Смерть и буссоль

Небольшой детективный рассказ о раскрытии убийств, но с нюансом. "Смерть и буссоль" в некотором плане деконструирует сам детектив. Объясняю: в стандартном детективе есть два таких стереотипных архетипа — это второстепенный детектив и главный (герой) детектив. Первый предлагает самое простое решение загадки, а второй говорит что все намного сложнее и в конце оказывается прав. Но в рассказе Борхеса мало того что второстепенный детектив оказывается прав, так главный герой попадает в ловушку из-за того, что посчитал дело более сложным чем оно является.
Также из-за короткой длинны рассказа, он воспринимает как каркас или скелет для полноценного романа. Так что в некотором смысле для меня "Смерть и буссоль" — это метарассказ.

P.S.
Посоветуй мне пожалуйста что то похожее на этот рассказ.

Аднак, гэтае маленькае апавяданне Хорхе Луіса Борхеса "Фунес, цуд памяці" не пакідае абыякавымі многіх чытачоў. У мінулай рэцэнзіі я пісаў ужо, што пісьменнік любіць гуляць з аматарамі сваёй творчасці, і такога кшталту цытаты ні што іншае, як забава.

І. Фунес - чалавек незвычайны, як і ўсе героі Х.Л.Борхеса. Ён зваліўся з каня і ў ім адкрыліся дзівосныя здольнасці: ён запамінае і адчувае ўсё лепш за астатніх людзей. Яго паралізавала, але ён памятае фразы людзей, ведае, колькі лісця на дрэве, бачыць значна далей зорак і яму дастаткова слоўніка, каб вывучыць лацінскую мову.
Мне герой Х.Л.Борхеса нагадвае Рэйманда з "Чалавека дажджу", але першы запамінаў усё значна болей, да дробязаў, што табе становіцца няёмка, маўляў, ён запамінае кожны твой рух і слова. Не дзіўна, што яго адчувальнасць рабіла нават уласныя сны настолькі набліжанымі да рэчаіснасці, што гэта прыносіла яму такое задавальненне, якое ніхто з нас не адчуе ніколі, альбо ўяўленне магло стаць настолькі балючым, што здолела б прывесці Фунеса да псіхалагічнай траўмы... Прыемнага чытва, шаноўнае спадарства!

прочитан первый сборник лаконично-прозаических фантазий «сообщение броуди», лишенные свойственных борхесу закрученных метафор и глубинных лабиринтов смыслов – идеально для первых неопытных шагов!

о повседневных житейских драмах, непосредственных людях и познании человека: его ума и души, фантазии и воли, способности мыслить и потребности действовать…

символы-якоря:

отсутствие действия и сюжета 

в классическом понимании;

абстрактная метафоричность;

«скрытый центр» & допущение;

нарочитый анахронизм и ложные атрибуции;

смерть собственного «я»;

тенденция к пониманию множественности путей развития и трактовок исторического события.

в каждом из рассказов человек предстает в неожиданном ракурсе, схваченном в ситуации «перелома», обнажающей главное в личности. чаще всего – внезапный поступок, мгновенное и необоримое решение. то, что никогда не повторится, но выдает истинного человека, его тайную, дотоле и самому неведомую боль. борхес ищет ситуацию, случай, мгновение, когда человек раз и навсегда узнает, кто он.

чертовски точно:

«в его классически чистой прозе нет буквально ничего необязательного, но есть все необходимое. он отбирает слова, как поэт, стесненный размером и рифмой, тщательно выдерживает ритм повествования. он стремится к тому, чтобы рассказ воспринимался как стихотворение, часто говорит о «поэтической идее» каждого рассказа и его «тотальном поэтическом эффекте»

советую-советую-советую!

Некто Нильс Рунеберг (вымышленный шведский теолог, стремящийся найти новую трактовку вполне понятного из названия эпизода Священного Писания) предполагает, что для опознания Учителя и Мессии, который и без того ежедневно проповедовал в синагоге и совершал чудеса при стечении народа, не требовалось предательства кого-либо из апостолов. Однако, оно свершилось и вашему вниманию, собственно, версии:

Предательство Иуды было земным отражением жертвы снизошедшего Бога. Поскольку практический мотив отвергается, остается мотив религиозный, который Рунеберг воссоздает следующим образом: в ходе воплощения Слово Божье стало плотью, «унизилось» до человека, и поэтому нужен был равноценный шаг со стороны человека, нужна была равновеликая жертва, показывающая, что поступок Иисуса принят и оценен. Именно такой жертвой стало предательство Иуды, единственного, кто понял во всей полноте миссию Иисуса и сделал шаг навстречу, пожертвовав своей человечностью, как Иисус пожертвовал божественностью при воплощении.

Это был высший подвиг аскета, пожертвовавшего не только плотью, но и бессмертной душой ради прославления Господа. Иуда был одним из апостолов, избранных самим Христом, владел даром проповеди, исцеления и чем он только не владел. Странно предполагать корыстные мотивы у такого человека, поэтому Рунеберг предлагает свой мотив – гипертрофированный аскетизм. «Обыкновенный» аскет жертвует радостями плоти ради Царства Небесного, а Иуда, взошедший на следующую ступень, жертвует радостями духа, отказавшись от любви, доброты, благородства, чести. Он полностью уничтожает себя как личность, разрушает собственную душу ради того, чтобы приблизиться к Господу с помощью этой жертвы.

Самая радикальная версия — возможно, именно Иуда, как принесший максимально возможную жертву, и был истинным Искупителем? Развивая эту идею, Рунеберг ищет идеальную жертву, соответствующую тяжести грехов всего человечества. Раз ради человечества нужно было пожертвовать собой, то жертва должна быть безупречна, она должна быть невероятно тяжелой, непосильной никому, кроме Бога. Рунеберг считает кощунством ограничивать всемогущество Божие и совершенство жертвы. Бог спас мир, пожертвовав не только своей человеческой жизнью, но и своей посмертной славой. Ученый приходит к выводу, что, ради Спасения, Господь воплотился в Иуду. Страдания Иуды продолжаются до сих пор, его ненавидят и проклинают те люди, ради которых он принес себя в жертву. Это и есть настоящая Крестная Жертва, искупляющая человечество.

Все три версии нравятся мне своей провокационностью, должной степенью нахальства, толикой мистицизма и тем, что они вполне могут стать предметом многочасового спора с собеседниками за чашкой кофе/стаканом виски. В этом весь Борхес — мастер мифологемы. Взмахом руки создал прецедент и исчез в дымке вечности

На сей раз без аннотации, так как мне попался сборник, составленный из новелл, входящих в другие знаменитые книги автора: "Всемирная история бесславья", "Вымышленные истории", "Алеф", "Сообщение Броуди".
Это моё первое знакомство с Борхесом, которое довольно долго было в планах. В моей личной библиотеке его произведений нет, в городской - всего 3 сборника, а в магазинах он мне практически не попадался на глаза, что парадоксально, поскольку писатель очень известный. Его книги переведены на многие языки, Борхес несколько раз был номинирован на Нобелевскую премию, его вклад в мировую литературу XX в. считается огромным, а на Родине он, практически, национальный герой. И тем не менее, его произведения мне почти не встречались.
Знакомство, по большей части, могу считать приятным и, однозначно, планирую его продолжить. По мне, проза Борхеса представляет собой симбиоз Маркеса, Цвейга, Павича, Сартра, Поляринова (хотя, естественно, проза последнего переняла некоторые черты творчества Борхеса, а не наоборот). Как будто он взял всё лучшее, что было у коллег, и худшее, кстати, тоже, добавил своё авторское видение, национальный колорит и жизненный опыт и создал уникальное направление, заняв свою писательскую нишу.
Борхеса можно считать гением литературного обмана. Он выдумывал, не говоря уже об отдельных личностях, целые страны, религии, культуры, выдавая их за реально существовавшие. Изящный писательский блеф, не иначе. Если в магическом реализме Маркеса, несмотря на тесное переплетение реальности и фантастики, их всё же можно различить, то для того, чтобы понять, где правда, а где вымысел у его аргентинского коллеги, требуется определённый набор знаний по истории, религии и философии. Борхес не использует грубые фантасмагории, его вымысел слишком реален, правдоподобен, он филигранно вплетает нить обмана в полотно достоверности. Необычно, но интересно, хотя и на любителя.
Больше всего мне понравились новеллы из сборника "Всемирная история бесславья". Очень похоже на "Звёздные часы человечества" Цвейга, хотя герои повествования у Борхеса скорее отрицательные персонажи, нежели у Цвейга. И деяния их также носят больше негативный характер, чем у австрийского драматурга. Эти рассказы вполне могут жить самостоятельной жизнью, вне общего цикла, в который они вошли. Пожалуй, именно посредством данного сборника, если мне удастся его найти, я и продолжу знакомство с автором в дальнейшем.
Что касается остальных рассказов, то мне показалось, что их как раз надо читать вкупе с другими, входящими в один с ними цикл историй. Вроде всё понятно, но в то же время есть ощущение, что повествование вырвано из контекста. Как будто для того, чтобы докопаться до сути, нужно ознакомиться ещё с несколькими новеллами из сборника. Ну или, возможно, я просто не доросла пока до таких произведений, не хватает определённых знаний. К тому же в этих рассказах больше затрагиваются философские и религиозные темы, психология, вопросы человеческой памяти и прочее. А я всё же тяготею к художественной прозе.
Подытожим. Повторюсь, впечатление Борхес произвёл приятное, заинтересовал и вызвал желание продолжить знакомство. Сборник "Смерть и буссоль" рекомендую к прочтению.