Гепард

Во времена моей школьной юности о Гарибальди и гарибальдийцах говорили с революционным пафосом и возвышенно. Но как там всё было на самом деле, конечно, так никто и не рассказал. А потом уже было не до этой истории из сицилийской итальянской истории.

Дальше...

В нашем романе речь идёт как раз о временах высадки Гарибальди со всей своей командой на Сицилию (май 1860) и нескольких последующих неделях и месяцах. Однако в центре внимания находится вовсе не этот революционный вождь, все события романа мы видим в переложении вполне респектабельного и даже знатного (в прямом значении слова знатный, т.е. принадлежащего к знати) сицилийца, князя Фабрицио Корбера ди Салина. Находящийся уже в солидном, но может быть правильнее сказать авторитетном для мужчины возрасте, князь пытается жить по всем правилам и каноном, по которым до сих пор жило его семейство, да и весь его класс землевладельцев и бывших феодалов. Однако пришли новые люди, новые времена, новые отношения. И конечно князь Фабрицио постепенно осознаёт, что так как было всегда больше не будет никогда.

Сейчас напишу то, за что в меня могут начать кидаться тапками и помидорами. Почему-то для меня эта книга оказалась созвучна со «Старосветскими помещиками» от нашего несравненного классика Гоголя Николая Васильевича. Возможно потому, что и тут, и там есть великолепные красочные и образные описания быта главных героев. И ещё потому, что в обеих книгах этот быт, это незыблемое существование героев в привычных условиях неизбежно приходит в упадок, мир меняется, уходят старые люди, старые отношения, старые ценности…

Конечно, на самом деле всё это закономерно, новое всегда вытесняет старое, а старое неизбежно должно освобождать место для нового. Но это только когда понимаешь это холодным умом. А когда вот так, когда это касается кого-то конкретного, то остро ощущаешь, по сути, трагедию человека, у которого разрушается ощущение незыблемости его мира. Тем более, когда всегда было ощущение, что ты едва ли не управляешь этим миром и этими людьми.

В общем, не случайно Станислав Ежи Лец в своё время сформулировал «В действительности всё не так, как на самом деле».

Читая классику, у меня всегда какая то внутри гипер ответственность просыпается и волнительно очень. Ну вот как же, вдруг не понравится, а во всем мире произведение считается великим, кто вот я такая чтобы тут носом воротить? Поэтому сойдемся на том, что тема поднятая в этом произведении меня скажем, не то чтобы не касается, но как бы потактичней выразится, не затрагивает, ну никак. Но мне было невыносимо скучно читать Гепарда. Топтание на одном месте и дело не в том, что никаких действий не происходит, нет, происходит и очень даже, но вот читать о падении сицилийской буржуазии, кто как на кого посмотрел, кто как кого оценил, кто что подумал и в итоге не сказал или сказал, но было уже поздно. Может просто сицилийская буржуазия для меня далека? Мне бы с нашей разобраться))))
Вообще то, я обожаю Италию и в целом, я не жалею что прочитала книгу, но вот ничего для себя, за что бы я могла зацепиться, я в книге не нашла.
Ну, вот из стиля, книга, из списка "обязательно прочитать, до апокалипсиса, иначе апокалипсис захватит вселенную". Ну прекрасна написана, ну подняты вечные темы, ну прекрасные описания. Но вот унылый главный герой, проблемы аристократов, которые с высоты нашего 21 века, кажутся какими то надуманными. И какая то беспросветная скука. Фильм, все таки посмотрю, все таки Висконти, но боюсь, что там кроме красивой картинки мало что меня впечатлит.

Изысканный, удивительно красивый, совершенно великолепно написанный роман.
Читаешь его медленно, как будто дегустируешь дорогое вино, и получаешь огромное эстетическое удовольствие.

Один из лучших исторических романов, который я когда-либо читала (и перечитывала).

Конец империи. Конец эпохи и начало новой эры.

Лампедуза строит сюжет романа на фактах из истории своей семьи и описывает реакцию благородного семейства на кардинальные социальные и политические изменения, последовавшие за захватом Сицилии Гарибальди в 1860 году. Эпическая хроника семьи передана изумительной по своей красоте прозой, а образ отца семейства, благородного Дона Фабрицио, Сицилийского графа, это один из сильнейших трагических персонажей в истории литературы.

Лампедуза прекрасный стилист, каждый абзац, каждая фраза выдержаны в едином изысканном стиле романа.

А еще есть прекрасный фильм Висконти по роману. Рекомендую.

Какая славная история! Неторопливая, напоминающая вниманием к мелочам и яркой силой повествования лучшие тексты Гончарова. Я бы даже сказала, это "Обыкновенная история", но на Корсике. Сходство не в сюжете, а в готовности автора уделять раздумьям и эмоциям героев столько места и времени, сколько это необходимо.
Героя, князя Фарбицио Салина, корсиканского аристократа позапрошлого века, автор называет гепардом. Подразумевая, вероятно, крутой нрав, породу, силу и кошачью неукротимость. Забавно, что мы наделяем животных человеческими чертами характера! Гепард был для меня до сих пор исключительно быстрым бегуном, как Усейн Болт. Теперь выяснила ещё, что эти дикие кошки в неволе почти не размножаются, потому что без элемента ухаживания, погони, овуляция у самок не происходит. И что животные эти почти никогда не доедают вчерашнюю добычу, оставляют её падальщикам и всякий раз охотятся снова. Что позволяет, видимо, ассоциировать гепардов с гордыми и куртуазными существами. С великолепными рыцарями.
Таков ли князь? Жаль, автор не позволяет присоединиться к "приключениям духа" Салина во дни его молодости. Нам достаётся взгляд на "гепарда в засаде": пожилого, осторожного, мудрого политика, отца семейства, представителя корсиканской аристократии во времена Гарибальди, в середине 19 века. Фактически ничего особенного в этот отрезок жизни князя не происходит: он женит племянника, отказывается принять официальную должность, беседует с разными людьми - и умирает. Всё по-настоящему важное - в размышлениях Салина. Уже не в самих поступках, не в том, что он делает, а как - и почему.
Внимательный сарказм Салина по отношению к монархам, повстанцам и прочим вершителям судеб народа - поучительная штука и очень полезная - не только для политиков и революционеров. Мне было просто жаль ни разу в жизни не встретить такую личность, наблюдать её "в действии"! Хотя такой отец - часто невыносимый домашний тиран. Таков и князь: имея возможность дать счастье и благополучие племяннику или дочери (или обоим), выбирает без сомнения племянника, не дочь.
Почему? Ответ: "Гепард"! Там ему больше нравится! А те, кто не согласен, могут почесать себе то, до чего дотянутся.
Чудесное тонкое остроумие автора напомнило мне диккенсовское: его надо научиться замечать, как землянику в траве:

А вот пример рассуждения героя о том, почему он не ожидает принципиальных общественных "перемен к лучшему" (подразумевается не появление новой техники или лучшего медобслуживания, а именно совершенствование социума):

Думаю, сицилийцы в этом смысле не уникальны. С другой стороны, не настолько уж мы безнаждёжны, человечество. Кое-что уже можно записать в плюс. Поколение моих родителей не знает войны. Учимся принимать друг друга такими, как есть. Надеюсь, со временем пророчества "гепарда" станут восприниматься только как "старческое брюзжание".
Чрезвычайно интересной показалась мне "философия взаимного презрения" духовника семьи Пирроне: проникнувшись идеями падре, перестаёшь, по-моему, испытывать классовую ненависть.

Подвожу итог: книга небольшая, читается быстро, легко и приятно, глубина текста не "опасная", а вполне удобная. Не стану утверждать, что буду думать над "Гепардом" дольше, чем до вечера, но полюбоваться на всю эту экзотическую красоту, интригу и даже кухню - небесполезно. По ходу часто вспоминала Мэриме и "Вендетту" Мопассана. Сходство с "Гепардом" невелико. Очевидно: животный мир Корсики чрезвычайно разнообразен!
Унесла в цитатник выражение:

Понравилось! Теперь, когда рассказываю о, мягко говоря, неоднозначных поступках известных людей, хочется добавить: а это самое великое чудо, сотворенное с той поры, как святая Розалия прекратила чуму в Палермо!

Эта книга похожа на букет завявших цветов, но солнечный свет так падает на него, что это невероятно красиво. Читалась вроде и легко, но тем не менее не быстро. Текст довольно плотный, много описаний местности, убранства замков и вилл, нарядов, картин, блюд.
Перед нами Сицилия 1861года и далее, вплоть до 1910, когда от описываемого в книге рода князя Салина останутся только его три дочери, три старые девы и ветхие сокровища - свидетели некогда славной и праздной жизни.
Фабрицио Корбера, князя Салина. Автор знакомит нас, когда в жизнь князя на броневике коне врывается Гарибальди и размеренное, приятное во многом существование дона Фабрицио с его телескопами, любовницами, рококо, охотами и заботами о семействе меняется, но не слишком. В большей степени изменения коснулись размышлений князя, он остро ощущает неумолимое течение времени и смену эпохи. Он пытается идти в ногу с современным миром, дает согласие на брак своего любимого воспитанника с женщиной богатой и красивой, но из более низкого плебейского сословия.
Во многом грустная и меланхоличная повесть, но в ней также есть место для юмора и поразивших меня моментов. Например, когда князь в карете со своей семьей ехал на бал, то услышал звук колокольчика, означавший, что где-то поблизости находится умирающий и к нему идет священник соборовать. Фабрицио остановил коляску, вышел из нее и стал на колени и так и простоял, пока священник не прошел. Минуточку, ночь, ужасные дороги, которые сплошная грязь, а люди тут на бал вообще-то ехали. Князь отряхнулся и поехал дальше как ни в чем не бывало. Удивительно, учитывая как щепетильно он относился к своему и чужому внешнему виду.
Или вот тот же бал, ночь близится к завершению.

Господи, пожалуйста, пусть мне никогда не приснятся эти самые переполненные урильники.
А вот еще забавное пироженко, любимое, кстати, у нашего князя:

Прелесть же. Там еще было описание этого пирожного, из которого мы узнаем, что фисташки в нем как соски святой Агаты.

Но что больше произвело на меня впечатление, так это один почти невинный поцелуй. Надо сказать, что выполнен он был в дремучих покоях князевого замка, где столько комнат и помещений, что большинство из них стоят заброшенные и о многих не знают даже хозяева. (Как те комнаты за потайной дверью с причандалами для садо-мазо.)
Итак, поцелуй. Юноша склоняется над стоящей перед ним на коленях девушкой и целует ее:

Простите, как, как он смог ранить ей нёбо?? Чем? Языком? Или вставная челюсть выпала, Анджелика рефлекторно захлопнула рот и травмировалась? Но парню то меньше 20, да и 19 век, какие там искусственные челюсти. Или он ей палец/плеть туда засовывал?.. оО В общем, если у кого-то будут идеи получше, прошу поделиться.

Книжка залетела мне в виш с легкой подачи OlgaZadvornova , которая в итоге всех подсадила на Италию. А так как я всегда хорошо относилась к Италии, то с легкостью на все повелась и даже осталась довольна.

"Леопард" переносит нас на Сицилию середины 19 века, когда та еще была в составе двух Королевств и рассказывает историю упадка аристократического рода. Главный герой — немолодой, одутловатый князь по имени Фабрицио опечален своей женой, которая, на минуточку, подарила ему семерых детей. Причина печали — ее чопорность, видите ли она в припадке высшего блаженства орет "Йезус Мария" и не показывает ему свои прелести. Сомнительно, но окей. И что же делает наш герой, когда на улицах неспокойно и сплошные беспорядки? Правильно, едет к проститутке! Классика жанра. Когда шишка чешется, то зайчатки мозга отключаются, а тут еще молодухи на ухо шепчут какой он котик и все такое. Мужчины везде одинаковы, выбираем медведя. Насладились молодой плотью, вкусно покушали, и казалось бы жизнь хороша, самое время понежиться в ванне, но вот незадача, приходит новость о том, что доча влюблена в племянника Фабрицио, у которого за плечами лишь долги и байки из солдатской жизни. Фабрицио понимает, что его дочь не соответствует запросам Танкреди и конечно же это его колет. А потом начинается самое интересное. Наш старик начинает пускать слюни на дочку нового мэра и пыхтит от злости так как молодая красавица увлечена молодым и красивым Танкреди, а не массой жира с которого уже песок сыпется. Опять же классика. Лампедуза эту жизнь уже познал и очень хорошо описал все придури стариканов. Как бы это не печалило, но эти придури живы и по сей день. Вот что меня порадовало, так это описание женщин: с одной стороны красноречиво, а с другой все равно с подковырками. В сторону мужских персонажей камни тоже летали, автор успевал и хорошее сказать и ужалить заодно. Я такое люблю и поэтому читала с удовольствием.

Ближе к концу книги я начала уставать: персонажи увядали, с ними увядали и колкости, а я ждала надрывного трагизма. Но его не было, закончилось все довольно ровно и логично. Мне понравился язык "Леопарда" — я люблю обилие метафор и тяжеловесный слог, но только когда он звучит естественно. Очень жаль, что "Леопард" оказался единственным романом Лампедузы, придется бороздить интернеты в поисках похожего слога. Хорошая оценка за интересный сюжет, прекрасный язык и упоминания Неаполя.

Сицилия, 1860 год, Гарибальди приходит на помощь повстанцам, военная кампания, получившая название "Экспедиция тысячи". В ходе национально-освободительного движения в 1861 году возникло королевство Италия, объединившее разрозненные итальянские государства в единую страну.

Лампедуза описывает эти события на примере одного семейства. Бурные события, происходившие тогда на Сицилии практически никак не влияют на спокойный и размеренный образ жизни дона Фабрицио Корбера, князя Салина, богатого и знатного дворянина. "Князище", так его называет любовница, "Дядище" , так говорит любимый племянник Танкреди, а сам Лампедуза величает "Гепардом". Жена, дети, любимая собака, многочисленные любовницы, долгие молитвы, увлечение астрономией и охотой, все это мир князя. И он не хочет ничего менять, но обстоятельства превыше наших желаний, на смену старому неизменно приходит новое. Книга-размышление. Дон Фабрицио рассуждает о тех изменениях, которые происходят в стране и его семье, о политике и религии, об аристократии и новом времени, называя себя "последним феодалом".

Люди нового времени, это будущий родственник князя Седар Калоджеро, мэр города, вышедший из низов, необразованный, скупой и алчный, продвинувшийся наверх и скопивший состояние, благодаря своим темным интригам. Дядище женит своего племянника на его дочери Анджелике, девушке насколько прекрасной, настолько и богатой, но не очень-то умной и воспитанной. У нее тоже определенная цель: замужество должно позволить занять достойное место в высшем сицилийском обществе.
Как же здорово описывает Лампедуза характеры всех героев, поминая их прошлое и забегая в будущее.

Уже давно отгремели события, связанные с Гарибальди, уже нет Гепарда, три сестры Салина, три старые девы доживают свой век в старом доме. Потертая мебель, выцветшие обои, чучело старой собаки, сундуки с затхлой одеждой, некогда бывшей приданным, подчеркивают затухание древнего рода, навевая мысли о тленности и временности всего земного.

Книга увлекла не сразу, но по мере прочтения все больше и больше проникалась красотой слога и глубиной мысли. Великолепные обороты речи, изысканный стиль и немного юмора делают ее нескучной. Об этом невозможно рассказать, это надо читать.

50 лет из жизни знатного сицилийского семейства на фоне гарибальдийской эпопеи. Чудо-книга, созданная, что немаловажно, последним из рода Лампедуза - сплошные вопросы. Начиная с односложного названия, которое не дается поколениям переводчиков. Il Gattopardo - леопард? гепард? сервал? оцелот? - как обозначить хищника с древнего герба, чтоб не было обидно ни знатоку романских языков, ни любителю крупных кошек? Было понятно без иллюстрированных энциклопедий и при этом легко продавалось, насколько это возможно для книги, написанной вычурным слогом природного аристократа и интеллектуала?
Кто основной персонаж - исконно барствующий на Сицилии Pater familias, белая, но тяжёлая кость, охотник, женолюб, астроном, называющий открытый на досуге объект именем любимой гончей? Или его племянник - Ален Делон у Висконти - отпрыск, готовый и красную рубаху Гарибальди примерить и на плебейке жениться (любовь и расчет - взболтать, но не смешивать)?
Дворянство - курьёзный пережиток или соль земли?
Книга о гибели аристократии в эпоху перемен или же о ее эволюции? И не равнозначны ли эти понятия?
На что это похоже, в конце концов: средиземноморские "Отцы и дети" на исхлёстанном солнцем острове,""Ромео и Джульетта" в условиях первоначального накопления капитала? "Дублинцы" в непривычном климате? "Война и мир" в миниатюре?
И тут я говорю себе "стоп". Мой несовершенный мозг на пике авитаминоза - я ограничусь ощущениями, малодушно игнорируя смыслы.
На удивление долго читая короткую книгу, сознаюсь, что скользила по поверхности (это легко) роскошных драпировок длинных периодов и получала почти физическое удовольствие от живой, прозрачной и ненатужной иронии, которой произведение пропитано, словно губка - горьковатой морской водой. Не злого юродствования, не бодренького сарказма, не бытового шутовства, не едкой сатиры, а именно редкой пробы иронии - мудрой, снисходительной, но не надменной. В той тональности, которой не добьешься и годами тренировок, в которой только и пристало благородному дону оставлять без ответа глупые вопросы. Той самой, что помогает не возненавидеть слово "вечность".

Sic transit gloria mundi.

В 1848-49гг. почти вся Европа была охвачена революционными пожарами, позднее получившими в историографии название Весны народов. В некоторых странах задачи буржуазной революции совпали с национально-освободительными движениями, как, например, это произошло в Италии. На протяжении 30х-40х годов ХIХ века раздробленная страна бурлила: волнения, заговоры и восстания были здесь обычным делом, и хотя все они закончились неудачей, почва была подготовлена и вулкан взорвался.

На фоне этих событий и развивается сюжет книги. Князь Фабрицио Корбера ди Салина - отпрыск старинного аристократического рода наблюдает из своего сицилийского замка (-ов) крушение целой эпохи

Он наблюдает звезды, людей и ход ускорившейся истории: все меняется, старое уходит в небытие, смешное и нелепое в новых реалиях, горстка серого праха - только память и ничто; новое вступает в свои права - седары скупают родовые гнезда былых властелинов, браки герба и кошелька дают начало новым династиям, а неумолимое колесо истории возвращает все на круги своя.

Земная слава, земные богатства и царства суть мотыльки и тлен под светом далеких равнодушных звезд. Гепарды и львы, шакалы и гиены, салина и седары проносятся в лихорадочном танце на подмостках балагана Жизнь, и лишь некоторые, вслед за старым князем-астрономом, понимают насколько все здесь мимолетно и призрачно. Роман-монолог, роман-крушение, крушение закономерное, из пепла которого глядит дивный новый мир, обреченный в свою очередь стать почвой для другого, юного и бесшабашного исполина с глазами векового старца.
Род проходит и род приходит, а земля пребывает вовеки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит... Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь... Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем... Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.
(Еккл., 1, 4,5,7,9,11)

"Гепард" – роман итальянского писателя Джузеппе Томази ди Лампедуза, впервые опубликованный в 1958 году после смерти автора. Потомок сицилийских князей сел за писательский стол, чтобы описать, как его предки теряли власть и деньги. Так и появился «Гепард». Единственный роман Джузеппе Томази ди Лампедуза стал не просто книгой, а эпитафией целой эпохе. Автор, чья семья когда-то правила Сицилией, словно выдохнул в страницы всю свою ностальгию, сарказм и грусть.

Книга рассказывает о жизни сицилийского аристократа князя Фабрицио Корбера ди Салина в период Рисорджименто – объединения Италии в XIX веке. Князь ди Салина – потомок древнего сицилийского аристократического рода. На фоне объединения Италии в 1860-е годы он наблюдает, как разрушается привычный для него порядок вещей: уходит эпоха, исчезает класс, к которому он принадлежит. Вместе с приходом новых порядков поднимается и новая социальная сила – буржуазия. Однако князь, будучи образованным, проницательным и меланхолично философствующим человеком, воспринимает происходящее как неумолимую данность истории. В Сицилии 1860-х пахнет жасмином, порохом, предательством. Князь Фабрицио ди Салина наблюдает, как его мир утекает, как песок сквозь пальцы.

Невероятно интересно наблюдать образом князя Фабрицио. Он гигантский физически и духовно: «пальцы сминали дукаты, точно веленевую бумагу». Но при этом он человек тонкой душевной организации, способный мечтать о далеких звездах. Его меланхолия и внутренний разлад – будто следствие умирания того мира, в котором он чувствовал себя целым.

Его семья живет в дворце, где «бесенята в напудренных париках» прячутся на чердаках, а сад «пахнет гниющей плотью, как святые мощи». Тем временем мэр-выскочка дон Калоджеро, который «валит деревья, как слон в джунглях», уже потирает руки, готовясь состричь «дорогостоящее руно» с аристократии.

Князь то любуется звездами, то страдает от брака с женой, то размышляет, зачем солдаты умирают за короля, у которого вместо власти – морфий. А вокруг – народ, голосующий за новую власть, потому что так сказал князь, и молодежь, которая занимается любовью в дальних комнатах дворца, не подозревая, что их страсть пробуждает спящие инстинкты предков.

Читать «Гепарда» оказалось чистым удовольствием. Рассказчик отмечает множество деталей во всем, текст буквально соткан из иронии и тонких замечаний о внутреннем мире героев. На каждой странице богато рассыпаны алмазики смешных замечаний о том, как счетовод князя «тщательно записывает в книги всё, кроме важного», или как крестьяне делают вид, что не знают дороги к собственному дому («тайна – наш стиль жизни!»). А еще через страницу – ужасы нелепых смертей, которые происходят просто потому что так случается, невзначай, и никому нет дела. К ногам князя собаки приносят умирающего кролика, или сам князь находит в своем саду мертвого солдата с распоротым животом и сокрушается, что тот слишком воняет и нарушает спокойствие дома.

Колодец в поместье способен и утолить жажду, и быть источником инфекции.

Главное в книге то, что в ней нет черного и белого. Аристократы не плохие, а новые богачи не хорошие. Все просто пытаются выжить в мире, где «богатство уничтожило само себя, превратившись в благовоние, которое быстро выдыхается».

Один из ключевых художественных приемов романа – противопоставление. Аристократия, представленная в образе князя Фабрицио, глубоко чувствующая, склонная к рефлексии и философии, противопоставляется народу и буржуазии, которых автор (в том числе глазами героя) описывает как практичных, простых, но и в чем-то бездушных. «Этот народ, эта либеральная деревенщина стремится только к легкой наживе. Больше их ничего не интересует», – замечает князь, осознавая, что ему не остановить хода истории.

Знать противопоставляется народу. Князь Фабрицио размышляет о «ледяных просторах звезд», а мэр мечтает выдать дочь за аристократа, чтобы «получить имя, которое все уважают, но не понимают за что». Даже еда у них разная: князь наслаждается ромовым желе, которое жена подала в знак признательности за ночные утехи, а народ в трактире обсуждает прекрасное будущее Сицилии под аккомпанемент петард.

Удовольствие доставляют символы в книге. Сад князя – это Сицилия в миниатюре. Цветы растут как бог на душу положит, статуи трескаются, а золотая акация «нарушает запустение своим весельем». Гепард на гербе – не просто зверь, а метафора: когда-то хищник, теперь – каменный танцор с отбитыми лапами.

Юмор на страницах проступает сквозь слезы. Князь завидует предкам, которые переспали бы с Анджеликой без благословения священника. Или когда его тень на стене напоминает «горную цепь на фоне неба» – это смешно, но в голос не засмеешься. Потому что понимаешь: он уже памятник сам себе.

Литературный язык романа поражает пластичностью и богатством. Метафоры у Лампедуза работают не как украшение, а как полноценный инструмент анализа реальности. Природные образы, архитектура, даже свет и тень в его описаниях служат точными средствами создания настроения — будь то аромат гниющей плоти в саду или опаловая пелена в глазах умирающего животного.

Лампедуза пишет так, будто вытирает пыль с антикварной вазы – аккуратно, так, что под пылью оказывается шедевр.

«Гепарда» стоит во что бы то ни стало прочитать, чтобы окунуться в историю без пафоса, где герои не рыцари, а живые люди с кривыми зубами и «человеческими» принципами. Возможно, придется задуматься, нет ли в вас признаков князя Фабрицио, который ноет о гибели сословия, но ничего не делает. А может, и не придется. Ведь Сицилия до сих пор «спит в оцепенении», как тогда, под солнцем 1860 года.