Свежо предание

Какая сильная книга! Не устану повторять эту фразу еще очень долго. О прошлом нашей страны написано много. Некоторым книгам доверяешь, над некоторыми ужасаешься. А после чтения этого небольшого произведения было жуткое ощущение пустоты и безысходности. Не потому что страшно. А потому, что реально и повторимо. По степени ужаса для меня она стала на одну ступеньку с "1984". Возможно потому, что мне достались отголоски того периода, о котором пишет автор.

Семья моя была среднего достатка. Родители боялись всю свою жизнь выйти за рамки этой "срединности". На демонстрации - как все. Телевизор и ковры - тоже, как и у всех. Только бы не выделяться из общей массы "счастливчиков". Ибо, маминой семье уже приходилось переживать раскулачивание в деревянной хибаре с земляным полом только из-за лишних слов, сказанных моим дедушкой. Лишняя фраза - и отправляется семья в неизвестность. Это было так же страшно, как и страх гонений за вылеченную неизвестными средствами корову. Из-за этой "оплошности" сгинул сосед маминой семьи, гениальный для того времени ветеринар. Родные так и не узнали, где и как долго смог потом прожить этот человек...Если он жил потом, конечно.

Средневековью с его гонениями на ведьм и страхами далеко до того "счастья", которое испытывали простые советские люди при виде "воронка", остановившегося у подъезда. Режим репрессий, жировавший на страхах советских людей переплюнул все пытки и издевательства и крестовых походов, несущих правую веру темным народам. Иногда мне кажется, что страх был основной питательной средой этого режима.

Вот и герои книги так жили. Маленькие люди, поддерживавшие идеи революции, претворявшие в жизнь планы партии и правительства. Это страшно, очень страшно. Когда твои же боги уничтожают твоих близких. И, как знать, возможно, Константин оказался счастливчиком, благополучно укрывшимся пеленой безумия? Хотя, какое же в том счастье, если рядом с Ророй и Цилей соседствуют в его безумии чувство неизбывной вины от предательства, им не совершаемого. Жутко и пусто после чтения... Но, это я уже повторяюсь.

Знаете, книги, которые задевают за живое и над которыми плачешь - великолепны. Книги, от которых болит душа - незабываемы.

Прослушала не отрываясь, но плакать не могла. Да это даже не прослушала, это прожила жизнь с героями, это прожила эпоху.

В романе рассказывается о жизни Кости Левина, еврея. Временной период - от революции до годов 60-х. И всё самое тёмное, что было в этот период, нашло отражение в книге.

Я пока слушала, задавалась вопросом "Когда его напечатали?!". Так вот, роман был написан в 1962 году, но пролежал на полке 33 года и впервые был опубликован в 1995.

Какой язык, какое невероятное мастерство диалогов, яркость характеров, остроумие. Это то, что отличает этот роман от других на подобную тематику.

Всего парочка цитат

• Ну, он-то совсем ничего не понял. Совершенный кретин. Еще не произошел от обезьяны. 

  В заголовке рецензии тоже цитата из романа.
  

  А закончить хочу вот этой

Горячо рекомендую всем ценителям хорошей Литературы.

Гениальная книга.
И одна из немногих в моей жизни, заставивших меня плакать.
И дело не в том, что я крепкий орешек и отличаюсь особой душевной стойкостью; все с точностью до наоборот. Но мне не так часто попадались книги, достоверность и пронзительность которых настолько велика, что судьба героя способна вызвать настоящие слезы.
Поразительно, но после того, как я закончила читать, меня остаток дня не покидало ощущение беды, случившейся с близким мне человеком. И все потому, поняла я, что Костю Левина я все это время воспринимала как живого человека, не менее реального, чем все мои знакомые, и даже более близкого.

Это очень нетипичная книга о сталинизме. Нет привычных ужасов, липкого страха, сжимающего кольцо вокруг человека, круговой поруки и ночных арестов. Обычная жизнь обычных людей, в которой эпоха существует в такой же мере, как существует она и в нашей - фоном, касаясь каждого по-своему. Люди - вот, что по-настоящему важно, нет ничего важнее. И тоталитаризм страшен именно тем, что он мешает людям жить, отнимая то, что в этой жизни только и составляет счастье человека: семью, свободу, творчество, в конце концов личность.
По-настоящему сильной эту книгу делает то (не считая того, как Грекова описывает людей, но это в целом свойственно ее книгам), что её автору хватает здравого смысла не фонтанировать эмоциями. Говоря словами из книги же, "нет злее пародии, чем цитата", и нет более тяжкого обвинения сталинизму, чем простое безоценочное изложение фактов. Не сразу, но зато до конца становится понятным авторское предупреждение на первой странице: "Все газетные цитаты, приведенные в книге, - подлинные". Торжество маразма. Замордованная воля. (Это название одной из глав солженицынского "Архипелага" не раз и не два вспомнилось мне в процессе чтения).
И как великолепно показано душевное убожество антисемитов (читай: националистов), тех, кто не стеснясь, использует в речи мерзкое слово "жид"!
Обо всех событиях в книге повествуется максимально просто и буднично - без нагнетания эмоций, без рассуждений. Отсюда ощущение абсолютной достоверности описанного. И именно поэтому концовка стала для меня таким шоком, "ведь ничто, ничто не предвещало!.." Так происходят трагедии в жизни - очень буднично и немыслимо страшно.
А знаете, что меня доконало? Эпизод, в котором Костя бросает графином в солнечного зайчика. Мне он показался самым страшным в книге. Что нужно сделать с человеком, чтобы он захотел уничтожить то, что было когда-то символом самого дорогого...

...Мне кажется несправедливо узким называть эту книгу книгой о сталинизме. Она очень о многом. Прежде всего о людях. Мне хочется горячо рекомендовать ее к прочтению всем, не боясь ответственности - она того стоит...

Долго читала книгу, потому что каждая строчка, как наждачкой по коже. Мама Кости такая наивная, светлая, хрупкая. Её непонимание, что человеческий род тяжело и прочно болен антисемитизмом, ранит. Вера Веры, что ненависть к евреям, можно излечить, сейчас особенную тоску вызывает. Безнадёжная вера. Погром, при котором убили деда и сестру Веры, хочешь не хочешь всплывает перед глазами, наполняясь подробностями 7 октября. У девочек, расстрелянных немцами под Житомиром, лица Шани Лук и сотен других убитых и искалеченных. Эту книгу невозможно читать без слёз, потому что предание не просто свежо, оно длится в реальном времени. И я бы еще долго не могла что-то написать про этот роман (из-за чувства тоскливости), если бы народное голосование на насквозь политизированном Евровидении не показало, что нормальных людей в мире таки больше, чем антисемитов ;) А еврейский народ потрясающе сильный! Но роман как раз о его светлом, но слабом представителе, Константине Левине.

Левин не обладает яркой личностью и критическим складом ума, как его друг Юра, но он не плохой человек. Глубоко чувствующий и открытый, наивный и потому подслеповатый. К сожалению, это не те качества, которые позволяют сохранить психику в порядке под ударами судьбы. Костя еще долго держался, будто заморозило его той блокадной зимой, когда получил он весть о Циле и Роре. И трещина в душе, появившаяся после смерти матери, на какое-то время перестала расширяться. Но это был обманчивый стазис. Невольно предав друга и не успев объясниться с ним, Костя подписал себе смертный приговор. И Грекова отчетливо даёт понять, что это не потому что он еврей или не еврей, а потому что у него есть сердце и совесть. Также как у Юры. Просто Юра сильнее. И тоже не потому что он русский или не русский.

Собственно, Левин еврей исключительно по фамилии. "У меня нет еврейских корней. Я не знаю еврейского языка. Я не слышал еврейских песен. Кто же я? Где моя родина? Где моя Россия?". Многонациональная Россия, у которой в лозунгах и на транспарантах чего-то только не понаписано про связь и братство народов, никогда не привечала никого, кроме относящихся к титульной нации. Поэтому и прав остроумный профессор: "Русские, в сущности, делятся только на две категории: антисемиты и погромщики." Хотя теория про "исторические корни" антисемитизма в его устах насчитывает чрезвычайно короткий период времени. Но это, скорее всего, сделано для замыкания композиционного круга с речами деда Кости про Бейлиса (которого легче лёгкого спутать с Дрейфусом - смысл-то один). Кстати, как пример антисемита дед приводит немецкого нациста; лишний раз показывая, что проблема не в русском характере. Антисемитизм - общечеловеческая патология мозга.

Язык Грековой по-прежнему увлекает и поражает красотой и.. напевной едкостью. Не знаю, как иначе назвать удивительную тонкость наблюдений, остроту высказываний и поэтичность образов.

А потом любовь кончилась и Володя вернулся к работе "с потухшими ушами". Восхитительные описания, ёмкие, забавные, яркие. У Грековой отличное чувство смеха. Я из каждой её книги таскаю цитату про смех в свою подборку.

Засмеялись те, кто только что уничтожили и обесценили тупыми речёвками труд Кости и Юры (которые, между прочим, биоробота сделали, ну, простейшего, конечно). Засмеялись и на время смеха стали людьми.

А формулировки речёвок, кстати, не изменились. Глупо сомневаться, ах, быль ли написала Грекова, если на повестке дня опять "холуйское преклонение перед буржуазной культурой Запада и столь же холопское непонимание русской национальной культуры". Списывают, что ли?..

Мое детство пришлось на то время, когда никто не акцентировал внимание на чьей бы то ни было национальности, ну, или мне по молодости лет так казалось. И обязательное наличие отчества хоть и не отменили ещё, тем не менее, думаю родители Кости были бы рады, что их мечты частично осуществились и, по крайней мере, школьники уже не награждали своих товарищей обидными кличками типа "жид" и уж, тем более, не спрашивали почему у кого-то из них отчество Исаакович.
Костя рано остался без матери, да и без отца, поскольку тот оказался из числа мужчин, особо не обременяющих себя заботами о детях и ограничивающих эту заботу только деньгами несмотря на высокую занимаемую должность.
В результате, о Косте и его малолетней сестренке Циле несколько лет заботилась соседка по коммунальной квартире, хоть у них имелись родная бабушка и отец.
Рано повзрослевший и наделенный острым чувством справедливости Костя и реалист Юра - удивительно, но эти два мальчишки, дружба которых зародилась на почве любви к литературе, оставались хорошими товарищами несмотря на различие их взглядов на жизнь.
В стране не было еврейского вопроса, как утверждали авторы "Золотого теленка", по почему же Костя, еврей по рождению и не знающий ни языка, ни традиций и ощущающий себя русским, был для окружающих (не всех, конечно) изгоем - жидом? Правда, такие "окружающие" как сосед Кости "Алеша Попович" не заслуживают особого внимания ни от кого, поскольку причиняют вред всем без разбора из-за собственной душевной ущербности и ограниченности, однако, именно от действий ему подобным и творится вселенская несправедливость, фоном которой служит то высылка немцев и раскулаченных, то сталинские репрессии.
После окончания школы Костя успел влюбиться и расстаться с девушкой, поступить в институт, жениться, а потом пришла война и наступили тяжелые, беспокойные блокадные будни вдали от родных: жена и сестра за неделю до начала войны уехали на Украину...
Очень понравился авторский слог, книга читается быстро, персонажи живые, настоящие, даже если им отведено совсем немного места, и их судьбы вызывают неподдельный интерес. Люблю такие книги о жизни как она есть.

Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот!

Какие чувства должны возникать у женщины, которая смотрит на свое новорожденное дитя? Восторг, восхищение, гордость, умиление, радость… Их столько много, что для некоторых, наверное, даже еще не придумали слов. Все они положительные. На самом деле так только кажется. Среди них найдется место и страху, и стыду, и сомнению. Сомнение в том, нужна ли новому человеку эта жизнь. Стыд за свои сомнения. Страх за все его будущее. И за свое тоже. Потому что как нет большей радости на земле, чем держать на руках своего новорожденного ребенка, так нет и большего горя, чем однажды потерять его. Какой страшный и ужасный этот мир! В праве ли я дарить ТАКУЮ жизнь своим детям?

А между тем, когда было лучше? Никогда. А дети всегда рождались, росли, становились взрослыми, жили и умирали. Исход, в общем-то, всегда один. Важно то, что в середине: сама жизнь. Счастливая она была или несчастная – с уверенностью можно сказать лишь уходя. И вот перед нами одна такая жизнь, от рождения и до смерти, жизнь Константина Левина. Сразу два штампа: еврей и Сталинские годы. И уже все понятно, не так ли? Лично я никогда не жила в те времена, когда паспорт услужливо сообщал национальность своего хозяина. Хотя, собственно, не в этом дело. Мы и сейчас друг друга делим на расы и национальности. По-хорошему, ага. Только от «хорошего» до «плохого», как от любви до ненависти, всего один шаг. Но, конечно, в Советском Союзе такого не было, товарищи. У всех советских людей враг был один – царская власть и ее сторонники. А когда с ней расправились, загнивающий капитализм занял это почетное место. Что же касается братских народов – их всех мы любили и не обижали. А что к евреям было такое отношение, так сами виноваты, нечего было шпиёнами американскими становиться, тогда и проблем бы не было. Короче, сам дурак.

А теперь давайте начистоту. Печальная, конечно, у Константина Левина жизнь получилась, что и говорить, но еврей он или нет – это дело десятое. Такие были времена. Просто представьте на его месте абсолютно русского Левина Константина Ивановича. Мог бы он прожить такую же полную печалей и несправедливостей жизнь? Мог. И не просто мог бы, а проживал. Тысяча Ивановичей проживало такую жизнь. Не национальность, так «добрый» сосед вполне могли услужить так, что не то что работу найти было нельзя, на ПМЖ в лагеря переезжали с билетом в один конец, и судьба у них была такая, что иному еврею и не снилось. И это из истории уже моей, абсолютно русской, семьи. Конечно, еврею легче было попасть в жернова сталинской системы, но, откровенно говоря, не намного. С таким характером, как у Константина (очень правильным, я считаю), вообще было легко заиметь себе всевозможных проблем в то время. Чтобы выжить, надо было быть или очень незаметным, или очень «правильным» по тем меркам. Константин же был Человеком Мыслящим и Справедливым. Именно таких и истребляли. Вот и весь сказ.

«Свежо предание» - мой первый роман у Грековой, хотя уже и в ее малой прозе был виден настоящий талант художника человеческих душ. Но именно здесь писательница по-настоящему показала всю палитру ярких красок, точных мазков и красоту своего рисунка. Каждая сцена жизни героев получилась такой реальной, как будто читатель самолично ее наблюдает, присутствует где-то за спиной персонажей. Знакомые лица, знакомые характеры, знакомые судьбы. Столько историй на тему непростой жизни в Советском Союзе было рассказано. Но вот на ладошке целой страны четко проступила линия судьбы одного-единственного человека, олицетворяющего в себе каждого и никого конкретно, линия судьбы Константина Левина. Так было. Так есть? И будет ли так?

Возможно, я слишком черствая стала, но очередная книга о том, как трудно жилось в советское время, мне не понравилась. Ничего не имею против данной эпохи в книгах, но лучше бы я «Детей Арбата» перечитала — художественной ценности и удовольствия от прочтения (хотя сомнительно, что слово «удовольствие» подходит к трудной тематике) намного больше.

На мой взгляд, у этого произведения два плюса — легкий слог и отлично подходящее название. Всё.

Начало было многообещающим. Каким поэтическим, завораживающим слогом было описано детство Кости до того момента, как умерла его мама. Возникали некоторые вопросики, но описания были со стороны ребенка, поэтому что он видит, то и видит читатель. Нет папы по очень долго, ну и пускай нет. Не задается ребенок вопросом, где же папа всё время пропадает, зато есть веселая мама. Но почему его называли на китайский манер Тань-Тином, его, видимо, тоже не озадачивало. Ну хоть какое-то пояснение этому должно же было быть? Не самому Косте, так хоть бы между друг другом его родители это обсудили бы. Но нет. Какой-то прикол, понятный тому времени? Но у меня поэтому создалось мнение, что не зря муж ее прозвал Пустякинишной.

Настроившись на такое же подробное описание дальнейшей жизни Кости, я испытала большое разочарование, когда этого не обнаружила. Всё дальнейшее повествование складывается отрывочными записями. Было ощущение, что читаю черновой вариант недописанной книги. Всё какими-то общими мазками. Вот Костя встречает с поезда свою сестренку с каникул, и вот он уже в стационаре для дистрофиков в блокадном Ленинграде. Что было между этими событиями, рассказано в паре абзацев. Да и самой блокаде посвящено не более пары страничек. Дальше он уже уважаемый инженер, и идут одно за другим политсобрания. То против одного собираются голосовать, то против другого, то инженеры плохие, то врачи. То он Юрку подставил. Что? Как? Юрка согласился со всеми нападками и обещал исправиться — всё, не друг больше. Враг и предатель.

И вроде бы Костя главный герой, а какой-то не очень приятный тип. В книге даже объяснили, почему он таким получился — слишком хорошее детство. Эмс... Чего? Лично у меня не сложилось мнения, что у Кости не такое уж хорошее детство было. Но даже если и так, с каких пор хорошее, счастливое детство ребенка обозначает, что он вырастет таким вот невзрачным тюфяком типа этого Кости?

В общем, это произведение — крик о тяжести того времени, но без художественной ценности.

Последнюю книгу у И. Грековой читала почти пять (внезапно) лет назад. А мне казалось, совсем недавно. Потому как в памяти до сих пор свежи образы её героинь: сильных, мужественных, самостоятельных. Эта повесть, кстати, не исключение. Хотя главные герои мужчины, женщины здесь те самые, которые "за каждым успешным мужчиной...". Безмолвно стоящие за спинами своих любимых и готовые в любой момент подставить своё плечо.

Константин Левин и Юрий Нестеров — два товарища и единомышленника, два разума, дополняющие друг друга. Были ли они успешными? Вряд ли. Судьба каждого героя сложная, а линия жизни ухабистая. И, пожалуй, исхода, начертанного им Грековой, врагу не пожелаешь. Тяжко жить среди волков в овечьих шкурах. Где даже свои предпочитают смиренно молчать, дабы не навлечь беду не только на себя, но и своих близких. И, тем не менее, так называемого стукачества избежать было сложно.

Дружба, крепнущая из года в год, рассыпается в одночасье. Был ли в этом виноват конкретный человек? Или государственная машина пережевала и выплюнула хрупкую жизнь каждого? Но ведь там, наверху, тоже были люди, исполняющие чужие приказы. Трагическая участь персонажей. Колоссальная поддержка верных Наденьки и Лили.

Мне очень понравилась книга. Написанная простым языком, она о героях, чьи научные достижения не были оценены обществом. Мировоззрение двух учёных крутилось вокруг "псевдонауки кибернетики", а это шло вразрез с позицией институтских коллег. Собственно, не таким оказалось даже происхождение, имя, фамилия... А ведь Костя всем естеством считал себя русским. А как же "все люди — братья"? Повествование трогает сердце каждой строчкой. И в глубине души я надеюсь на счастливый финал. Но, наверное, это было бы слишком надуманным, киношным, а Вентцель хотелось чего-то более реального. Кстати, о правдоподобности. Моего дядю в детстве называли байстрюком (рос без отца) и жидом (чему способствовали фамилия, отчество и колоритная внешность). И это, к слову, был 1960-65 год.

Примечательно, что произведение И. Грековой впервые вышло в свет в штатах, в России переиздано гораздо позже. Получается, если проблему не замечать, то её будто и нет.

На сегодняшний день из прочитанного у Елены Вентцель это самая сильная проза, на мой взгляд.

Родители Кости Левина активные борцы с царским режимом России. Им есть за что бороться и во имя чего рисковать свободой, а то и жизнью. Ведь они евреи. Единственная их надежда вырваться за черту оседлости, жить без ежедневного страха погибнуть от рук черносотенцев – свергнуть самодержавие. Установление такого режима, который бы покончил с социальным неравенством. В первую очередь национальным вопросом. Увы. Они умерли, погибли так и не дождавшись осуществления мечты. И не только они, но и их сын, пройдя через репрессии, войну, Ленинградскую блокаду и снова репрессии так и умер в стране, где антисемитизм как был, так и остался внутренней политикой государства. Разве что дореволюционная черта оседлости, кривая, но четкая приобрела форму кривой Пеано.

Удивительная книга об ужасном времени, которая даже после перестройки, когда печатали все и вся была издана в США и лишь позже в России. Книга написанная математиком, автором учебника по теории вероятности и преподавателем тактики воздушного боя и способов организации средств ПВО.

Браво автору и оргомная благодарность за Правду.

До недавнего времени я практически ничего не знала об авторе. Что за Грекова?! Прочитав, мимо ходом, один рассказ прочно укрепила в себе предубеждение на ее счет – читать не буду, совершенно не мой автор. Мне она, на том момент, казалась слишком сухой, суровой и скучной. Я бы так и пребывала в неведении, обходя стороной всплывающие то и дело в ленте произведения автора, поглядывая лишь на «Хозяйку гостиницы», по большей части из-за любви к фильму.
Когда любимая «партия» призвала читать автора, твердо решила постоять в стороне.
Но не удалось, спасибо моим друзьям, к чьему мнению я прислушиваюсь, чьи рекомендации для меня важны, даже если есть сомнение, старюсь хотя бы попробовать.
Вот и в этот раз я решилась, раз однопартийцам нравится, может и мне, по меньшей мере, будет интересно.

Теперь я знаю гораздо больше, какая она Елена Сергеевна Вентцель, И. Грекова… Игрекова. Она, как математик, могла просчитать наперед многое, но почитание и любовью читателей, это я сомневаюсь. И все таки, несмотря на запреты, ее читали и читают, это радует.
Теперь я знаю, что она решительная, честная, смелая, суровая, и бьет не из под тишка, а прямо по лицу и наотмашь.
Я не все про нее знаю, но то, что она стала моим любимым автором, уж это наверняка.
После ее книг меня душат эмоции, я не могу оторваться и спокойно лечь спать, я постоянно думаю о её героях, мне хочется изменить их судьбу, найти для них выход в темной, замурованной комнате, а если его нет, то продолбить, прогрызть.
Я мысленно утешаю, убиваю и воскрешаю.
Я с ними живу.

Совсем не хочется пересказывать сюжет книги, тем более, что, зная года происходящих событий, а это от революции до послевоенных лет, можно заранее предсказать ход событий. Это жестокое время, и смысл трагедии произведения не ограничен неискоренимым антисемитизмом порождающем периодические вспышки геноцида евреев. Произведение Грековой о геноциде хороших людей, вне зависимо от идейных предпочтений, религиозной и национальной принадлежности.
Мимо меня проходит настоящая жизнь Пустякинишны с Тань-тином, И так не хочется отпускать…
Милая Циля, стройная, легкая, смелая Рора…
Исаак – « Глядя на вас, я становлюсь антисемитом»(с)
Дуня – да, жизнь несправедливое дерьмо.
Юра – милый Юра, «почему?», «зачем?» Надо терпеть, даже если это невозможно… иногда надо щипать себя до крови, кусать, но терпеть и думать-думать. Выход всегда есть… или почти всегда.
Надя – а счастье было так возможно, и для него так мало надо.
Костя – я держала тебя за руку, ты не слабый, нет, просто…
Времена не выбирают, это верно. Под колеса системы попадают люди, и она давит не осмотрительно, жестоко, порой оглянувшись слишком поздно, а порой и не обратив внимания на хруст. И каждый раздавленный человек забирает с собой частичку тех, кто был рядом с ним, нанося незаживающую рану. Это не смертельно, но очень больно.
Просто очень больно…

"— Юра, почему ты так грубо молчишь?
— Я старался выбирать выражения, но, как видно, не преуспел."