось вырваться из этого - ей так прекрасно было одной в городе, счастливо в своем бесполом и спокойном мирке. Ну да, умерла бы она одинокой ссохшейся старушкой, но была бы вполне счастлива. Ее бы не изгрызало изнутри бесконечное недовольство, ставшее символом замужней жизни. Услышав, как друзья насмехаются над ее несколько нелепым образом девочки в 30 лет и полагают, что Мэри вовсе не способна на брак и "нормальную" жизнь, она поддается тревогам и сомнениям. Чудовищная несправедливость - социальное мнение, которое делает нас несчастными в половине тех случаев, когда мы чувствуем себя таковыми. Можно ли быть несчастным от того, что у тебя кривые зубы? Нет, если ты один. Но мы, к сожалению, живем в обществе. Как же я завидую тем, кому плевать на мнение окружающих. В те редкие минуты, когда я верю, что такие люди существуют.

Мне очень хочется пожалеть Мэри и найти оправдание всем ее поступкам - в детстве, или в том, в какой тяжелой ситуации она оказалось на ферме. Или в том, какой резкий контраст составляла ее холостая жизнь с жизнью замужней. Но, к сожалению, даже всё это не может перевесить той бесчеловечной жестокости, злобы и упрямства, которые она демонстрировала по отношению ко всем окружающим. Никто, ни муж-неудачник, ни убогие в своей отсталости, но всё же - люди - туземцы, ни благодушные в своем достатке соседи - ровным счетом никто не заслужил её пощады. Кажется, этому человеку забыли выдать при рождении душу. Зато эго в этой пустоте распустилось в полной мере и ту долю требовательности, которую она должна была проявить к себе и вымуштровать в себе милосердие, она сполна излила желчью на весь окружающий мир.

Нет, господи, что я такое говорю?
Какая же она несчастная, разбитая, раздавленная, скрученная в три погибели и засунутая в постель к мужчине, в эти ненужные и унизительные для её искалеченной психики взаимоотношения с противоположным полом. В эту удушающую жару. К этим невыносимым черным в хозяйки. Боже, какая беспросветность.
И то, как автор смог привести читателя к этому смятению "она сука-нет, мученица-нет, сука" - именно это показывает насколько гениально автор сумела передать страдания и многоплановость человеческой натуры, где монстр живет в маленькой искалеченной девочке. Или наоборот.

Вообще, Мэри, конечно, просто тронулась. У нее развился невроз, а то и психоз, на основе личного темперамента, суровой жизни, одиночества и безделья. Это такой упрощенный вариант, для тех, кто не хочет разбираться что откуда взялось и почему. Для таких, например, как Слэттер, твердолобый сосед, вскрывший многолетний нарыв. Но им такую книгу и читать-то не нужно. Книга для тех, кто и сам отчасти Мэри - и бесится, и себя за это ненавидит, и сделать ничего не может, и не думать об этом не в состоянии. Велкам, психи, к Дорис Лессинг. Мы с ней круто позанимались мазохизмом, мне понравилось.

Она
У Мэри в жизни все было отлично. Во всяком случаи, она так думала. Такая себе женщина-девочка, с ленточкой в волосах и со своеобразным взглядом на реальность. Зарабатывала хорошо. Многое могла себе позволить, но предпочитала жить в женском клубе. Сердечную привязанность заменяла дружескими отношениями - и ни капли от этого не страдала. Пока не услышала у себя за спиной разговор - дескать, не создана для семейной жизни. И выглядит смешно для своего возраста.
Этого героиня стерпеть не могла. Сразу захотелось исправить ситуацию. И бросилась в омут, не сильно понимая что и зачем она делает.
Тут я должна заметить, что сильный отпечаток на девушку наложили сложные взаимоотношения родителей. Мать - вечный нытик, единственная отрада у которой - пожаловаться на свою нелегкую долю. Она-то и вбила дочери в голову, что брак - дело как минимум неприятное, а мужчины достойны лишь презрения. В принципе, это и все знания, какими обладала Мэри, решившись встать на дорожку, ведущую к алтарю.

Первая попытка не увенчалась успехом - чуть ли не с воплями героиня убежала от потенциального жениха. Зато второй раз все удалось на славу. Дик толком сам не знал чего он хочет, да и не имел соответствующего опыта в ухаживаниях, поэтому, не сильно разбираясь что к чему, он сделал предложение и привез молодую жену в хлипкую хибарку.
Нужно отдать должное девушке, поначалу она старалась: шила занавески, вышивала, белила стены, но нищета - такая штука, которая убьет любые надежды на корню. Вскоре у Мэри опустились руки.

Он
Дик во всех смыслах был приятным молодым человеком. И очень порядочным. На него определенно можно было положиться. И землю на ферме он любил беззаветно. Вот только его многочисленные идеи всегда попахивали легкой фантастикой. Он брался за любое дело, горя энтузиазмом, вкладывал все деньги и силы, а на выходе - свиньи дохли, пчелы улетали в неизведанную даль, а на кукурузу обрушивались целые полчища саранчи.
Но он никогда не терял надежды и, может-быть, его жизнь и дальше напоминала бы взлеты и падения, но с того момента, как был заключен брак, будущее омрачилось размышлениями: а не совершил ли он большую глупость? Сможет ли дать жене то, на что она претендует?

Они
Обычно многие вопросы такого рода сглаживают любовь и общение. Но эти двое не испытывали первого, и не знали как начать второе.
В результате каждый закрылся в своей раковине и страдал молча. Их жизнь очень быстро превратилась в угрюмое безрадостное существование. И выхода из ситуации не было.
Правда, Мэри один раз предприняла попытку к побегу - назад, в город, к привычному, но ее там уже никто не ждал.
Наверное, для этой парочки лучшим вариантом был бы развод - глядишь, не случилось бы и трагедии. Но герои упорно продолжали терзать друг друга, без надежды надеясь, что все еще может быть хорошо.
А за спинами во всю сплетничали соседи. И дело, как мне кажется, было не совсем в нищете или неудавшихся проектах, проблема заключалась в том, что Дик и Мэри никого к себе не подпускали, держались особняком, не тянулись к окружающим - а это в глазах общества самое большое преступление.

Отдельным пунктиром в книге выделены отношения белых и туземцев. И замечу, что это уже не та романтическая Африка, о которой поют влюбленные в землю колонисты типа Карен Бликсен . Здесь больше жестокости, и черных воспринимают как животных - не более того. Здесь никто их не собирается лечить, или жалеть. Только ругань, плетка и презрение.
Вообще, роман очень сложный для восприятия. Лично мне было тяжело читать о такой деградации героев.
Во всем чувствуется привкус безысходности, запустения. А Мэри и Дик словно вцепились в свое пустое существование, всем чертям назло.
Даже меркантильному Чарли было не по себе - да так, что готов был помочь горе-соседу чуть ли не в ущерб собственному хозяйству.
Но книга сильная, что и говорить. Прекрасная в какой-то своей безобразности. Тревожная и отталкивающая. Которую посоветуешь далеко не всем...

Редчайшая книга оказалась по воздействию, Лауреаты Нобелевской премии просто так не сдаются;))
Вот мы привыкли, что авторы наделяют героев чертами своего характера, не от и до, но бывает. Так вот в "нашей" Мэри только место проживания Южная Родезия, судя по всему. Сама Дорис была активной, прогрессивной и феминисткой.
А вот Мэри достались нерешительность, отсутствие жизненной энергии и интеллектуальная скудность. И все это несовершенство, а симпатии героиня не вызывает ни на грамм, расцвело на почве "преступного континента". И тут я ни капельки не играю словами - Лессинг на полном серьёзе утверждает, что главный убийца в этой истории именно Африка! Место это такое - сильные выживают, а слабые все... Спарта - как есть! Чувствуешь слабину в характере? Или прозябай в объятиях Европы, или сразу головой об камень. Но тут и для сильных заковыка - сколько не бейся, сколько не культивируй, все одно. Поля зарастут, дома обветшают, солнце все спалит, а вода смоет. Жить в этой адской стране могут только негры, комары и прочие скорпионы. Приспособились они, не спорят с природой - не ловится крокодил? и ладно, не растет кокос? и бог с ним, под кустом полежим, на крайний случай, и подружим с боа-констриктором.

Вот о Мэри, с подробностями если рассказать, совсем уныло. Отдохнула на ней природа и генетика - замуж совсем не желала, до 35 годочков. Родители как-то не нравились ей. Отец пил, правда не буйствовал и все время работал. Мать вечно недовольна была, в лавку ходила развлекаться - на мужа жаловаться. Отчего так не сложилось в семье не понятно. Но с радостью девушка уехала учиться и про родителей забыла, совсем. Получилась из нее городская жительница, с хорошей работой, заработком и кучей занятий. Потом вот опять же все разладилось - стала она подозрительной, нервной и решила выйти замуж. Опять же, долго не раздумывала, кто попался того и взяла. Дик с теми же резонами к таинству подошёл.

В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань...
Профессиональная старая дева и неудачник-прожектер. Весьма не располагающая к симпатии пара, которая вызывала недоумение и презрение у общества. Кролики дохнут, растения сохнут, в доме нет потолка, а мебель из ящиков и канистр. А учитывая, что труд местного населения стоил, в лучшем случае, копейки - это просто феномен какой-то получался. Понимания между ними не было, соседи считали Мэри гордячкой, отношения с неграми были странными.
Пытались ли они хоть что-то сделать со своей жизнью? Нет.
Мэри немного побарахталась - занавески сшила, попыталась опять в город вернуться. А Дик привел самого смышленного слугу и запретил его увольнять.
Учитывая какие из себя наши герои, закончилось все психическими заболеваниями и убийством.

С большим напряжением читала я книгу. Было с чем сравнить Карен Бликсен - Прощай, Африка! произвела на меня впечатление. Пусть Бликсен и не считала негров ровней, но она жила и любила Африку, работала, а главное делала для местного населения очень многое - лечила, судила, договаривалась с властями. Она признавала характер в этой земле.
Лессинг же, судьбами своих героев, показывает что понять Африку невозможно, а негров надо оставить в покое по причине чуждости их натуры. Вот нечего диких животных держать в доме, могут и руку откусить.
А самое странное, автор не пояснила мотивов всего происходящего.
Вы тут задаетесь вопросом:"Почему?" Не почему!

Сначала кажется, что мы имеем место с детективом. Да ещё и на вероятной расовой почве. Однако тут же обнаруживается обвиняемый и интрига пропадает. Вернее это только кажется, что интрига исчезает, потому что на самом деле центр интриги романа плавно перемещается с детективно-уголовной линии на социальную и психологическую. Автору интересно, да и нам, читателям, тоже, что же такого произошло в жизни нашей героини Мэри Тёрнер, и что случилось с её жизнью, что в конце-концов привело её к трагической смерти?

Южная Родезия. Апартеид. Неравенство между белыми людьми и её коренными чернокожими жителями. Да и белые тоже неравны между собой — отдельно живут потомки голландских переселенцев африкандеры, отдельно английская составляющая этого общества. Но в любом случае белый никогда не должен давать спуску чёрному, а чёрный при любых обстоятельствах должен знать своё место и всегда быть на расстоянии, на дистанции. И даже если ты принадлежишь к беднейшему слою белого населения страны, ты всё равно для чёрного Хозяин и Господин (и тут можно начинать много думать о проблеме межрасовых отношений).

Мэри пренебрегла всеми этими правилами. Хотя, казалось бы, с самого начала была весьма жёсткой Хозяйкой своим чернокожим работникам (жёсткой совсем не означает, что умелой и знающей, как именно нужно обращаться с чернокожими работниками — чай времена рабства всё-таки прошли). И в результате их наёмный работник Мозес занял неподобающее ему место личного слуги Марты, выполняя уже такие функции, которые расшатали этот хрупкий баланс отношений между белым и чёрным, между Господином и слугой, между Хозяином и работником.

Но вообще всё идёт ещё со времён детства и затем девичества Марты — Дорис Лессинг показывает нам инфантильную и психологически незрелую, молодящуюся особу (и молодящейся она будет оставаться до самого конца). Такой она была с самого начала, да и замуж-то она вышла только потому, что кажется в её возрасте уже нужно было это сделать, ибо так положено... По сути Марта так до конца и не выросла во взрослую человеческую, женскую особь, она по-прежнему осталась пребывать в романтически-мечтательном 15-16-летнем возрасте, пока постепенно это не превратилось уже в явное психическое отклонение...

Книга написана отличным языком, безупречно выстроена сюжетно, в романе глубоко проработана атмосфера общества того времени. Но там есть ещё один герой и персонаж, который незримо присутствует практически с самого начала и до последних строчек. Это африканский буш, это Вельд. Ещё со времён прочтения рассказа "Вельд" от Рея Брэдбери у меня сохранилось ничем не объяснимое полу мистическое отношение к этому природному африканскому образованию (хотя по сути вельд всего лишь степь), и одной из основных составляющих в этом моём отношении к вельду является некое ощущение тревоги и напряжения — возможно всё это связано ещё и с одноимённым советским фильмом, снятым по мотивам рассказов Рея Брэдбери (отличный, кстати, фильм). И мне кажется, что Дорис Лессинг удалось передать в своём романе ещё и вот это тревожно-давящее воздействие вельда на психику Марты, недаром она испытывала порывы поджечь вельд.

Великолепная книга, сразу понимаешь, за что дают Нобелевку по литературе!

О Дорис Лессинг услышала в далёком 2007 году, когда она получила Нобелевскую премию; тогда же отложила знакомство с ней на неопределённое время; слишком много восторгов и возражений влияют на восприятие. Не думаю, что скоро вернусь к этой писательнице, но "Трава поет" произвела очень хорошее впечатление. Интересное.

Именно этот роман выпал по игре, так что аннотацию не читала, обложка, скорее, оттолкнула; ожиданий не было. Удивило уже то, что действие происходит в Южной Родезии (где-то в Африке, единственное, что удалось вспомнить без гугла), примерно между первой и второй мировыми войнами. Или после второй даже. Время действия до сих пор вызывает вопрос. Я, наивный человек, не ожидала такого кромешного расизма в середине 20 века. Не просто презрения к "ниггерам", а святой ненависти к "мерзким животным", вплоть до оскорбления английского языка на устах чернокожего.

Двадцатилетний молодой человек, новое поколение, но первая мысль "как с животным". Это была последняя капля в бочку дёгтя, который выливался в диком количестве от всех белых персонажей книги. В прошлом месяце у меня было много книг про отношения индейцев и белых, так вот положение аборигенов Африки в английских колониях показалось раз в десять кошмарнее положения индейцев. Возможно, это жёсткий взгляд Лессинг. Или особенности самих аборигенов. Влияние невыносимого пекла на мозг белых и волю местных. Но в итоге атмосфера в английских африканских колониях оказалась совершенно дикой для моей неокрепшей психики. И не только моей.

"Трава поёт" - роман о том, как сходят с ума. Интересно, кому пришло в голову описать его как "увлекательную историю жизни Мэри Тёрнер". Роман начинается с её трупа, то есть читатель сразу знает, добром дело не кончится. Клубок начинает раскручиваться не для того, чтобы найти истинного убийцу, ибо он и не скрывался, не сопротивлялся и почти повешен. Мы следим за жизнью Мэри, чтобы почувствовать горечь ... мирового устройства. Её, этой женщины, не должно было быть в этом богом забытом и полуразрушенном вельдом фермерском доме. И начинается "не должно быть" не с Мэри, а вообще с белой нации. Климат, ландшафт, дух Африки не для англичан (французов, немцев, русских, китайцев), они лишние в пространстве, которое покорили и изнасиловали. И судя по всему, угомониться не желают.

О Лессинг я много слышала в контексте феминизма; логично, что бессознательно искала, где он, что он. Предполагала, что само убийство или его мотив будет сексуализирован так или иначе. И некие намёки проскальзывали то тут, то там; но я их воспринимала опять же в социальном ключе, как насилие над континентом, народом и реакция на это аборигенов. В судьбе белой женщины переплелось личное и общее, цветное и бесцветное, борьба мужского и женского; эрос, танатос и безумие. Вельд свёл её с ума, но и она повлияла на вельд; она сама воспитала своего убийцу, направила его руку и потом удержала возле себя, чтобы он получил свою долю возмездия (награду или наказание?).

Возвращаясь к теме феминизма, не могу не отметить, что Мэри могла бы жить вполне счастливо, если бы не поддалась гласу толпы "кто не замужем, тот дура". Мэри в городе и Мэри на ферме это практически два разных персонажа, часто ловила себя на мысли, что это прям Джекил и Хайд в юбке.

Женщина была счастлива, но тут вышла замуж. И начала медленно, но уверенно съезжать с катушек. Потому что оказалась не там, не с тем, не в то время; ожили детские страхи и, возможно, подавленные травмы (насчет инцеста вопрос открыт), плюс коллективные бессознательные триггеры-ниггеры белой расы. Мэри ежедневно слышала пение африканской земли о свободе и ежечасно чувствовала собственную молитву на ту же тему, всей душой ощущая опасность от всего, что подавлено. Мэри жаждала сильного плеча рядом, но силой обладал вельд и его обитатели, а не несчастный и сломленный Дик Тёрнер, не умеющий ничего довести до точки.

Вся книга проникнута ощущением неизбежного, мрачного, безумного не конца, но продолжения. И это особенно страшно. Жизнь, как постоянно повторяющиеся приступы малярии. Земля выгоняет неприспособленных к ней чужаков, а они вцепились клещами и терзают. В романе всё время присутствует запах, кислая вонь. Для белых так пахнут чёрные, для чёрных - белые. Невыносимая жизнь среди воняющих ближних.
У меня, конечно, тоже имеется вечная идея фикс, но по-моему, она и тут вполне уместна как вывод: "Белые, свалите с чужой земли. Африка для африканцев. Белым милее снег"

Трава, может, и поет, а вот я нет. Да и как тут петь, если чуть не сошел с ума?

1. Не ходите, дети, в Африку гулять. Первый пункт и первая книга про Африку, если не считать Томека. Кажется, Африка здесь на первом плане. Да, есть главные герои, есть второстепенные, но Африка доминирует над всеми. Она здесь хозяйка, а англичанам лучше убираться в свою Британию к чаю с молоком и королеве. А если останутся, что ж, Африка их сломает. Будет медленно-медленно сгибать, внимательно слушая поскрипывания, пока - хрясь! - не сломается в них что-то безвозвратно. А дальше пусть как хотят, дальше ей дела нет, может, падальщики приберут, а может сами коньки отбросят.

2. Ах, водевиль, водевиль феминизм, феминизм. Вот просто читаю и вижу его перед собой. Что ни мужской образ, то отрицательный. Отец-пьяница, нанесший ребенку психологическую травму, безалаберный муж, не отличающий мечты от реальности и хронически неспособный делать что-нибудь нормально, а не распыляться вечно на множество задач, из которых ни одна не будет доведена до ума. Сосед, прикидывающийся другом, на самом деле спит и видит как бы это половчее землю-то оттяпать. А без мужиков так было бы хорошо!

3. Не сыпь мне соль на рану или Не дави на меня, общество. Ой, а почему ты еще не замужем? Вон девки все уже вышли, теперь по ребенку, у кого по двое, а Манька-то третьего уже ждет. Тьфу. А ведь, если бы не общество, глядишь, все было бы у Мэри хорошо, а вместо этого вышло "Ой, кажется мне надо найти мужа. Боже! Меня никто не любит. Вот этот, кажется, ничего. И домой проводил. Решено. Выхожу за него замуж." И как можно от такого подхода ожидать чего-то хорошего? Особенно при том, что воспоминания о жизни родителей у Мэри не самые приятные, ну и с выполнением супружеского долга все не слишком хорошо.

4. А-ля-ля-ля-ля-ля-ля, а-ля-ля-ля-ля-ля-ля… ля, а я сошла с ума-а… Какая досада. Ох уж мне это безумие. Подкрадывается незаметно, обнимает сзади мягкими лапками и шепчет "Не отпущу". А ты и рад, пока не обнаруживаешь, что это все же безумие, но уже поздно. Я едва не присоединилась к Мэри в ее безумии, это же так просто, р-раз и все. Очень ярко описано, очень жестко и реалистично.

5. Ай-я-я-я-я-я-яй, убили негpа, убили негpа.

• Черные - не люди.
• Но мама, ты же говорила, что человек это когда две ноги, две руки, два уха, два глаза, между ними нос, а под носом рот! И еще разговаривать умеет и работает.
• Нет, деточка, человек - это кожа белая, костюм твидовый, а галстук шелковый.

6. Я на солнышке лежу. Ненавижу жару, я тогда совсем не в состоянии думать, только и могу что лежать на диване, попивать воду да странички перелистывать. Поэтому читать о жаре было так сложно и именно она для меня самое яркое впечатление, напрямую связанное с безумием.

7. Mare bella donna, Che un bel canzone, Sai, che ti amo, sempre amo. Тогда она сняла с себя последнюю одежду и тоже бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли.
А вместо правильного и уместного в такой ситуации сопереживания, я негодую и желаю чтобы Мэри перестала вести себя как дура, на все плюнула и хотя бы попыталась вырваться. Я не люблю, когда люди вот так берут и сдаются, толком еще ничего не попробовав сделать. А так сначала пришло сумасшествие, а потом добрый Мозес освободил дух от бренного тела.

8. Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я. Во время первой встречи с Мэри она труп, старательно облизываемый собаками, а во второй она еще только ребенок, что придает истории определенную пикантность. "Как же она дошла до жизни такой? Уж я-то на ее месте..." Вот уж не знаю, что бы я делала на ее месте и не слишком хочу узнавать. Меня и мое устраивает.

9. Эх, жизнь моя жестянка! Да ну её в болото! Если после "Трава поет" почитать биографию Лессинг, мурашки пробегают по спине и складываются в надпись "А насколько же эта книга автобиографична?" Если хотя бы на четверть, то я могу лишь позавидовать силе духа Дорис и тому что у нее получилось выбраться из этого замкнутого круга.

Вы прослушали песни по заявкам. Ищите наше радио "Южная Родезия" на волнах между 19.1 FM и 30.1 FM.

Поёт не только трава - это ещё можно было бы вытерпеть. Поют кривые чахлые деревца, подступающие всё ближе к дому (стоит тебе отвернуться, как они преодолевают очередной пригорок, тянут корявые ветки). Поют растрескавшиеся скалы. Кажется, что поёт само солнце, звук идёт отовсюду, сводящий с ума, громкий и назойливый - голос самой жары. Сезон дождей даёт небольшую передышку, но она коротка, и к тому же ты точно знаешь, что жара вернётся, а вместе с ней пение, рождающееся с солнечными лучами и не умолкающее ни на секунду до самых сумерек. Всего лишь цикады, этакая помесь мухи с кузнечиком, всего лишь стрекотание неисчислимых маленьких насекомых - день за днём, год за годом воспевающих приход зноя, который иссушает тебя, пожирает, отнимает рассудок, сокращает твой мир до размеров крошечной хижины...

Нет, я не хочу сказать, что всякий сошёл бы с ума, окажись он на месте Мэри - посреди африканского буша, на маленькой ферме, практически изолированной от других белых людей, без надежды когда-нибудь выбраться, с этим неумолчным треском цикад и испепеляющим солнцем. Ведь выдержал это её муж, Дик Тёрнер, более того, именно так он и хотел бы жить до конца своих дней. В этом смысле просто гениальна обложка книги: поза мужчины расслаблена, ему вполне удобно, хоть лицо и омрачают заботы; он выдаётся за пределы дверного проёма и сливается с землёй, с вьющимися в ней корнями. Женщина за его спиной болезненно напряжена, согнута, ей тесно, её поза говорит о борьбе, о попытках оттолкнуть эту землю, этот чуждый внешний мир. Достаточно всмотреться в эту иллюстрацию, прочувствовать её - и станет понятно, что ждёт тебя на страницах книги. Люди, оформлявшие это издание, достойны восхищения.

А чего достоин автор, первая же книга которого производит такое впечатление? Я ведь даже не могу описать состояние, в котором дочитывала роман. После первых страниц мне казалось, что стиль тяжеловат, фразы будто бы перегружены, намёки туманны и сумбурны, так что, наверное, будет совсем непросто втянуться... а потом оценивать подобные мелочи стало невозможно, потому что я утонула в книге. Рушится ли для человека привычный мир, сходит ли он с ума, близок ли к самоубийству или убийству, пытается ли овладеть волей ближнего - всё это описывается самым простым языком, спокойным и слегка отстранённым. Но при этом так убедительно, с таким умелым нагнетанием атмосферы, что будто чувствуешь происходящее на собственной шкуре. И потом, уже закрыв книгу, некоторое время сидишь и смотришь в никуда, а в комнате африканская жара и вот-вот в дверях появится Он.

"Трава поёт" - роман, построенный по классическому образцу, когда на первом плане - трудная, маленькая и в общем-то незначительная жизнь одного человека, а на втором - какие-то глобальные события или масштабная картина жизни целой страны. В данном случае главная героиня - белая девушка, живущая в маленьком африканском городке, дочь бедного англичанина-колониста. Соответственно, фон, на котором разворачивается её жизнь - разделение общества на белых людей и нелюдей-туземцев. И в том, и в другом случае, как мне кажется, главная мысль в том, что если один человек оказывается в зависимости от другого - ни к чему хорошему это не может привести.

Счастливая жизнь Мэри завершается, едва она выходит замуж и теряет контроль над своей судьбой (причём, что важно, муж её - человек неплохой, не позволяющий себе обижать жену). Ей понадобилось заглянуть в лицо смерти, чтобы понять, что нужно было пройти свой путь самой, а не перекладывать ответственность на кого-то другого. Но ещё неизвестно, что повлияло на Мэри хуже - её собственная беспомощность и зависимость от мужа, или же то, что ей пришлось играть роль угнетателя по отношению к чернокожим работникам. Бить кнутом или получать удары - и то и другое разлагает душу. И разве не символично, что самым большим ужасом для девушки стало осознание того, что и негр-слуга - тоже человек?

Подумала и решила, что нельзя не упомянуть ещё об одном важном достоинстве книги. Дело в том, что её посыл не сводится к банальному "забей на общественное мнение и живи, как хочешь". Лессинг убедительно показывает, как это непросто, как созданная обществом система ценностей давит на человека и и практически не оставляет ему шансов стать "не таким".

Кроме того, история Мэри, Дика и Мозеса - по сути, важное дополнение к банальному "забей и живи". А именно: "Забей на общественное мнение, живи, как хочешь, но будь готов к тому, что раньше или позже тебя за это убьют".

В общем, я не удивлена тем, что Дорис Лессинг прославилась как писательница-феминистка. Было бы странно обладать таким нюхом на социальное неравенство, так тонко чувствовать психологию угнетения, так ясно понимать, откуда что берётся, и в итоге не придти к феминизму. Я очень огорчилась, когда выяснила, что не все произведения этой писательницы переведены на русский язык, но уж то, что переведено, прочитаю обязательно.

Роман «Трава поет» основан на личных воспоминаниях Лессинг о Южной Родезии (ныне Зимбабве), где писательница провела свою молодость. Сквозная тема этого романа – проблема эксплуатации и дискриминации туземного населению Южной Африки в колонизованной британцами территории: об отношениях колонизаторов с туземцами и пропасти, лежащей между двумя культурами (если слово «культура» уместно применять к обществу чернокожего населения Южной Африки). Антиколониальная тема, освящается посредством истории с убийством Мэри Тернер ее чернокожим слугой. И роман интересен именно тем, что затрагивает важные социокультурные темы.
Кажется, что сюжет романа должен напоминать детектив, но Лессинг интересует иное: ей интересно исследовать тему жизни героини Мэри Тернер, и что случилось с ней такого, что, в конце концов, привело к трагической гибели? Поэтому центр интриги романа плавно, но достаточно скоро, перемещается с детективно-уголовной линии на социальную и психологическую. Причины гибели Мэри Тернер постепенно выясняются из повествования о ее жизненных обстоятельствах.
Трагической летописи жизни Мэри Тернер в Южной Африке посвящена большая часть произведения: мы узнаем о трудном детстве в доме нелюбящих родителей с пьющим отцом, который страшил маленькую Мэри; беззаботная молодость среди лицемерных друзей; замужество не по любви, а только по причине того, что уже пора совершить этот шаг; и, наконец, – бедная жизнь, а точнее прозябание на ферме с нелюбимым мужем (фермером Диком Тернером). Мэри так и не нашла для себя новый смысл существования, оказавшись неподготовленной. Нищета в доме (хижина без потолка), удушающая жара, убогость цветного населения, которое героиня на дух не переносит, непонимание мужа – его привязанность к земле, отгороженность и изоляция от общества (видимо из-за стыдливого отношения к своей бедности) – все это делало ее жизнь невыносимой. От лица одного из молодых героев, Лессинг пишет:

Мэри – дитя колониального общества Южной Африки, действующая в определенно заданной парадигме, которой до замужества не приходилось контактировать с туземцами. Теперь же в доме мужа она оказалась одна среди слуг из числа чернокожего населения, потому что муж все время разъезжал по делам фермы, а она сидела дома. Свой гнев, обусловленный всеми вышеперечисленными проблемами, она изливала на этих слуг, постоянно увольняя их. Однако на ее пути встает новый, огромный и идеально сложенный слуга Мозес, которого муж запретил увольнять, – олицетворение всех туземцев Южной Африки. Поначалу, попытавшись противостоять Мозесу, Мэри, будучи уже опустившемся и психически нездоровым человеком, оказалась в подчиненном и зависимом положении, нарушив дистанцию, которая должна была пролегать между нею и своим слугой. Чернокожая Африка в лице Мозеса побеждает «белого человека» Южной Африки в лице, слабой и хрупкой, как их фермерский дом, – Мэри.

Мэри, бедная Мэри...
Начну с того, что мне нравится книга Владимира Набокова "Лолита". Но это не значит, что мне нравится Гумберт. Это тот случай, когда испытывая отвращение к главному герою, не можешь не восхищаться самим литературным произведением. Вот и с "Трава поет" тот же случай. На протяжение всего романа я не уставала ненавидеть Мэри Тернер. Невероятно непривлекательная личность. И да, мне ее не жалко. Удивляюсь, как ее раньше никто не придушил.
Собственно с ее убийства книга и начинается, так что спойлером это не будет. Как не будет спойлером и то, что Мэри была мягко говоря не популярна. О ее смерти не сплетничают живущие в округе. Полицейские и соседи смотрят на труп со страхом и отвращением. И даже убийца не скрывается. Так что же такое совершила Мэри, чтобы заслужить подобное отношение? Если посмотреть со стороны, то может показаться, что ничего особенно плохого она и не сделала. Но если приглядеться повнимательней, то мороз по коже...
Итак мы имеем одну белую девушку, не слишком красивую, не слишком умную, но милую, общительную и довольную своей жизнью. Живет она себе в городе, работает секретаршей, ходит в кино, играет в теннис, почитывает романчики. И ей нравится такая жизнь, без близких друзей, без любви. К любви, кстати, Мэри испытывает стойкое отвращение. Были у нее, правда, родители, но умерли. Мэри даже обрадовалась, ведь теперь она была свободна. Всем Мэри нравилась, все с ней общались и приглашали ее на вечеринки. И вот однажды случилась неприятность: Мэри подслушала разговор и узнала, что ее друзья ее жалеют. Она ведь, бедняжка, не замужем. И решила Мэри выйти замуж. И вышла. И тут-то начался кошмар.
И если до этого момента особо отрицательных эмоций героиня не вызывала, то дальше от каждого ее действия волосы вставали дыбом.
Во-первых, она взяла и испортила жизнь своему мужу. Дик, конечно, слабак и неудачник, но он такого подарка судьбы точно не заслужил. Зачем, ну зачем она поехала на ферму, если хотела жить в городе? Она ведь знала, что он беден, что их ждет тяжелая работа, что в конце концов будет очень жарко, они же в Африке!!! Знала она и то, что как женщина своему мужу ничего дать не сможет, ни физически, ни эмоционально. День за днем она паразитировала на его чувстве вины. А ведь он ее любил. Серьезно, если это была не любовь, то я не знаю, что это такое было.
Во-вторых, Мэри органически не переносила природу. Спустя десять лет жизни на ферме она ни разу не сошла с тропинки и не посмотрела на лес. Ее не интересовала работа мужа, кроме как источник денег. Она даже собак Дика не любила.
В-третьих, несмотря на большое количество знакомых в своей незамужней жизни, Мэри очень сложно по-настоящему общаться. За пять минут она восстанавливает против себя ближайших соседей.
В-четвертых, Мэри жестока. Она, может быть, и сама не догадывалась об этом, пока не столкнулась со слугами-туземцами. Мэри кричит, ругается, придирается, следит, вычитает из жалованья и, наконец, поднимает руку. По сути, она африканцев людьми не считает. Она забывает, что им нужно есть, пить, спать, что они устают. В банальных человеческих чувствах она им отказывает. В ее глазах туземцы это хитрые, изворотливые и ленивые слуги-мужчины, грязные женщины с голыми грудями и уж совсем похожие на животных дети, копошащиеся в грязи. А самое забавное, что раньше у Мэри слуг не было. Да и сейчас она просто "бедная белая", чуть побогаче нищего. Но ставит она себя выше многих. Выше слуг, это уж точно. Власть ее опьяняет, она легко распускается и опускается до поведения, которого трудно было ожидать от милой секретарши.
Во многих рецензиях здесь писали, что эта книга о безумии. Но почему же Мэри сошла с ума? От неудовлетворенности. От несоответствия жизни мечтам. А самое забавное, что мечты никакой не было. Никаких светлых надежд и ожиданий не было. Никаких планов, больших, чем потолки в доме и отпуск на побережье, не было. Любви, сострадания, доброты, щедрости, искренности не было. Мне кажется, что в один прекрасный момент Мэри заглянула в собственную душу и сошла с ума. Потому что там ничего не было.
Вот такая страшная женщина. А написано прекрасно.