Цитаты из книги Два вампира

Да, я невыразимо рад, что Савонаролы больше нет. Но радоваться концу чего-то не значит одобрять бесконечное шествие жестокости, которое и составляет человеческую историю.

… не бывает в этом мире комаров без конечного искупления. 

Ты забудешь практически всё, что здесь увидел. Но всегда помни общий урок: значение имеет только любовь – твоя любовь к другим, их любовь к тебе, любовь ко всему и вся в окружающей тебя жизни.

Чтобы совершить столь жестокий поступок и при этом не чувствовать ни малейшего раскаяния, нужно, наверное, нести в своей душе что-то от зверя...

Он отрицательно покачал головой. Однако взгляд его изме-нился. В глазах появился голодный блеск. Такое выражение появляется во взгляде кобеля, учуявшего поблизости неудовлетворенную суку. Это звериное выражение свойственно всем нам, без исключения, ибо на самом деле мы ничем не лучше диких зверей.

Он улыбнулся, но без тени недоброжелательства или злорадства.

— Ну, если дело касается тебя, Лестат, — поддразнил он мягко, — следует, скорее, говорить о дьяволе во плоти.

Как и все великие люди, он сумел заменить собой весь мир. Такой человек становится для тебя всем, а его мудрый голос превращается в закон, которому подчиняется все на свете. А теперь ты оказался за пределами его мира и жаждешь вернуться. Все, что лежит вне поля его зрения, не имеет ценности, поскольку он этого не видит и не может оценить. Поэтому у тебя нет выбора: ты можешь только покинуть пустыню, не освещенную его сиянием, и вернуться к источнику. Ты должен пойти домой.

Мне кажется, когда человек глуп, да еще и под завязку накачан наркотиками, он искренне уверен, что все вокруг думают и чувствуют точно так же, как он.

Я ничего не знаю, потому что я знаю слишком много, но понимаю очень мало и никогда не пойму. 

Мы не выносим одиночества. Мы не можем его пережить. 

«О-о, но когда любовь приходит через страдание, Мемнох, она приобретает силу, которую никогда не придаст ей неиску-шенность».

Страдание — вот зло в этом мире. Страдание - это смерть и разложение.

Наверное, в этом и состоит самое мучительное для них испытание — в неизбывной жажде жизни за гранью смерти.

Ад по сию пору превосходит небеса по размерам, как это ни смешно признать.

Смотрите и восхищайтесь! Вот он, ваш герой, перед вами: великолепная имитация мужчины шести футов ростом, светловолосого, голубоглазого, истинного англосакса. Я вампир, причем один из самых могущественных в мире. Клыки мои слишком малы, чтобы бросаться в глаза — если, конечно, я сам того не пожелаю, — однако очень остры, и не проходит нескольких часов, чтобы во мне не взыграла жажда крови.