Я есть

И снова вечная проблема отцов и детей с углублением мать-одиночка и единственный сын, которому посвящена жизнь. А мальчик уже давно стал мужчиной, ему двадцать семь лет, он работает хирургом и живет с мамой. А куда от нее сбежишь? Он боится знакомить ее со своими подругами, заранее зная, что мама забракует любую.

Анна ждала домой взрослого сына. Шел уже третий час ночи. Анна перебирала в голове все возможные варианты. Первое: сын в общежитии с искусственной блондинкой, носительницей СПИДа. Вирус уже ввинчивается в капилляр. Еще секунда – и СПИД в кровеносной системе. Плывет себе, отдыхает. Теперь ее сын умрет от иммунодефицита. Сначала похудеет, станет прозрачным и растает как свеча. И она будет его хоронить и скрывать причину смерти. О Господи! Лучше бы он тогда женился. Зачем, зачем отговорила его два года назад?.

У меня почему-то сразу появился в памяти другой хирург, живущий с мамой. Это Женя Лукашин из "Иронии судьбы". Олег, кстати, тоже Лукашин. Явная отсылка к популярному образу.

И вот мама не успевает отойти от своих надуманных страхов, как пьяненький сынок вваливается ночью с восемнадцатилетней девицей. Мама даже постеснялась при посторонних леща ему дать.

"Женщина не может без душевного пристанища. Пристанище - сын. Умница. Красавец. Перетекла в сына. А сын за стеной перетекает в Ирочку".

Утром сын убежал на работу, конкретно на операцию, запой не помешал, не зря это мамина гордость. А девица дрыхла в его комнате до обеда, а потом выйдя на кухню сообщила, что у них все серьезно. Затем вернулся сын и сообщил, что они вчера поженились и отметили свадьбу с друзьями. Хорошо скорую не пришлось вызывать, но я понимаю бедную Анну!

Каждая семья имеет свои традиции, ибо человек без традиций голый. Равно как и общество. Общество, порвавшее с традициями, обрубает якорную цепь, и его корабль болтается по воле волн или еще по чьей-то воле. В традиции Олега и Анны входило звонить друг другу на работу, отмечаться во времени и пространстве :"Ты есть, я есть. И ничего не страшно : ни социальные катаклизмы, ни личные враги. Ты есть. Я есть. Мы есть

Сперва молодые живут на всю катушку, устраивая громкие вечеринки в квартире, так что Анне приходится терпеть, а потом в разговоре с девицей она спрашивает, что если сын обормот, то почему Ирочка допустила отсутствие родителей на свадьбе. А та безапелляционно заявляет :

Надо, чтобы сын не пугался своей матери. Вы ведь любите его для себя. Чтобы ВАМ было хорошо, а не ему

Но судьба скоро накажет Ирочку именно за эти слова и даст ей возможность доказать свою любовь не на словах, а на деле.

Молодые съедут от Анны по ее прозьбе. Анна начет обдумывать свою жизнь, свои отношения с женатым мужчиной, делиться с подругами своими размышлениями, ходить с ними на приёмы и видеть совсем другую жизнь, других людей. Но не успевает Анна осмыслить и начать наслаждаться своей жизнью как возвращается сынок и скидывает на её руки жену-инвалида после их автоаварии. Ирочка парализована и смотрит отсутствующим взглядом, ее нужно кормить с ложки и давать лекарство каждые два часа.

Вот тут и расскрывается образ как всегда сильной женщины и ее слабого сына. Сын хочет играть в благородство, правда за чужой счет. Он, конечно же, не может оставить Ирочку в больнице, ей нужен домашний уход. Он сам не может этим заниматься, он же должен работать, оперировать. А нельзя оперировать на полставки и вместе с мамой вытаскивать Ирочку, своего ангела, как он ее называет? Такой вопрос даже не приходит ему в голову да и Анне тоже. Анна ради сына взваливает на себя такой огромный и неблагодарный труд. И незаметно для себя начинает переживать именно за Ирочку, а не заниматься ею ради сына.

А наш хирург пашет на работе, мне кажется и сверхурочно, лишь бы не быть дома. А молодая плоть играет и он находит в чьих объятиях ее успокоить.

Повесть обрывается на том, что Ирочка начинает выздоравливать и Анна этому искренне рада как будто это ее дочь. А сын все так же там на работе в объятиях сексапильной начальницы. Чем все закончится? Разводом Ирочки, когда она все поймет? Останутся Ирочка вместе с Анной как дочь с матерью? Уйдет Ирочка и Анна будет жить как до нее со своим сыном? Уйдут все и начнут жить своими собственными жизнями?

Мне попалась эта повесть в озвучке, я с удивлением узнала, что она была опубликована в «Новом мире» в 1988 году, именовалась рассказом. Что же вызвало мое удивление? Во-первых, у Виктории Токаревой штамп нишевого автора женской прозы. Какой тут «Новый мир»? Простой язык, простые жизненные ситуации, простая мораль, незамысловатый сюжет. Во-вторых, какой же то рассказ? Объем, сюжет, проблемы не для рассказа, да и принцип «здесь и сейчас» нарушен. Сюжет такой: журналистка Вероника за тридцать, занятая карьерой, командировками, имеет мужа и дочь. Муж сидит, уткнувшись в книжку носом, дочерью занимается нянька. И вот посреди расцвета молодости и профессионального роста Вероники, у ее Нюты находят вульгарный пиелонефрит. И начинается больничная и семейная круговерть, в которой плохо всем. Но больше всего страдает Вероника, ведь за три года впервые она вынуждена стать матерью в самом прямом смысле слова: бегать по врачам и чиновникам, успокаивать орущую Нюту, дарить подарки, заглядывать в глаза, унижаться, рыдать, брать себя в руки, искать виноватых. На фоне безмятежного мужа и сельской дурочки-няньки. И вот на горизонте появляется светило педиатрии Юрий. И открывается второй пласт истории: они могли бы быть счастливы, если бы не пелена вранья, идиотские ситуации, в которые попеременно попадала то Вероника, то Юрий, тяготы скучных и ненужных браков. Книга заканчивается для Нюты хорошо, а, значит, хорошо и для Вероники. Восстанавливается статус-кво, но автор нам показывает: счастье давно ушло из жизни Юрия и Вероники, и они не дали шанс ему появиться вновь. Итог: мне понравилось, я отдохнула за этой книгой, и могу сказать, что она попала в резонанс с моей душой. Что-то подобное испытывала я, когда в раннем детстве мой сын подхватил обструктивный бронхит: вину, негодование «почему я?», желание решить проблему немедленно любой ценой, страх потерять ребенка. В общем, мужчина так не напишет: нет у них такой функции быть матерью. Поэтому книга меня зацепила, хотя на самом деле она не об этом. Второй слой, более глубинный, меня не коснулся)) Никогда не искала решения проблем через постель))) Хотя я признаю, что этот способ не менее эффективный, чем другие. Кстати, героиня Виктории Токаревой не опустилась до измены. Весь прекрасный роман протекал в ее голове, и в голове Юрия, кстати. И этот светила педиатрии сделал определенные выводы для себя. Потеплел, стал более человечным. Надолго ли? Очень уж проф. Деформация у врачей развита.

Вот идешь по улице, смотришь: горят уютным светом окна. У кого-то абажур на кухне разглядишь, у кого-то цветастые занавески... Кажется, так тепло и уютно за этими занавесками. Может быть. А может и не быть. Как говорят "У всякой избушки свои погремушки". Только кто ж расскажет. Не пускают вовнутрь своего дома, да оно и не нужно. Мы у Токаревой почитаем, как люди живут. А живут они вроде по-разному, а присмотришься: да нет, все одно и тоже. Вот благополучные мама с сыном. Мама не нарадуется на ребенка: уж и красавчик, и умничка, и зарабатывает, и порядочный. Все до того хорошо! Пока в доме не появилась какая-то ...(и слова - то не подберешь приличного) профурсетка! Откуда она только взялась?! Ха, из Ставрополя! - голодранка, без родителей, без образования! Тарелку никогда не помоет, ходит без штанов! Ой, не ровня! где глаза у сыночки? Потом много чего случилось в этой самой обычной семье, каких сотни, а может - сотни тысяч. Со стороны посмотришь - вроде ничего особенного, но вся жизнь наша тоже - ничего особенного. Каждый день не совершаем подвигов. А может и наоборот - каждый наш поступок - то ли подвиг, то ли предательство. Каждая мелочь, оказывается, имеет значение. И оценивается по большому счету. Токарева так рассказывает нам житейские истории, что герои ее рассказов будто твои соседи. Ты с ними сто лет знаком. Переживаешь их проблемы, хочешь помочь, мудреешь вместе с ними. Вот подумала: Токарева могла бы, наверное, и про короля Лира рассказать так, что слезы лились бы от описания несчастной судьбы знакомого до боли дядечки, почти нашего родственника. А может и жизнь соседки тети Клавы представить, что куда там Шекспировским страстям! Обожаю ее книги. Обожаю стиль ее рассказов. Она проникает в каждую клеточку, в каждую фиброчку души и, уютно там расположившись, заставляет проживать чужие жизни. Чужие, но очень близкие, до боли знакомые.