Альковные секреты шеф-поваров

Стылый туман, смешанный с мелким дождем, пропитал одежду, и Брайан подумал, что в Шотландии выйти на улицу — все равно что попасть в холодную сауну.

– Любовь и деньги. Вот из-за чего теряют друзей! Да, мужики?- Он громко загоготал.

Такие люди сами не замечают, как превращаются в говорящие стаканы, из которых, как из репродукторов, несется знакомый голос Алкоголя, поющего свою древнюю песню. Этот голос ни с чем не спутаешь: он шелестит сквозь людей, как ветер, а они лишь добавляют интонации, которые под занавес тоже уходят, и остается лишь пьяный неразборчивый шум. А люди-стаканы сидят — и никуда не стремятся, ни за что не отвечают, потому что стакану, по сути, нужно лишь одно: чтобы его постоянно наполняли.

“Ей казалось, что на фотографии схвачена глубинная сущность их семьи: Кит со своей жизнерадостностью, добытой тяжелым трудом; Кэролайн с детским вызывающе-ястребиным весельем, которое она не утратила, даже повзрослев; Брайан, улыбающийся робко, словно боясь привлечь злые силы слишком открытой демонстрацией своего счастья,— осторожность, унаследованная от матери…”

“А что, парни, щука в карьере есть?— спросил Скиннер, чтобы разрядить обстановку.— Раньше только ерш был. А потом местные щуку завели. Ключиком покрутили: раз, раз,— продолжал он, не особо надеясь на реакцию.— И поплыла. И всего ерша погрызла. Заводная щука, страшное дело!— Он повернулся к друзьям и отметил кривую ухмылку Дэмпси.— Дошло до того, что местные начали пиво с водкой в карьер лить: хоть какой-то ерш.”

Приятно сознавать, какие прелести ты приобрел, но гораздо слаще — узнать цену, от оплаты которой удалось отвертеться.

Алкоголь — всего лишь лекарство для самовлюбленных.

Мы бесконечно далеки друг от друга, хотя и бредем бок о бок по руинам наших жизней.

Говорят, что скоро в барах нельзя будет курить. Тогда уж лучше сразу их поджечь, не дожидаясь, пока хозяева сами это сделают, чтобы получить страховку, потому что в некурящий бар ни один клиент носа не покажет. Сигаретный дым определяет самую сущность питейного заведения — от никотиновой копоти на стенах до хриплого, натужного кашля завсегдатаев.

В многочисленных пересказах злополучный первый удар обретет яркость и вес, а ответная трепка поблекнет и забудется...

Его наряд — безупречный коктейль от ведущих модельеров — не то что намекал, а просто кричал об идеях, выходящих далеко за рамки офиса и зарплаты.

"Извивающийся,извиняющийся,изнывающий отец."

Однажды, помню, я признался Макензи: ненавижу Кибби за то, что он будит во мне зверя, заставляет делать вещи, которых я стыжусь. Малютка Роб, упокой боже его минималистскую душу, ответил не раздумывая:

— Расквась ему нос, и все дела!

Эх, надо было последовать его совету!.. Я поступил гораздо хуже: расквасил Кибби душу.

Но это Шотландия, Эдинбург. Северные задворки Европы, где рано темнеет, где вечно идет дождь, где не бывает солнца. Формально — столица, однако все решения, касающиеся жизни граждан, принимают за много миль отсюда. В общем, идеальные условия для беспросветного, беспробудного, окаянного пьянства.

В Шотландии это считается нормой: раз уж вышел за порог — значит собираешься нажраться. Таков стереотип, никуда от него не денешься.

Говорят, что скоро в барах нельзя будет курить. Тогда уж лучше сразу их поджечь, не дожидаясь, пока хозяева сами это сделают, чтобы получить страховку, потому что в некурящий бар ни один клиент носа не покажет. Сигаретный дым определяет самую сущность питейного заведения — от никотиновой копоти на стенах до хриплого, натужного кашля завсегдатаев.

Дни выродились в узкие полоски света, безжалостно зажатые между морями темноты.

Универсальное свойство юности: презирать влюбленную в свое прошлое старость.