Долина Грохочущих Копыт

В настоящее издание включены три повести крупнейшего писателя ФРГ Генриха Бёля. Эти произведения относятся к разным периодам его творчества. Повесть "Поезд прибывает по расписанию" написана в 1949 году, она принесла молодому Бёлю признание и славу. Вторая повесть "Долина Грохочущих Копыт", вышла в 1957 году. Третья — "Самовольная отлучка" (1964 г.) — одно из последних произведений Бёля. Разные зпохи в жизни Германии описываются в зтих повестях — годы фашизма и войны и годы так называемого "эконо...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

55 оценок

5
38%
4
45%
3
11%
2
4%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 59Хотят прочитать 53

Рецензии

Rudolf
14 января 2017
И птицы больше не поют...
Хайнрих Бёлль
"Поезд прибывает по расписанию"

«Большинство людей думает, что война состоит из боев и сражений — это не так. Война — это ожидание следующей атаки, следующего обеда, следующего утра…»
Возвращение к творчеству Хайнриха Бёлля спустя довольно-таки продолжительное время можно сравнить с возвращением домой (у меня такое личное чувство, наполненное тоскливой грустью, пока может быть только с ним и Ремарком). Возвращение к такому близкому и родному очагу, который греет своим невидимым постороннему теплом, который не погаснет до тех пор, пока ты будешь жив, пока будет биться сердце, пока будет гореть взгляд, пока будет куда возвращаться... Возвращение потрёпанным, но не сломленным; разочаровавшимся, но не утратившим веру; обретшим новое, но не забывшим старое. Лишь теперь в полной мере ощутившим и осознавшим ту ценность, которую приобрёл несколько лет назад. И какую цену заплатил. Чувство долгожданной и такой радостной встречи опьяняет и кружит голову, а также дарит надежду, что всё прошедшее было не зря. Но этот небольшой отпуск настолько короток, что ближе к концу хочется только одного, а именно продолжения и новых разговоров, новых встреч, новых крепких объятий. Взамен старых. Но неизменно храня их в памяти. Ведь каким хорошим не было бы прошлое и настоящее, всегда нужно идти вперед и стремиться на обломках прошедшего построить ещё лучшее будущее. Жаль только, что не у всех есть/была/будет возможность испытать это волшебное чувство возвращения и новой встречи. Как много их не вернулось. И сколько ещё не вернётся...
Надо помолиться. За всех.

«В теории — жизнь прекрасна…»
Каждая война не оставляет иллюзий человеку по поводу его будущего. А уж тем более такая страшная, какой была та. И пусть далеко не все отправлялись на фронт с чувством, что назад он уже не вернётся живым, но где-то в подсознании эта подлая мыслишка всё равно сидела у многих. Таковы реалии военного времени и солдатского существования. И ничего с этим не сделаешь. Любой отпуск, любой день, любой приём пищи, любой разговор, любая атака на вражеские позиции могли стать последними. Вся повесть пронизана чувством тоски, грусти, усталости, безысходности и фатальной обреченности последнего дня жизни. В голове после первых прочтённых страниц невольно начинает звучать душераздирающая мелодия губной гармоники. Хенрих Бёлль в своей сравнительно небольшой повести представляет нам небольшие зарисовки обыденности, отражённые в разных формах. Во взглядах, во встречах, в воспоминаниях, в ощущениях, в запахах... В прошлом и настоящем. Целые вселенные возникают на страницах повести «Поезд прибывает по расписанию». То перед глазами оживает встреча с незнакомыми тебе, но такими же как и ты, солдатами, то грустное воспоминание о доме. Забытое ружье. Взгляд на спящего фронтового товарища или на девушку в поезде, которую видишь в первый и последний раз. Зелёные глаза, пышные ресницы. Любимое деревце перед домом, которое ты уже никогда не увидишь. Ощущение, что больше не ступишь на перрон родного железнодорожного вокзала и не сходишь в знакомую булочную за свежеиспечённым хлебом, что вырезанная вчера фигурка из дерева станет последней. Вкус последних бутербродов, сделанных с любовью, которая присуща только матерям. Посещение публичного дома и знакомство с такой же усталой молодой девушкой, которая вместе с ним (имеется в виду временные рамки) обучалась игре на милом сердцу музыкальном инструменте. Проведённая с ней ночь.
Надо помолиться. За всех.

«Хуже всего, когда ты один.…»
Что может быть прекраснее, чем ехать на поезде на закате дня, когда на землю опускается вечерняя прохлада? А на восходе? Нет, не то. Что вообще может быть прекраснее путешествия на поезде? Этот многоликий чертяка несёт тебя в неизведанную даль навстречу судьбе, а ты стоишь в тамбуре немного подвыпивший и куришь, ловя мимолетное чувство умиротворения и согласия с самим собой и окружающим миром. Скоро вновь вернутся смятение, растерянность и пустота. А пока... Весь мир принадлежит тебе в час, когда на землю опускаются сумерки. Мимо проносятся разнообразные деревья, леса, поля, реки, мосты, столбы, провода, которым не видно конца. Необозримые равнины тянутся до самой линии горизонта. Проносится жизнь. Часы мерно отстукивают секунды. Тук, тук, тук... Тебя окружают тени. Белобрысый и небритый. Забытые попутчики, с которыми ты здесь же играл в карты. Но сейчас ты стоишь и провожаешь взглядом заходящее за горизонт солнце под равномерный перестук колес. Падающее вниз, но кажущееся совершенно неподвижным. Красота открывшейся твоему взору картины ослепляет и поражает. Ты щуришься. Закрываешь один глаз. Воспоминания с новой силой всплывают из глубин подсознания. Волна за волной предстают события минувших дней. В голове набатом раздаются звуки клавесина. Любимая улыбается тебе, наливает кофе и с благодарностью за этот вечер смотрит в твои глаза, которые полны любви. жаль, что всё ушло В соседней комнате слышится детский смех. Тусклый свет свечей наполнил весь дом. Туманные, размытые видения. Мать нежно гладит голову и обнимает, а отец прощается крепким рукопожатием. Печальные глаза, в которых застыла слеза, сковывают железными тисками сердце. Щемящая тоска. После этого неизбежно нахлынут менее приятные мысли и воспоминания. А ты стоишь и ждёшь следующую станцию. Новый город. Ещё один город. Ещё, ещё и ещё. Везде одно и то же чувство. И каждый такой далекий и такой близкий. И в каждый поезд прибывает по расписанию. И это назойливое чувство, что скоро, совсем скоро всё закончится. Скоро... Сколько их уже было и ещё будет? Что они для тебя? Всего лишь точка на карте. Знакомый тебе или нет. Но так ли это важно? В мирное время ответ, наверно, будет отрицательным. Но вот в военное, когда любой населенный пункт может стать последним, всё воспринимается по-другому. Путь-дорога, которая кажется бесконечной и неимоверно зловещей в своём чудовищном предзнаменовании. Стук колёс. Железнодорожные шпалы. Километр за километром. Десятки, сотни километров. Отсутствие какого-либо смысла в происходящем лишь усугубляет ситуацию. А впереди ждут всегда бодрствующие спутники войны: нарастающий шум грохочущей артиллерии, свистящие выстрелы, не исчислимые трупы людей и коней, жутко холодная зимой и удушливая обжигающая летом техника, танки, смертоносный вой самолётов, страх и отвага, слёзы и экскременты, оторванные руки и ноги...
Надо помолиться. За всех.

«Противно находиться всё время в обществе мужчин, мужчины - такие бабы…»
Читатель всё это чувствует (ну или должен чувствовать), когда читает эту повесть. И это прекрасно! Прекрасное чувство вовлечённости в историю, которая своей единичностью показывает тысячи и тысячи похожих. Пусть даже это очень тяжело читать и больно представлять. Через призму взгляда главного героя окружающий его мир предстаёт в воображении читающего во всём своем ярком и красочном многообразии. Настоящее буйство красок! Основательность - это черта, которая присуща немцам в их делах. Уж если за что берутся, то мёртвой хваткой. Основательность, с которой написана эта повесть, заставляет о многом задуматься и понять, что за все те десятилетия, что прошли после победного салюта в Москве в 1945 году, люди совсем не изменились. Вот нисколько. И знаете что!? Не получится прочитать эту небольшую повесть за один присест (не могу говорить за всех, но по моим ощущениям это так). При всём желании. Бёлля так вообще не получается читать. Этот автор из категории "на подумать", а не "проглотить". Во всём его творчестве потрясающе воплощена в жизнь попытка совместить и наглядно показать то, что происходит вокруг героя с тем, что творится у него внутри. Одно идеально дополняет другое, переплетаясь между собой создаёт простую, обыденную, но такую всеобъемлющую картину бытия человека и его жизненного пути на этой грешной земле. И так органично это преподнесено, что читая получаешь мало с чем сравнимое удовольствие. И эта повесть не исключение. Но даже открывая для себя внутренний мир героя, создаётся впечатление, что читатель всё равно мало что знает о герое. Отличительная черта прозы Бёлля. Наверное, так и должно быть, когда в одном человеке находят воплощение многие тысячи. И каждый со своим подавленным душевным состоянием, со своими личными терзаниями и обожёнными от водки глотками. Эта книга определённо заслуживает внимания широкого читателя. Ведь важен не размер, а содержание. А содержание влюбляет в себя полнотой описания жизни и увлекательным незамысловатым сюжетом. Несмотря на маленький объём, она кажется бесконечной. Вроде были прочитаны только пятьдесят электронных страниц, а показалось, что прожил половину жизни. Её невозможно читать без переживания и сопереживания. Я глубоко признателен Бёллю за его творчество, за его миры и его героев. Таких близких, но таких далёких...
Надо помолиться. За всех.

«Не хотел бы я быть на месте женщины. Женщины всегда ждут… ждут… ждут… ждут…»
Как много всего отнимает эта проклятая война! Столько, что как бы я ни пытался это объять своим воображением, всё равно не получается. Мне раньше всегда казалось, что безудержное желание, когда хочется, чтобы восход солнца отражался каждое утро в глазах, неискоренимо. Но после Бёлля остаётся только вечерний закат. Такой красивый, такой восхитительный, но всё же закат. И пустота. День, переходящий в ночь. Тишина. Сверчки. Жизнь, переходящая в смерть. Последнее желание. Отдохнуть... Я не хочу видеть рассвет. Что он принесёт? Новый день, новые мучения, новые жертвы. Избавление. Холодно, Боже, как же холодно...

«... а те люди, люди двадцатого века, будут носить отвратительные одежды, и прославлять войну, и воевать во славу отечества; мерзкое столетие... тысяча девятьсот сорок третий год...»
Рецензия написана под музыку Katharina Schüttler - Mein Kleines Herz, Ernst Busch - Ach, ihr Wege и Rammstein - Ohne dich.
Danke für Ihre Aufmerksamkeit!
Mit freundlichen Grüßen
А.К.
Читать далее
93 понравилось
37
1,7K
climate_change
15 июля 2013
- поезд отправляется!
не хочу умирать, - крикнул он, - не хочу умирать, но весь ужас, что я умру!... Скоро!
Андреас, солдат-отпускник, двадцатичетырехлетний юноша, еще ребенок, что, что ему делать на войне? чем он заслужил это? чем заслужили это еще миллионы таких как он? они не хотели войны, видит Б., не хотели...
Андреас, он садится в поезд с одной только мыслью - он умрет, он умрет скоро, совсем скоро, и эта мысль занимает все его сознание, ему трудно есть, ему трудно пить, ему трудно спать, ему нужно только молиться, замаливать грехи.
Андреас. Его попутчиками оказываются небритый и белобрысый, его последние друзья, последние слушатели и рассказчики. С ними он немного отвлекается, ударяется в воспоминания, слушает их истории... но в голове лишь одна мысль

Скоро я буду мертв. Умру. Скоро.
Он бы отдал все, чтобы еще раз увидеть глаза той француженки, что видел лишь четверть секунды в начале войны. Он пытался найти ее, но не смог. Он бы отдал за все за то, чтобы заглянуть в душу той, благодаря мыслям о которой, возможно, он жил... благодаря.
Он бы отдал все, чтобы та ночь с Олиной, длилась вечно. Чтобы рояль звучал, чтобы воспоминания грели душу, чтобы слезы текли рекой, чтобы любовь. Не плотская - нет, он так и не познал этого. Чтобы любовь, самая настоящая, безнадежная, без вожделения. Чтобы любовь была вечна. Чтобы ночь не кончалась. Чтобы мечтать... Чтобы вместе забыться и забыть... Чтобы Олина рядом была. Кем бы она не была. Чтобы рядом. Рядом...
Эта книга - как обухом по голове. Она сознание просто расшвыривает на миллионы кусочков, а слезы стоят в глазах и горло щипет. Здесь больно, ужасно больно. И нет спасения.
Несправедливо это, что мальчишки.. мальчишки, которым нужно влюбляться, девчонок на танцы водить, мальчишки, которые еще дети, мальчишки, не познавшие жизни, должны были взять в руки автоматы и убивать. Воевать, выполнять приказы. Наступать на горло своим принципам. Миллиарды искалеченных жизней, миллионы невинно погибших и миллионы тех, кто выжил, но никогда не забудет...
мерзкое столетие... тысяча девятьсот сорок третий год...
Читать далее
55 понравилось
18
482
Shishkodryomov
9 декабря 2016
Изучение новой истории Германии посредством любимого Ремарка и нелюбимого Томаса Манна может быть продолжено Генрихом Беллем. И благо, в нем много ремарковского по духу, хотя и ничего общего по форме. "Самовольная отлучка" 1965 года выпуска по словам автора - "небольшая повесть о любви". Белль не мог выразиться гораздо более непонятно, но фиг с ними, с читателями, это их проблемы. Здесь он абсолютно прав. Переверните пушкинское "любовь нечаянно нагрянет" и будет вам любовь по-беллевски. В сущности, что там у нас за любовь такая, истинно неожиданная. Психологи давно с этим разобрались, поэтому любят исключительно себя и это верно. В других людях мы любим исключительно самих себя. То, что в них соответствует нам самим. Что сидит у нас где-то глубоко внутри. Нас тянет к одинаковым людям, к одинаковым книгам, к постоянным пристрастиям. Остается выяснить - что там у Генриха Белля, о какой любви он говорит. Название произведение и тема Третьего Рейха говорят сами за себя. Но отлучка не сиюминутная, не самоволка солдата-раздолбая, даже не отлучение Толстого от церкви. Генрих Белль органически не переносит любой уравниловки. Сие только совпало по времени с отторжением гитлеризма. В любое другое время автора обвинили бы в призывах к анархии и запретили печатать. Два и написано, ха-ха, так, что сразу и не разглядишь.
О чем может написать литературовед, прочитав "Самовольная отлучку" - о пацифизме, неприятии Гитлера, грубости армейского быта, проблемах послевоенного времени и т.д. Но где-то там затаилось нечто другое. Мы самовольно отлучили себя от тупости общества, от глупых правил, формализма, шор, которые формируются на глазах уже в утробе матери, ибо на них отпечатался материнский капитал. Мы будем жить так, как угодно только нам. Но Белль при этом невероятно добр - он приоткрыл завесу, показал - что скрывается за предполагаемым свободолюбием, чтобы не боялись и понимали другие. Все это можно объяснить послевоенной реакцией, испугом поколения, немецким чувством вины. Последнего, кстати, у Белля нет совершенно. Без него достаточно демонстративных лизунов типа Томаса Манна, которые поспешат занять позиции кающихся грешников. В одной из глав "Самовольной отлучки" идут вообще информационные нарезки, приуроченные ко времени. Зачем, казалось бы? Да чтобы понимать и видеть. Все оправдания, если они кому-то и нужны, изначально бессмысленны. А все же, Генрих, все это лишнее. Пусть сами решают свои проблемы. Доброта, говоришь, спасет мир? А зафигом его спасть? Чего? Ааа!! Не "спасет", а "правит"! Гы-гы. Извини, послышалось.
Прекрасный автор, очень индивидуальный, оригинальный и всепроникающий. Нобелевский комитет, еще одно скопище структурных тупиц, вручили Беллю премию за "Глазами клоуна". Фиг бы с ним, но они навязали нам эту книгу для первоначального знакомства с автором. А начинать нужно было, определенно, не с нее.
Читать далее
33 понравилось
12
616