Альковные секреты шеф-поваров

А я еще до этого с Малюткой Робом беседу провел, типа гламурные девки – это махровые шлюхи, бесстыжие, на все согласные, просто атас. Ну он, видно, на ус намотал. Короче, я за стенкой слышу его бас: «Слышь, мать, прими в сраку, а?» Пару секунд тихо, а потом она так озабоченно, как Красная Шапочка,- тут Трейнор сложил губы бантиком и задействовал китайский акцент: – «А это как? Сьто ты имеесь в виду?»

Когда он вышел из бара во второй раз, улица уже не казалась зверем. Острые углы сгладились, мир больше не населяли злобные психопаты с оловянными глазами. Вместо них отовсюду приветливо смотрели жизнелюбивые сограждане, самая, что называется, соль земли.

Нельзя так думать про друзей! Это все гребаный алкоголь: мозг покрывается похабной скользкой пленкой.

Можно ли скучать по тому, чего никогда не имел?

Обычно после доброго перепихона я вырубаюсь: не люблю постсексуальных интервью.

Истинный джентльмен не стремится засадить на первом же свидании. Разве что второго не предвидится.

Я не замечаю ее присутствия — и страдаю, когда ее нет.

Тротуар перегородила толпа социалистов, митингующих против войны в Ираке. Я и не догадывался, что в Америке тоже есть бунтари.
— Вся правда об оси зла!— скандирует щуплая девчушка.— Кеннеди начал Вьетнамом!
Ее напарник пихает мне в руку листовку.
— Буш кончил Ираком!— продолжает девчушка.
— Что вы говорите!— Я укоризненно качаю головой.— Вот педик бесстыжий! А еще президент.

Мы привыкли сочувствовать пьянчуге печального образа, исполненному жалости к самому себе. А между тем веселый кутила и прожигатель жизни, считающий, что весь мир, кроме него, шагает не в ногу, заслуживают не меньшего сочувствия, ибо он, по сути, жертва того же недуга.

...он трус и недотепа, но в потемках его души, словно в компенсацию слабостей, обитает хитрая и расчетливая тварь.

...термин «дуралей» в устах начальника звучит убийственнее самого страшного ругательства.

В этом городе никто не знает своих корней, вздыхал он, люди слепо верят в то, что им навязывают.

Он был еще молод, еще только нащупывал границы допустимого, по мере того как пополнялся его эмоциональный словарь — прямо на глазах, и все равно слишком медленно.

... то, что мы делаем, не может повредить. Вредит лишь то, чего мы избегаем.

Коктейль «Крушение»: плесните кальвинистских репрессий, добавьте щепотку католического стыда, щедро залейте
спиртом и настаивайте триста с лишним лет в темном сыром месте. Подавайте на подносе с пошлым орнаментом.
Закусывайте чесноком.

- А из еды?
- Колбаски.
Ах, держите меня пять человек!

- Как там говорил великий футболист? «Поло-вину потратил на ипподром, женщин и выпивку.

Остальное просадил».

Жопа... какое классное слово!