Цитаты из книги Два вампира

Они придумали себе вечность, потому что этого требует их любовь, Господи.

Если я ангел, рисуй меня с черными крыльями.

Приятно осознавать , что, когда мы все таки устаем, от этого мира, существует ещё восход солнца

Дети тьмы. Мы, вампиры, созданы быть бичом рода человеческого, как эпидемия чумы. Мы - часть испытаний и несчастий этого мира; мы пьем кровь, мы убиваем во славу Господа, который хочет испытать человечество.

Я стоял, погруженный в размышления о своих болезненных воспоминаниях. Я не мог их поймать. Да будет так. Они унеслись в небытие, как листья по аллее, – листья, которые время от времени непрерывным потоком падают, сорванные ветром, мимо окрашенных в зеленый цвет стен из маленьких садиков, устроенных на крышах домов.

- Твой ад будет переполнен! - Не благодаря моим деяниям, Господи, - сказал Мемнох, - ад будет переполнен, но благодаря Тебе!

Приятно думать, что когда мы, наконец, устаем от этого мира, существует еще восход солнца.

Я блуждаю по свету, стремясь низвергнуть всякую доктрину, которую Он воздвиг для освящения самопожертвования и страдания, для освящения агрессии, жестокости и разрушения. Я увожу мужчин и женщин из церквей и храмов, чтобы они танцевали, пели, пили, обнимали друг друга свободно и по любви.

Если бы Господь сам изначально был материален, то все, что Он делал, можно было бы счесть экспериментом, цель которого - выяснить, в какой момент материя способна вновь превратиться в Бога.

Мне кажется, Господь изначально планировал выяснить, как все могло бы пойти, будь Он материален. И еще, я думаю, Бог искал причину того, что Он оказался там, где оказался. И почему Он выглядит именно так, то есть как ты или я. Наблюдая за развитием человечества, Он рассчитывал постичь процесс собственной эволюции, если такой процесс вообще имел место.

И когда в раю появился свет и ты вынужден был прикрыть глаза, этим светом был Бог?

Иногда чувство страха служит нам предупреждением. Как если бы кто-то вдруг положил нам руку на плечо и сказал: "Ни шагу дальше!".

Не бывает добра, основанного на страданиях и жестокости.

Так уж устроен мир – все уничтожается, и пасть времени не менее кровожадная, чем любая другая.

Никто не может полюбить боль. Мы можем лишь надеяться ее вытерпеть. 

Да ладно, великие системы приносят успокоение, а когда мы сами чувствуем, что впадаем в отчаяние, нам следует изобрести великие схемы окружающей нас пустоты, и тогда мы не поскользнемся, а повиснем на созданных нами стропилах, так же лишенных смысла, как и пустота, но слишком досконально проработанных, чтобы ими с легкостью пренебрегать.