Смерть и буссоль

Совсем недавно узнала, что буссоль – это отдельный вид компаса, чтобы найти дорогу. Такая вот игра слов в названии. Очень важным аспектом является тот факт, что главой темой сборника остается познание человека, существующего и того, которым он может стать в обозримом будущем.

Луис Борхес Хорхе мастерски подает собственную философию под соусом из детективных историй. Вот и в рассказе «Смерть и буссоль» тоже бушуют необыкновенные страсти – злодей зорко следит за противником. И перед читателем уже будто два коварных мини-Мориарти, которые выстраивают цепочки умозаключений, запутывают сети; мнимые убийства тут тоже есть и порой ты уже не понимаешь, кто тут бандит, а кто – следователь. Написано и обыграно мастерски, читается быстро и с удовольствием.

Как же в свое время, еще в студенческие годы, меня захватил этот рассказ - в сущности, истинный гимн солипсизма! Да, я знаю, на это произведение написано немало рецензий от маститых критиков, с которыми мне не то что тягаться, а и рта раскрывать после их работ не стоит. Поэтому у меня это не будет называться громким словом - "рецензия", а станет просто, скромно, но со вкусом - "отзывом". И философии в нем тоже будет всего ничего. Исключительно мое восприятие.
И восприятие это несколько изменилось за почти 20 лет после перечитывания рассказа.
Легким его не назовешь, это уж точно.
Написан он в совершенно непринужденной "документальной" манере и подан так, словно действительно все поиски той энциклопедии, равно как и сама энциклопедия имели место. Именно это и подкупает, когда начинаешь его читать.
Какое определение дают солипсизму словари: это философская позиция в рамках философии субъективного идеализма, характеризующаяся признанием собственного индивидуального сознания в качестве единственной и несомненной реальности, и отрицанием объективной реальности окружающего мира. Иногда этот термин употребляется в этическом смысле как крайний эгоцентризм. Мудрёно, правда?
Скажу проще: когда я умру, вместе со мной умрет все, поскольку весь мир вращается вокруг меня и я его творец, равно как и все, что происходит со мной - это игра моего разума, порождающего все коллизии. Когда я закрываю глаза, гаснет весь мир, открываю - возвращается. Вот такова позиция всякого уважающего себя солипсиста.
И вот посредством художественного слова Борхес дает свою трактовку этого философского течения. Так появляется мифический Третий Мир, в котором существует не менее мифическая планета Тлён и государство (область) Укбар. В процессе расследования выясняется, что этот мир - целиком и полностью порождение фантазии группы неких интеллектуалов, которые таким образом вознамерились доказать, что если "одним разом много людей поверит в существование второго солнца, это второе солнце зажжется в небесах". То есть мысль якобы материальна и, ставшая достоянием не одного, а сразу нескольких солипсистов, способна сотворить уже не субъективную, а самую что ни на есть объективную реальность.
Один из ересиархов Укбара якобы высказался: «Зеркала и совокупление отвратительны, ибо умножают количество людей», и поиски его цитаты стали отправной точкой для героя рассказа в его расследовании.
Идея вышла из-под контроля своих создателей и на уровне слухов и легенд расползлась по миру. Чем больше людей узнавали об этом Третьем Мире, тем сильнее он прорывался в нашу реальность через различные предметы и понятия, привнесенные "оттуда".
Но при этом Борхес ничуть не увлекается фантастическим элементом своего повествования. Его рассказ-эссе – это скорее ироничный троллинг, откровенное подтрунивание над всеми этими философскими изысками: «Метафизики Тлена не стремятся к истине, ни даже к правдоподобию — они ищут поражающего. По их мнению, метафизика — это ветвь фантастической литературы», - пишет он.
Стоит ли говорить, что такое «многоярусное» по смысловой насыщенности произведение породило немало последователей? Этот рассказ стал нескончаемым источником вдохновения для многих проектов «укбаристов» и «тлёнистов» - сайты, книги, игры были созданы под его влиянием.
Мне в этой связи невольно вспоминается знаменитая рукопись Войнича, откровенный фейк наподобие той самой энциклопедии Укбара, также созданный неизвестно кем, неизвестно когда и неизвестно с какой целью. И, надо сказать, такие вещи порождают просто зверское любопытство публики. Интрига!
И все же несмотря на эту обертку не стоит забывать, что Борхес все-таки имел цель в этой своей мистификации. И эта цель - именно сатира. Такая своеобразная, борхесовская, аргентинская, если хотите (невольно вспоминается и Кортасар) сатира на всевозможные умствования философов. Что ж, а никто и не говорил, что жизнь - это сказка: под мягким мхом нередко таится твердый и безжалостный камень. Безжалостный, как объективная реальность нашего мира.

Как я уже неоднократно говорил, произведения Борхеса делятся на две категории. Первая (в неё попадает примерно 2/3 его текстов): те, которые я вообще не понимаю. Вторая: которые люблю. Этот рассказ принадлежит сразу обоим.
Первая его часть философская, и я не понимаю, то ли это издевательство над философией, то ли построение какой-то новой её отрасли.

На основе такого тривиального наблюдения строится несколько теорий, одна другой заковыристее.
На мой взгляд, все они одинаково бредовые, но может быть, я чего-то не понимаю. Так или иначе, я не читал упоминаемых Борхесом философов и не собираюсь этого делать ни в этой жизни, ни даже в следующей.

Зато вторая часть (Постскриптум) содержит очень современное прозрение, хотя написана более 80 лет назад. Там довольно убедительно показано, как можно тонко манипулировать общественным мнением, чтобы оно приняло за правду абсолютно выдуманную историю. У Борхеса это сложный и долгий процесс. Сегодня то же самое можно проделать быстро и дёшево. И это делается ежедневно...

«Товарищ Ленин,
       я вам докладываю
не по службе,
       а по душе.
Товарищ Ленин,
       работа адовая
будет
       сделана
              и делается уже.

(с) Маяковский

Поэтому ставлю первой части оценку 4/10, а второй 8/10. Получается 6/10...

Ну и бесспорно:

Забавная история. Кто, в самом деле, управляет всем этим Вавилоном? Невидимое мировое правительство? непостижимые боги? бесконечное число тупых случайных развилок в пространстве-времени? Приведут ли нас эти неисповедимые пути к предположительному прекрасному Вавилону будущего? или к пропасти?
Каждый может думать как хочет, это ничего не изменит. Познать первопричины мы не сможем. Они по природе бесконечны.

Что и говорить, перспектива мрачная. Или счастливая? Кто знает?..
Так или иначе, а описание нашего мира -- нашего Вавилона -- автор дал весьма точное.

Борхес лихо расправляется со всякого рода бесконечностями. Надо будет почитать его биографию. Не удивлюсь, если он окажется математиком.

В принципе это всё о том же, о чём знаменитая история "Сад расходящихся тропок". Ну либо я всё неверно понял. Это очень может быть, автор не слишком стремится к однозначности восприятия.

Вавилонская лотерея — это, с одной стороны, гипертрофированный принцип лотереи, с другой — иллюстрация того, как случай становится системой, а система — случаем. Вавилон — это даже не столько место действия, сколько символ глобальности, однако и в названии, и в тексте он также остаётся топонимом (в отличие от "Вавилонской библиотеки", где никаких топонимических ассоциаций уже не прослеживается).

Если следовать линии идейно-тематического развития цикла "Сад расходящихся тропок", этот рассказ как бы предваряет апофеоз кульминационного рассказа ("Вавилонская библиотека"): он развивает тему прогрессии до максимума, выводит из одной конкретной области (литературы) на вселенский уровень. Также здесь наконец замечаются элементы комбинаторики, которая является усложнённой формой существования прогрессии, вернее, новым уровнем.

Так что же представляет из себя вавилонская лотерея? Это «интерполяция случая в миропорядок». Все жизненные перипетии каждого вавилонянина определяются раз в 60 дней с помощью лотереи. Отныне все случайности систематичны, а любая система ненадёжна из-за этих систематических случайностей. Прогрессия в рассказе проявляется в том, что разыгрываются не только события, но и условия этих событий, время, место, обстоятельства, обстоятельства обстоятельств и т.д. — и так до бесконечности.

хитро вворачивает софизм Борхес (что только иллюстрирует отхождение идеи от реальной жизни всё дальше и дальше в свой умозрительный мир). Комбинаторика же вступает в силу после розыгрышей (если такое бывает, конечно): это жизнь, которая теперь становится системой комбинаций результатов лотереи. В такой ситуации и возникает парадокс, уже упоминавшийся ранее: закономерности становятся случайными, а случайности закономерны. Другой парадокс заключается в том, что жизнь перестаёт быть интерактивной. Если до этого исследовались интерактивные возможности литературы, то сейчас исследуется интерактивная невозможность жизни. Жизнью вавилонцев управляют "скрипты", "программистом" является загадочная Компания. Это вроде бы тоталитарная власть, однако получают ли выгоду от этой власти люди Компании?

Заканчивает Борхес, как водится, загадками и предположениями. В первую очередь ставится под сомнение правдивость текста, затем история лотереи и Компании и, в конце концов, само существование Компании. Ведь Компания по сути поднялась до уровня Бога, а принцип её действия — до природных процессов. То есть, заканчивается рассказ фактически теологическими предположениями.

К чёрту подробности, сначала разберёмся, что такое Алеф.

"Алеф — одна из точек пространства, в которой собраны все прочие точки".

"Место, в котором, не смешиваясь, находятся все места земного шара, и видишь их там со всех сторон".

"Микрокосм алхимиков и каббалистов, наш пресловутый давний друг, multum in parvo (многое в малом)."

И немного конкретики:

"...маленький, радужно отсвечивающий шарик ослепительной яркости. <...> В диаметре Алеф имел два-три сантиметра, но было в нем всё пространство вселенной, причём ничуть не уменьшенное. Каждый предмет (<...> был бесконечным множеством предметов, потому что я его ясно видел со всех точек вселенной." 

Правда, Борхес заподозрил, что этот Алеф был "фальшивым", потому что ещё до описываемых им событий была обнаружена рукопись, где говорилось о некоем зеркале, в котором отражалась вся вселенная. Однако он тут же поправляет сам себя. Дескать, зеркала – это всего лишь оптические приборы. А вот, к примеру, "правоверным, посещающим мечеть Амра в Каире, доподлинно известно, что вселенная находится внутри одной из колонн, окаймляющих центральный двор мечети." В послесловии Борхес признаётся, что тут не обошлось без влияния  Герберта Уэллса  с его рассказом  Хрустальное яйцо , повествующем об окне в другой мир.

Одним словом, речь здесь идёт о некоем портале, заглянув в который можно увидеть ВСЁ! Ну вот просто абсолютно всё и со всех сторон. И не просто объёмные статичные изображения, а картинки, находящиеся в движении, то есть живые. Можно даже применить зум-эффект и рассмотреть всё в мельчайших подробностях. По словам Борхеса, беспредельность Алефа непостижима.

Это он просто про Интернет не знал, а то бы так не удивлялся.

Борхес, конечно, мощный. Читать его непросто, потому что он слишком умный и приходится то и дело нырять в этот самый портал и уточнять, что или кого он имел в виду. Долго чесать репу и ощущать себя полным ничтожеством.

Фантазии Борхеса наполнены смыслами, постичь которые бывает нелегко. Его надо читать медленно и вдумчиво.  Бесподобный текст, великолепный перевод. 

Этот рассказ Борхеса предвосхитил парадоксы постмодернизма и концептуализма.

Для разгона Борхес пускается в перечисление — перечисление литературного наследия Менара, превращая его в забавную игру в бисер, собирая в произведениях свои любимые темы: тут тебе и проблема универсального языка, и Лейбниц с Декартом, и Ахиллес с черепахой. Пункт

является реминисценцией на философию Тлёна, где ни один трактат не выходил без собственного опровержения. Ну, там и прочие ироничные приколюшки, как-то:

А пункт

раскрывает замысел Борхеса: ведь и он пожертвовал свою любимую книгу, «Дон Кихота», на растерзание Менару.

Главная часть рассказа посвящена главному труду Менара: созданию книги под названием «Дон Кихот». Оригинальная ситуация, придуманная Борхесом, позволяет под новым углом взглянуть на некоторые старые проблемы. Можно найти много проблем, которые задевает рассказ, опять же, проблема созидания, но меня больше волнуют две чисто литературоведческие проблемы, причём они являются полюсами общей проблемы интерпретации. Как ни странно, но на одном и том же материале иллюстрируются обе проблемы, надо лишь немного поменять точку зрения на Менара. Кто есть Пьер Менар: автор или интерпретатор?

1. Если Менара можно назвать автором, то сравнением идентичных текстов Сервантеса и Менара Борхес иллюстрирует важное для поиска авторской интерпретации правило: необходимость тщательного изучения личности автора и социально-культурного контекста. Абсолютно идентичные тексты интерпретируются совершенно по-разному, потому что их писали разные авторы в разное время. Небольшая гипербола очень рельефно прорисовала это правило.

2. Другая интерпретаторская позиция — личная. Она может совпадать с авторской, а может и не совпадать. При этом несовпадение не означает ошибочности. Верной может быть любая интерпретация, которую можно аргументировать текстом. Позицию Менара можно представить не как позицию полноценного автора, а как позицию современного интерпретатора (хотя это скорее позиция безымянного героя-рассказчика, Менар выступает кем-то вроде посредника). Свобода интерпретации — вторая проблема, прямо противоположная проблеме интерпретации авторской. Смысл произведения находится не в самом произведении, а в голове читателя, и каждый новый читатель поймёт произведение по-своему. Проходит время, меняются многие этические, эстетические, социальные ориентиры — меняется и смысл произведения для современности и современного читателя. С высоты времени многое видится не так: что-то теряется, что-то открывается. Вот это новое прочтение старого и проиллюстрировал Борхес.

Однако ведь оба толкования образа Менара — равно как и обе интерпретаторские позиции — не противоречат друг другу, а дополняют. Борхес не рассматривает менаровский текст изолированно — лишь в сравнении с сервантесовским. Золотая середина интерпретации — поверка собственного мнения авторским, при этом оба имеют право на существование.

Кроме того, в рассказе также затрагивается проблема жизнетворчества: чтобы написать «Дон Кихота», необходимо сделать себя Сервантесом. Это такой мостик к другому рассказу цикла: "В кругу развалин": и там, и там создаётся жизнь.

Один из самых удивительных и необычных рассказов, когда-либо созданных в мировой литературе. Хорхе Луис Борхес и его друг Адольфо Бьей Касарес занимаются поисками сведений о необычной азиатской стране Укбар, о которой есть упоминание в Энциклопедии, но лишь в одном из ее изданий, случайно купленном Касаресом на книжной распродаже. Оказывается, почти вся литература Укбара посвящена изучению далекой планеты Тлен, на которой существуют необычные, совершенно фантастические правила устройства жизни, науки, литературы.
При чтении этого необычного рассказа у меня то и дело возникала мысль о том, что планета Тлен не существует реально, а лишь создана умом землян. Постепенно информация о планете и ее фантастических законах нарастает, и вот уже она начинает влиять на земную жизнь. Таким образом, земная цивилизация постепенно поглощается придуманным землянами Тленом...
Удивительная фантазия у Борхеса! А быть может и сама наша земная цивилизация — часть грандиозного проэкта, выдумка каких-то неизвестных демиургов из потустороннего мира?