Вскоре я уже вовсю флиртую с барменшей, будучи на сто процентов уверен, что сегодня же ночью ее трахну. Она одета в черную блузку и черные лосины. Толстухой не назовешь, но определенно пышная: в просвет на животе вылезают валики студенистого пивного жирка. Прикольно наблюдать, как некоторые женщины любят показать излишки сала, играя на запретном шарме подростковой пухлявости, однако никто не обвиняет их в разжигании педофильских желаний, как в случае с иссушенными диетой худышками. Барменша пьет «кока-колу» из здоровенного стакана — как минимум двадцать два грамма глюкозы.
Ах, сладкая моя,
Приходи, оттянемся,
И потом не забывай,
Эх, когда расстанемся…
Я, кажется, способен в нее влюбиться — хотя бы на одну ночь.
— Можно вопрос?— Я приветливо улыбаюсь.— Ты когда-нибудь любовью занималась?
Любовь…
— Было дело,— говорит она, разглядывая меня с таким же холодным хищным любопытством, с каким я, должно быть, разглядываю ее. Промежный зуд, обычное дело. Дружок, наверное, на заработках или в тюрьме. Или в запое.
— Ну и как, понравилось? Хочешь еще?
— А есть?— отвечает она.