Бойня номер пять. Колыбель для кошки

✎Общее впечатление от книги. Если вы не обзаведетесь словосочетанием-паразитом, то значит, не прониклись книгой.
✎Свои ощущения. Ранее я уже знакомилась с творчеством Воннегута.

Однако не могу сказать, что оно прошло успешно, и я с большой долей осторожности выбирала следующее его произведение, да кого обманываю, увидев фамилию автора, немного разочаровалась, памятуя имеющийся опыт.
Зима, предновогодняя суета, ароматы мандарин настраивают на чтение чего-то воодушевляющего с элементами легкой романтики перед неким обнулением и очередным жизненным стартом (мы все начинаем с этакого чистого листа после боев курантов 31 декабря 00:00, поэтому ритуальные чтения настраивают на соответствующий лад), а я очаровательно увязла в кровавых и тяжелых произведениях. Прочтение документального исследования Мишель Саймс - Врачи-убийцы. Бесчеловечные эксперименты над людьми в лагерях смерти отличная подготовка к знакомству с «Бойня №5». Если Саймс методично, с леденящей кровь скрупулёзностью, препарирует механизм бесчеловечности — холодный рационализм, псевдонаучный подход, систематизацию зла, — то Воннегут показывает его экзистенциальный результат. Первая книга объясняет, как такое стало возможным с точки зрения палачей. Вторая — иллюстрирует события с точки зрения жертвы, выжившего и навсегда искалеченного наблюдателя.
Воннегут не просто описывает травму (бомбардировку Дрездена, в которой погибло больше людей, чем в Хиросиме), он воспроизводит её структуру в самой ткани повествования. Знаменитая фраза «Такие дела» и рефрен о смерти («Ничего не поделаешь») — это не цинизм, а симптом посттравматического стрессового расстройства, которое ещё не имело названия. Наш герой Билли Пилигрим «застрял во времени», его сознание скачет между кошмаром прошлого и беззащитностью настоящего, приправляя всё фантастикой о тральфамадорцах. Этот литературный приём — прямое следствие того, что разум отказывается удерживать весь происходящий ужас. В эти моменты моя память услужливо предлагала фрагменты путешествий сознания другого персонажа, заключенного в тюрьме и подвергавшегося наказанию связывания.

Автор мягко прорисовывает эксперименты нацистских «учёных» над живыми людьми.

«Психоз» главного героя выглядит единственным способом спасти человеческую психику. В какой-то момент мне стало казаться, что такой подход в сложившихся условиях абсолютно нормален. Да, оговоримся, что убийства на войне выглядят так же буднично, как простуда, а смерть — просто фиолетовый свет. На фоне этого наш герой не «совсем» сошёл с ума, он просто перестал врать себе, что всё в порядке (покажите мне у кого всё в порядке, когда творятся зверства в лагерях, жестокие расправы над мирным населением и лишь по причине угоды некоему авторитарно-идейному лидеру). Он выжил, сохранив в себе человека, именно благодаря этому «психозу». Жутко, но факт.
Сама бойня показана не как сражение, а как обнажение тяжелой стороны войны и режимов, направленных не на созидание, а на безупречно организованное умерщвление.
Читать или не читать? Я не могла оторваться от прослушивания романа. Эти скачки меня крепко закружили в водовороте ужасов, происходивших с людьми в военные годы, выныривая лишь в моментах обсуждения пришельцев и плохо напечатанных книг. Такие дела.

Я открыла «Колыбель для кошки» в один из тех вечеров, когда хотелось чего-то «необычного». И получила больше, чем ожидала. Курт Воннегут не просто пишет книгу — он бросает читателя в водоворот абсурда, где смешное соседствует с трагичным, а легкомыслие suddenly оборачивается философской бездной. И теперь, закрыв последнюю страницу, я всё ещё не знаю, то ли смеяться, то ли плакать.
Главный герой, Джон, отправляется на вымышленный остров Сан-Лоренцо, чтобы написать книгу о дне атомной бомбы. Но вместо репортажа получается история о человеческой глупости, вере, науке и той тонкой грани, за которой прогресс превращается в самоуничтожение. Воннегут мастерски балансирует между сатирой и пророчеством: его мир одновременно grotesque и пугающе реальный. «Бокононизм» — религия, построенная на красивых ложях, — кажется пародией, пока не начинаешь ловить себя на мысли, что многие наши убеждения не менее абсурдны.
Меня поразило, как автор играет с языком и структурой. Фразы короткие, отрывистые, как выстрелы. Диалоги — острые, как бритва. А ирония пропитывает каждую строку, заставляя усомниться в том, что мы называем «истиной». Особенно запомнился момент, когда герой понимает, что его исследование о бомбе — всего лишь попытка найти смысл в хаосе, созданном людьми. И этот хаос — не где-то далеко, а здесь, в нашей повседневности, где наука, религия и власть сплетаются в опасный узел.
Но самое страшное — это не вымышленный «лёд-девять», а осознание, что мы сами способны создать свою «колыбель для кошки»: уютную, красивую, смертельно опасную. Воннегут не читает нотации. Он просто показывает зеркало. И в этом зеркале я увидела себя: свои иллюзии, свои попытки придумать смысл там, где его, возможно, нет.
Книга не даёт ответов. Она задаёт вопросы — о морали, о ответственности, о том, во что мы верим и почему. И заставляет задуматься: а не живём ли мы все в своей собственной «колыбели», придуманной, чтобы не видеть правды?
Читать Воннегута — как смотреть на мир через кривое зеркало: знакомые очертания искажаются, и вдруг ты видишь то, что обычно скрыто. «Колыбель для кошки» — не просто роман. Это предупреждение. И предупреждение это, увы, актуально всегда.

Впервые с Воннегутом я познакомилась уже лет пять назад, прочитав роман “Мать Тьма”. Впечатлило до дрожи. А вот другой его роман (и самый известный) “Бойня номер пять, или Крестовый поход детей” мне понравился меньше, а сюжет я едва помню. “Колыбель для кошки” была в планах очень давно.

Условно книгу можно разделить на две части. В первой герой-повествователь Джон, представившийся именем Ионы, намеревается написать книгу о докторе Феликсе Хёникере, “отце атомной бомбы”. Джон смутно представляет, с какой целью он собирает материал для книги (возможно, как и библейский Иона он должен предостеречь людей; правда, Иона свое предостережение донес, люди раскаялись и бог их пощадил; Воннегут такой милости своим героям не оказывает). Встречаясь с разными людьми, знавшими доктора (коллегами, семьей, знакомыми), Джон реконструирует парадоксальный и ужасающий образ ученого: гениального, но безответственного “ребенка”, который одинаково увлечен наблюдением за черепахами и созданием атомной бомбы, оба процесса - умственная игра. Феликса нельзя назвать недобрым или злонамеренным, в целом люди его не интересуют вовсе, даже собственные дети. Дальнейшая судьба его научных разработок, их применение - тоже. Для Феликса все игра. В этом персонаже карикатурно воплощается образ науки, бесчеловечной и равнодушной, преследующей одну цель - познание ради самого познания, плевать на последствия. Иронично, но совершенно закономерно, что убивает Феликса собственное изобретение.

Во второй части Джон отправляется в Сан-Лоренцо - вымышленную островную страну (которая, правда, очень намеренно расположена в Карибском море, но к этому я еще вернусь), чтобы написать статью о жителях этой прекрасной тоталитарной страны, в которой отсутствует преступность. Там он становится последователем боконизма (вероятно, навсегда) и президентом (ненадолго). В Сан-Лоренцо тоже играют в игры, точнее, одну игру - игру про тирана, святого и страдающий, но верующий народ. Вымышленная религия предлагает последователям: святого-изгнанника, “преследуемого” властью; постоянно дополняемый текст писания; смерть на курюке (крюке) за следование религии; комически-бессмысленные ритуалы (например, боко-мару - духовный акт, позволяющий разделить любовь к ближним через соприкосновение обнаженных стоп).

“Колыбель для кошки” - роман, исследующий и глумящийся над вопросами религии, науки и прогресса, гонки вооружений.

Воннегут не тешит себя надеждами в отношении будущего: недавний опыт Второй мировой войны и применения ядерного вооружения наглядно показал, чего стоит человек.

Увы, книга разочаровала. Я люблю, когда повествование медленно затягивает в глубины истории; здесь текст фрагментарен. Я люблю читать о рефлексии героев; здесь сухая хроника. В конце концов, хочется симпатизировать героям; здесь симпатизировать некому. Понятно, что это не было целью автора; по сути, это очень мощный памятник, запечатлевший срез эпохи. Книга прекрасная, но у меня не выстрелило.

Не согласна с тем, что роман причисляют к антиутопиям (конец света в финале еще не делает книгу представителем жанра). Нет, это до мозга костей постмодернисткий роман. Тут даже фантастичность проявляется лишь в одном элементе - изобретении льда-девять. Сатира, черный юмор, пародия, интертекстуальность - вот киты, на которых держится структура.

P. s. насчет Карибского моря. В романе можно усмотреть и явную аллегорию Карибского кризиса (1962 год, текст вышел в 1963).

Если сразу, то мне не понравилось. Собственно от этого и будет плясать мой отзыв.

Не могу сказать, что это несусветная чушь, которую невозможно читать и переваривать. Но бредом назвать вполне можно. Я ничего не поняла, не вынесла для себя важной мысли и урока из этого романа. Он не запал мне в душу, не трогал ни одну страну моего сердца и даже не увлёк.

Самое удивительное, что автор напоминает мне некий коктейль из Габриэля Гарсия Маркеса и Джона Ирвинга. При этом, если бы каждый из этих авторов написал Колыбель для кошки, то произведение оказалось бы великолепным.

Сам сюжет, на мой субъективный взгляд перекликается с сюжетами Ирвинга. Абсурдность ситуаций удивляет: карлики, украинские танцовщицы, атомные бомбы, учёные, адепты своеобразной секты, ритуалы с пятками, загадочные отели и так далее и тому подобное. Но в отличие от Воннегута, Ирвинг мастер находить такие формы и хитросплетения, что каждая нелепая ситуация развивалась бы динамично, гармонично и захватывающе.

А вот манерой повествования Воннегут для меня похож на Маркеса. Те же замысловатые мысли, заковыристые словосплетения. Только вот у Маркеса всё лаконично, а у Военнгута сплошная мешанина.
Знаете, в книге есть момент, когда главный герой описывает основу своего вероисповедания, и это звучит так:

Если вы смотрели советскую сказку про Аладдина и волшебную лампу, вы должны помнить "Наимудрейшего", который твердил следующие слова: "Когда принцесса видит сон про не сон, ей кажется, что сон не сон про сон, а думает что сон про не сон… Надо сказать принцессе, что сон — это не сон, а про не сон, что это пересон, а пересон — не сон…"

Вот на такой же бред похожи и некоторые мысли автора. Хотя в книге явно прослеживается ненависть автора к войне, оружию. Прослеживается мысль о любви к ближнему.

В заключении, хочу сказать, я вполне отдаю себе отчёт в том, что если мне не понравилась книга, это не значит, что книга плохая. Возможно я что-то не поняла или мы с автором "не сошлись характерами". В любом случае на каждый товар есть свой покупатель. Уверена, что многие по достоинству оценят произведение.

Мой прадедушка никогда ничего не рассказывал о войне. Кроме сухих фактов: был на войне, был в плену, бежал, был на войне, вернулся. И теперь, благодаря Воннегуту, я понимаю почему. Нет в языке таких слов, которыми можно рассказать о войне.
А все способы и слова которые люди с древнейших времён придумали и использовали для того, чтобы рассказать о войне, о её великом значении, о её роли в прогрессе, о её эстетической привлекательности, о её целесообразности, о её героях, о её жертвах, все эти слова и способы, пусты, лживы и отвратительны. И абсурд нашего существования в том, что войны будут повторяться и идти одна за другой, и землю будут тщательно удобрять трупами. Чтоб лучше росли денежные деревья.
В самом начале автор пишет, что эта книга о бомбардировке Дрездена. Что я узнала из этой книги о бомбардировке Дрездена? Ничего, кроме того, что она была. Но этого достаточно, чтобы знать, что нет ничего ужаснее войн, и что ничто не сможет их предотвратить, увы.
Не могу писать про эту книгу, но ещё к ней вернусь.

Господи, читать такие книги на фоне ситуации на моей родине не просто трудно.
Трудно было читать даже "1984" Оруэлла в феврале, когда все происходило в далеком Киеве, который меня всегда интересовал мало и события в котором меня не задевали. Когда моему дому и семье ничего не угрожало.
Но теперь, когда дома война, читать такие книги как "Бойня №5" ужасно. Невозможно.
Все антивоенные книги мира вместе взятые не способны остановить войну ни на миг.
Даже самый искусный автор не изобразит войну в своей книге во всей ее отвратительности, несправедливости и мерзости.
Даже самое яркое произведение о войне не натолкнет на мысль, насколько хочется реветь. оплакивая погибших с обеих сторон. Особенно тех, чьи представления о том, за что и с кем они сражаются, ложны. И тех, кто не сражается вовсе, внезапно оказавшись между двух огней.
Но прочитав эту книгу в другое время, хотя бы год назад, я бы сказала, что она не просто хороша, а великолепна. Что она затягивает и заставляет дочитать ее до конца даже в те моменты, когда хочется ее отшвырнуть. Я могла бы говорить еще долго, сравнивая войну настоящую с тем, что происходит в книге. Но я хочу просто поставить точку.

П.С. Лучше бы эта книга постояла еще в Долгостроях. Как минимум - до конца войны. Как максимум - еще дольше. Не читайте таких книг, когда вокруг вас война.

Книга не показалась мне ни смешной, ни интересной. Автор настолько перегнул с иронией, что происходящее стало выглядеть идиотизмом. Больше похоже на тупые американские комедии, где большинство действий доходит до маразма. Я такое не люблю. Ирония — это тонкая насмешка, а данная книга больше напоминала неуклюжего медведя, который топчется по землянике. Помимо этого и сама история совсем не интересная. Сперва книга об одном, потом о другом, а между этим проскакивают еще какие-то ненужные фрагменты. Читать было очень тяжело и скучно. Как будто пробираешься по болотной почве через заросли кустов. Единственный плюс этой книги — это ее мудрые изречения. Но лучше собрать их всех и изложить в философской книге, как это делали различные мыслители с древних времен. Это было бы намного лучше, чем впихивать их в такую унылую и не интересную историю. Лишь финал немного удивил меня, поскольку я не ожидал такого окончания. Но только ради него и нескольких умных мыслей брать эту книгу в руки явно не стоило. Подобные изречения можно найти и у других авторов, где история будет в разы интересней.
Оценка 3 из 10

Наконец, это произошло, аллилуйя. Ко мне достучался Курт Воннегут , вопреки всем препятствиям, которые я упрямо выстраивала на его пути, наперекор убеждению, да, он конечно...но нам как-то разными книжными дорогами. Мне кажется, то что Воннегут склонен к конкретно-образному мышлению, к деталям, частностям и шуткам не шло на пользу в нашем общении. Определенная прямолинейность и простота в изложении настораживала и мешала разглядеть главное. И только сейчас мне удалось довзрослеть до "такие дела". Лучше поздно, чем никогда....

Когда Воннегут был моложе и пытался работать над своей дрезденской историей, случались у него "ночные припадки", алкогольные и телефонные. Девушкам Центральной телефонной компании здорово досталось от желания поговорить у Курта. Им же и большая благодарность, за самоотверженность и телефонный номерок сослуживца - Бернарда В. О’Хэйра. Долгий путь к встрече, через реки и водопады, и знакомство с Мэри. Под грохот кубиков льда, высыпающихся в раковину, книга все таки сдвинулась с места и обрела главное - вторую часть названия после "или".

И то что начиналось с попыток написать о бомбардировке Дрездена, становиться описанием проб и ошибок самого автора. Тот, кто лично пережил плен и уничтожение цветущего города в течение нескольких часов, понимает что представить все это как акт возмездия, да и вообще хоть как-то это осмыслить невозможно. Уповать на человеческий разум, христианскую мораль и память - бессмысленно.
Так, вместо дрезденской катастрофы, читатель получает пустоту, черную дыру.

А вместо нее мы пытаемся, совместно с автором, осмыслить войну и ее последствия. Возможно, стоит расценивать бомбардировку как кару за преступления перед человечеством? За миллионы жертв, за концлагеря, за массовое истребление евреев, цыган... И чикагский профессор добросовестно вещает, с примерами, с желанием убедить и успокоить.

Доводы, которые должны оправдать и объяснить. Затуманивающие разум и лишь подтверждающие что "бойня провоцирует бойню". И не зря появляется в позднем жизнеописании Билли Пилигрима другая война - вьетнамская. Все то же о вынужденности, о необходимости борьбы, о восстановлении справедливости. Пустая болтовня. Несовпадение между идеологией и сущностью.

И там где разоблачается "осмысление" есть место и для развенчания "эстетизации".
Никаких батальных сцен, никаких героических подвигов, никакой ярости, романтического ореола и славы.
Бессмыслица, смерть, грязь, боль, бессилие, выживание.
Героический стереотип - английские офицеры, попавшие в плен. Сохранившие человечность, достоинство, здоровые, улыбающиеся, бодрые, регулярно делающие зарядку... Благородные рыцари, внушающие уважение врагам....Опереточные герои, курортники, всего пара абзацев и от их образа остаются лишь забытые под троном сапоги, выкрашенные серебряной краской.
Впрочем, и «героизм» Роланда Вири лишь прикрывает садизм и самолюбование "трехмушкетерским" союзом.
Никакой героики. Никакого мужества. Никакого звериного изображения врагов - никто не хочет воевать.

Я долго не могла понять зачем автору игры со временем, отрезки из жизни героев, перемешанные произвольно, и даже люди, обретающие лица-циферблаты...
"Отрешённый" взгляд, нерациональный и даже взгляд безумца, шизофреника - для детскости, незамутенности, невинности в понимании творящегося абсурда. Отметая лишнее. Оставляя лишь плоские фигуры.

Воннегут отъявленный пессимист. Даже тральфамадорцы под его пером, поступками и философией, с внутренним отчуждением от жизни и ее пассивным принятием, постепенно начинают терять и гуманизм, и мудрость...

Воннегут перенёс в книгу свой собственный опыт - плен и бессмысленную бомбардировку Дрездена, в результате которой погибло много мирных жителей и были уничтожены памятники архитектуры. В США роман подвергся цензуре и был занесен в список "вредных" книг.

Мне понравился телеграфически-шизофренический стиль книги, а также её антивоенный посыл, который будет актуален всегда. Такие дела. Перескакивание (перемещение во времени) с одного отрывка, из жизни Билли Пилигрима, на другой не давали заскучать. Было чувство, как будто ты складываешь пазл: вот один отрывок, вот совсем другой, а вот продолжение первого и т.д. Фантастическая часть с тральфамадорцами очень лаконично вписалась в сюжет, то ли они действительно были, то ли психика Билли была серьёзно повреждена на войне. Такие дела.

«Телеграфно-шизофренический роман» с глубоким подтекстом, щедро нафаршированный тяжеловесными идеями и смыслами, к тому же имеющий автобиографический пласт. На страницах романа Воннегут методично и одновременно раздробленно-хаотично посредством своего героя-паяца доводит до читателя модель устройства современного мира. Милитаризм, агрессия, насилие в ответ на насилие, что порождает дальнейшее насилие, обреченность и бездействие в ключевых вопросах развития человечества и человека как его части – вот краеугольные камни системы, которая нещадно высмеивается Воннегутом в «Бойне…».

Все, связанное с военной тематикой, спародировано до омерзения и доведено до состояния «идиотического компота». И бомбардировка Дрездена, и сама Вторая мировая война, и война во Вьетнаме – чудовищные события, для которых невозможно подобрать правильных, нормальных слов, которые немыслимы для восприятия нечеловеческого разума (инопланетян с планеты Тральфамадор). Хотя их представления и повадки на деле не столь далеки от человечества будущего, ведь «механизированность» гуманоидов в представлении тральфамадорцев сродни безразличию, отсутствию воли и индифферентности современного земного общества. Взять того же Билли Пилигрима, то ли свихнувшегося от абсурда и ужасов войны, то ли обретшего тайное умение путешествовать во времени и пространстве, благодаря богатой авторской фантазии замечательно демонстрирует немалый багаж проблем современного индивида: страх незащищенности, невозможность противопоставить что-либо военной агрессии, влекущие за собой психические сдвиги и подсознательную блокировку сознания, неразборчивость в интимных партнерах, безразличие к проявлениям насилия и расовой нетерпимости, апатию.

В «Бойне…» на передний план постоянно выходят пространственные и понятийные сдвиги: страшное становится смешным, а смешное – страшным, абсурдное меняется местами с логичным, а фантастическое принимает на себя роль реального и наоборот, узкое расширено до размеров черной дыры, а большое уменьшено и незаметно.

Запутана в произведении и композиция. Воннегут максимально усложняет читателю задачу, разрушая логические связи между элементами произведения. На мой вкус, автор местами непростительно переигрывает, пугает и отталкивает читателя, а кое-где сам роман становится скучен до ужаса, несмотря даже на некую постановочную динамичность.

Необычность произведения в том, что процесс чтения «Бойни…» мне не доставил никакого удовольствия, и если бы объем был чуть больше, то первый роман Воннегута, который я читал, мог остаться недочитанным, при этом есть одно НО! Послевкусие, оставшееся от «Бойни…», оказалось приятным, и желание поэкспериментировать с другими произведениями Воннегута у меня по-прежнему есть.

P.S. Долго подбирал сравнение для «Бойни…» Пожалуй, остановлюсь на таком: этот роман, как старый дедовский свитер, колючий и некрасивый, но теплый, но великоват…