Собрание сочинений: Рассказы. Юморески (1885-1886)

Самое незначительное происшествие у Чехова может вылиться в серьёзный разговор о свободе слова и цене предательства.

Кто такой секретарь провинциальной газеты «Гусиный вестник» Пантелей Диомидыч Кокин? Нет, он не корреспондент, не литератор, не журналист… В его обязанности входит всего лишь «не путать адресы, принимать подписку и глазеть, чтоб типографские не крали редакционного сахара…» Но для всей остальной публики он принадлежит к редакционному сообществу – «Раз он из редакции, стало быть, он литератор, хранилище редакционных тайн». Вот и направляется секретарь Кокин в дом фабриканта Блудыхина, где в этот вечер будет любительский спектакль, «а после оного танцы и ужин».

Чехов очень подробно описывает предвкушение молодого человека от предстоящего развлечения. Он очень долго к нему готовился, купил новые перчатки, сделал завивку… Но! На входе выясняется, что велено никого из редакции не пускать!
«Кроме стыда, недоумения и удивления, секретарь почувствовал в себе пустоту, разочарование, словно кто взял и отрезал в нем ножницами мечты о предстоящих радостях. Так должны чувствовать себя люди, которые вместо ожидаемой "благодарности" получают подзатыльник».

Он всё-таки выясняет, что это распоряжение самого господина Блудыхина. И тут Кокин совершает самую большую ошибку… Антон Павлович ему подсказывает, как надо было лучше всего поступить в этом случае. Это побежать скорее в редакцию и сообщить редактору, «что дурак Блудыхин сделал такое-то распоряжение. Редактор бы удивился, засмеялся и сказал: "Ну, не идиот ли? Нашел чем мстить за рецензии! Не понимает, осел, что если мы ходим на его вечера, то этим самым не он нам делает одолжение, а мы ему! Ах, да и дурак же, господи помилуй! Ну, погоди же, поднесу я тебе в завтрашнем номере гвоздику!»

Но секретарю уж больно сильно хотелось попасть туда, где сейчас происходило веселье, и он дождался антракта, чтобы поговорить с Блудыхиным. Конечно же, это было непростительной ошибкой со стороны Кокина…

Блудыхин высказал ему, как представителю редакции, что очень сильно обиделся на статью, в которой по его мнению оскорбили его дочь. Кокин стал оправдываться, что он не писатель, и зачем-то сообщил о том, кто писал эту статью – сам редактор… При этом он сообразил – «К чему я, скотина, это говорю?» Как и следовало ожидать, ничего этим предательством секретарь не добился… «Он чувствовал, что благодаря своей тряпичности предал себя, редактора, "Гусиный вестник", предал публично, при знакомых, как самый последний Иуда!»

Вот такие привилегии у представителей СМИ. Если уж назвался представителем редакции, то и отвечай за свой коллектив, а не предавай своих товарищей.

Фраза – «Он шел домой, но лучше, если бы он шел в прорубь! Ему было стыдно, противно. Противны были ему и его запах духов, и новые перчатки, и завитая голова. Так бы он и ударил себя по этой голове!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 524

Интересные иногда совпадения судьба подбрасывает. Читаю рассказы Чехова в алфавитном порядке. Сегодня утром прочитал «Талант» про начинающих художников. Антон Павлович описывает их беззаботную пору ученичества, когда «Надежды юношей питают…» (М.В.Ломоносов). Когда молодые люди неистово верят в свой талант, в свою счастливую звезду, ожидая в недалёком будущем славы, успеха, денег.

И вот следом рассказ «Тапёр» уже о другом периоде жизни этих начинающих талантов. Учеба позади, а успех и слава так и не пришли…

Бывший ученик М-ой консерватории Петр Рублев приглашён поработать тапёром на свадьбу. Присвистов, отставной подполковник, выдаёт дочку за купеческого сына Ескимосова. Хозяин Рублеву прямо заявляет – «Так вы уж, любезный, смотрите: играть как следует, и главное - не напиваться...»

Несмотря на то, что музыкант прекрасно понимает свою роль на этой свадьбе – «Что я такое? Тапер, прислуга... официант, умеющий играть!.. У купцов тыкают и на чай дают - и нисколько не обидно!» Тем не менее, происходит событие, нарушившее обычный сценарий. Одна из барышень приняла его за гостя, присевшего поиграть на рояле, стала с ним беседовать о музыке. И Рублев, обрадованный, что на него обратили внимание, стал увлечённо объяснять ей своё отношение к музыке, отвечать на её вопросы. Но… Он почувствовал, что публика в зале стала шептаться, хихикать. А барышня ещё больше распаляется, критику на композиторов наводит…
«Вдруг к моей барышне подплывает толстая пава, из породы маменек или тетенек, солидная, багровая, в пять обхватов... не глядит на меня и что-то шепчет ей на ухо... Слушай же... Барышня вспыхивает, хватается за щеки и, как ужаленная, отскакивает от рояля...»

Рублев, подумавший, что у него что-то с костюмом не в порядке, вышел минут через десять в переднюю, чтобы в зеркало на себя поглядеть. Там ему какая-то старушонка с узлом всё объяснила – «…Увидала около фортепьянов молодца и давай с ним балясы точить, словно с настоящим каким... ахи да смехи, а молодец-то этот, выходит, не гость, а тапер... из музыкантов...» Понял всё Рублев, вернулся к инструменту, начал танцы играть. Только…

«Смеюсь и больше ничего, но... ковыряет у меня что-то под сердцем! Точно сидит у меня под ложечкой мышь и казенные сухари грызет... Отчего мне грустно и гнусно, сам не пойму... Убеждаю себя, браню, смеюсь... подпеваю своей музыке, но саднит мою душу, да как-то особенно саднит... Повернет этак в груди, ковырнет, погрызет и вдруг к горлу подкатит, этак... точно ком... Стиснешь зубы, переждешь, а оно и оттянет потом же опять сначала...»

Чехов очень тонко описывает психологическое состояние оскорблённого человека, который не может поступиться своим достоинством. Это не гордыня, а уважение к себе самому. Не может уважающий себя человек отключить своё сознание, проглотить нанесённую обиду, ибо есть у него представление о себе, как не заслуживающем подобное обращение. Не может душа успокоиться, так как в голове вертятся мысли об огромном количестве вещей, предшествовавших сегодняшнему происшествию. Даже просто перечислить мелькающие в сознании образы и представления невозможно…
Чехов даёт основные из них – «Вспоминается мне, какая из меня дрянь вышла... Ехал в Москву за две тысячи верст, метил в композиторы и пианисты, а попал в таперы... В сущности, ведь это естественно... даже смешно, а меня тошнит...» Вспомнил о соседе по комнате, начинающем писателе, которого тоже жалко стало, что он - писатель, а «не аптекарь, не сапожник…» Думал о своих приятелях – неудачниках, певцах и художниках…

Как раз то, о чём Чехов в рассказе «Талант» говорил, о том, что огромное количество начинающих творцов нужно в качестве «пушечного мяса», чтобы только единицы чего-то добились…

И вспомнил Рублев время, когда «ты свободен, учишься или без дела шатаешься, ты можешь с ним и выпить, и по животу его похлопать, и с дочкой его полюбезничать, но как только ты стал в мало-мальски подчиненные отношения, ты уже сверчок, который должен знать свой шесток...»

Происходит с музыкантом настоящая истерика, когда взбунтовавшееся сознание не поддаётся уже усилиям воли, не может удержать рвущийся из глубин души смех и слёзы. Конечно, его выгнали, хозяин кричал –«Кто напоил тапера? Кто смел дать ему водки?» 

Да… Не может остановиться этот здоровенный «верзила, с пожарную каланчу ростом», и обуздать свою истерику.

Фраза – «Кое-как, знаешь, заглушаю мысль, а к горлу все-таки подкатывает... Подкатит, сожмет и этак... сдавит... В конце концов чувствую на своих глазах жидкость, "Боккаччио" мой обрывается и... всё к чёрту. Благородная зала оглашается другими звуками... Истерика...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 510

Нет, я совсем не хочу сказать, что героиня рассказа Чехова «Старость» Софья Михайловна похожа на Настасью Филипповну из романа «Идиот» Достоевского. Но всё же… Время практически тоже, силы характеров очень схожи… Вообще судьба женщины дворянского или купеческого происхождения в конце XIX века были жестко регламентированы. И вырваться за пределы рамок этих общественных ограничений означало трагический бунт женщины.

Что произошло с Настасьей Филипповной хорошо известно, а судьба Софьи Михайловны рассказана Чеховым опосредовано через воспоминания её бывшего мужа, архитектора Узелкова, и в прошлом стряпчего, а ныне нотариуса Шапкина. События происходили в небольшом городке восемнадцать лет назад.
Решил Узелков развестись с Софьей Михайловной и уехать с новой любовью в Петербург. Для этого нанял «стройного, ловкого стряпчего с подвижной, нахальной, вечно пьяной физиономией» Шапкина. Только не захотела Софья Михайловна на себя вину взять, чтобы освободился Узелков от брачных уз и с новой женой зажил счастливо в Питере. Вспоминает Шапкин, как он пытался её подкупить – «Софья Михайловна, была хоть и из купеческого дома, но гордая, самолюбивая». И гнала этого стряпчего в шею, кричала горничной – «Маша, ведь я приказала тебе не принимать подлецов!»

Как ни старался Шапкин, ничего не получалось. Только, когда сумма откупных возросла до десяти тысяч, не выдержала она, понимая, что Узелков уже уехал в столицу, а прошлого не вернуть. Согласилась взять деньги и вину на себя. Трудно понять мотивы этого её поступка. Может быть, ей показалось, что «с паршивой овцы хоть шерсти клок»?.. Ничего Чехов о причинах её решения не пишет. Вспоминает Шапкин – «Десяти тысяч не выдержала, не устояла... Заплакала, в лицо мне плюнула, но согласилась, приняла вину!»

Но не пошли ей эти деньги на пользу. Видимо, душа её была не в ладах с собой. «Получила деньги и давай на тройках с офицерами разъезжать. Пьянство, гульба, беспутство... Заедет с офицерами в трактир и не то, чтобы портвейнцу или чего-нибудь полегче, а норовит коньячищу хватить, чтоб жгло, в одурь бросало». Недолго загул этот продолжался. Однажды пришла она к Шапкину - "Возьмите, говорит, назад проклятые ваши деньги!" и бросила мне в лицо пачку. Не выдержала, значит! Я подобрал деньги, сосчитал... Пятисот не хватало. Только пятьсот и успела прокутить».

Антон Павлович в отличие от Достоевского не развернул эту историю в роман. А ведь даже словами бывшего стряпчего Чехов показывает, какие бурные страсти происходили с Софьей Михайловной. Вернулась она к Шапкину – «Роман целый, психиатрия! Этак месяца через два прихожу я однажды ночью к себе домой пьяный, скверный... Зажигаю огонь, гляжу, а у меня на диване сидит Софья Михайловна, и тоже пьяная, в растрепанных чувствах, дикая какая-то, словно из Бедлама бежала... "Давайте, говорит, мне назад мои деньги, я раздумала. Падать, так уж падать, как следует, в засос! Поворачивайтесь же, подлец, давайте деньги!" Только не отдал ей этот подлец назад её же деньги, успел на себя потратить. Покуражился только над несчастной женщиной, дал только десять рублей, да не просто так дал, как сам потом вспоминал – «…тогда и те десять... не задаром отдал. Скверная история! Забыть надо...» Негодяй этот ещё что-то с неё получил?! Подтолкнул её ещё глубже в пропасть. До чего же мерзкий тип этот Шапкин!.. Как искуситель действовал. Сначала своим напором и деньгами Узелкова сломить её волю. При этом с архитектора взял пятнадцать тысяч, из которых только десять тысяч передал женщине. Но затем и огромную часть из тех средств себя забрал. Мерзкая, ничтожная личность.

Не менее недостойно вёл себя и сам Узелков. Он спонсировал этот подкуп бедной женщины. И сейчас спустя 18 лет пытается заявлять Шапкину, от чего тот не сообщил ему о произошедшем. На что бывший стряпчий говорит ему о письмах, которые уже из больницы писала в Питер Софья Михайловна. Только не читал бывший муж её писем – «я так был занят тогда новым браком, так кружился, что мне не до писем было...» Таким образом оба мерзавца не подали руки оступившейся женщине.

И хотя Антон Павлович рассказывает историю Софьи Михайловны только по воспоминаниям двух подлецов, приложивших руки к её падению и гибели, судьба её даже такими скудными, лаконичными штрихами прорисована ярко и впечатляюще. Гордая и самолюбивая женщина не смогла простить сама себе минутной слабости. Сгорела как одинокая ярчайшая звезда, пронёсшаяся по небесному своду в ночной час.

Не хочется даже рассуждать об этих двух негодяях, доживающих свой век. Недаром Чехов назвал свой рассказ «Старость». Именно беспомощная и незавидная старость осталась на их долю.

Фраза – «…Как ни противно прошлое, но оно лучше, чем это. И Шапкин указал на свои седины.
- Бывало, и не думал о смертном часе... Встреться со смертью, так, кажется, десять очков вперед дал бы ей, а теперь...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 490

Только здоровое чувство юмора поможет любому мужчине жениться после этого рассказа Чехова. Ибо автор написал его с целью в очередной раз посмеяться над … Кстати, а над чем потешается Антон Павлович?... В первую очередь, над глупостью. Во-вторых, над женщинами, поэтому автор и предупреждает, «чтобы дамы и девицы этой статьи не читали». Конечно, во времена Чехова легко было смеяться над бесправным прекрасным полом. Тогда женщины почти никаких прав не имели, даже избирательных. Сейчас попробуй заяви, что блондинки, «выйдя замуж, они скоро киснут, толстеют и вянут. Плодовиты, чадолюбивы и плаксивы. Мужьям неверности не прощают, сами же изменяют охотно». Это только за давностью лет Антона Павловича не заклеймят позором за подобные выражения.

Про брюнеток, шатенок, рыжих Чехов пишет тоже ужасные вещи – «…капризы, наряды, бесшабашная логика, визг, писк… лукавы, лживы, злы, коварны…» После подобных сентенций поневоле задумаешься, а на ком тогда жениться? На лысых, что ли?!

Советы (по-моему, очень вредные) Чехова распространятся и на цвет глаз женщин. Тут тоже выбора нет. Если голубые выпученные, то они у женщин-шулеров и продажных. «Черные глаза означают страстность, вспыльчивость и коварство. Заметь, что у умных женщин редко бывают черные глаза. Серые бывают у щеголих, хохотуний и дурочек. Карие предполагают любовь к сплетням и зависть к чужим нарядам». Так и хочется задать вопрос потенциальным женихам- ещё не отпало желание жениться?!

Тогда послушаем, что автор скажет про рост. «Высокие женщины грубоваты и больно бьют, маленькие же в большинстве случаев бывают егозы и любят визжать, царапаться и подпускать шпильки. Горбатых избегай: эти злы и ехидны». Нет! Даже смысла нет перечислять приводимые Чеховым приметы, по которым жениться может только совершенно безумный мужчина, так как любая представительница женского пола предстаёт особой с массой недостатков. Перечисляю – «Ямочки на щеках и прищуренные глаза обещают многое, но не для платониста. Усики говорят о бесплодии. Длинные ногти бывают у белоручек». Тут даже безумные должны засомневаться…

Дальше следует коронный для времён Чехова вопрос приданого. Во всех рассказах, связанных с проблемами женитьбы, эта тема является обязательной и центральной!!! Уверен, что в конце позапрошлого века ни один брак не совершался без этого обязательного атрибута. Как Антон Павлович только не потешается над этим меркантильным обязательством родителей невесты.

«Не моги жениться без приданого. Жениться без приданого всё равно, что мед без ложки, Шмуль без пейсов, сапоги без подошв. Любовь сама по себе, приданое само по себе. Запрашивай сразу 200 000. Ошеломив цифрой, начинай торговаться, ломаться, канителить».

Я был просто потрясён длинным списком разнообразных вещей, приводимых со знанием дела Чеховым, для обязательного включения в приданое. Тут и «мебель и рояли», перины, одеяла, салопы, посуда, сорочки, кофты панталоны, юбки, простыни, наволочки, чепчики, чулки… Напоминает инвентаризационный список галантерейного магазина. Удивительно глубокое знание предмета! Антон Павлович, как всегда, великолепен. Точное знание предмета. Советы очень подробные для того времени, исчерпывающие и обязательные к применению!

В наше время могут использоваться в качестве этнографических заметок –«так жили при царе-батюшке», или как пугало для женихов с напрочь отсутствующим чувством юмора.

Фраза – «Это руководство не есть плод единичного ума, но составляет квинтэссенцию из всех существующих оракулов, физиономик, кабалистик и долголетних бесед с опытными мужьями и компетентнейшими содержательницами модных мастерских».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 437

Каждый рассказ Чехова - это маленькое открытие. Потратил 15-20 минут, а потом еще день минимум думаешь, мысленно возвращаешься к затронутым проблемам...

Героиня данного рассказа Ведьма, ну по крайне мере, ее муж так считает. А как ему еще назвать красавицу-жену, вышедшую замуж не по любви? Не живущую, мучающуюся рядом с ним? Вот и кажется ему, что и непогода неспроста, и мужиков одиноко стоящая сторожка чем-то сладким манит. Вот так и живут. Стерпится - слюбится, говорят. А если нет? Так и будут жить и мучить друг друга, сначала только себя, а потом и детей, ведь не могут у несчастливых родителей счастливые дети народиться. История страшная своей простотой, обыденностью и актуальностью. Сколько таких ведьм живет среди нас?...

Великолепный рассказ Антона Павловича! Он мне напомнил картину Сальвадора Дали «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната за секунду до пробуждения».

Чем же потрясает это произведение? Обыденная ситуация. Обычное заседание суда. Монотонно и буднично секретарь читает обвинительный акт. Если вы бывали на судебных заседаниях, прекрасно представляете себе, как это происходит. Чтение подобного акта как бы проговаривается, достаточно формально. Все присутствующие прекрасно понимают, что это пустая формальность, но её нужно соблюсти. Акт, как правило, очень длинный и подробный, поэтому читающий как бы скороговоркой проговаривает лист за листом. «Он не признает ни точек, ни запятых, и его монотонное чтение похоже на жужжание пчел или журчанье ручейка. Под такое чтение хорошо мечтать, вспоминать, спать...»

Вот под этот усыпляющий бубнёж защитник пытается всеми силами не заснуть – «Под влиянием жужжания секретаря мысли его потеряли всякий порядок и бродят». У вас, наверняка такое тоже бывало. У меня лично так часто было на лекциях, когда преподаватель также бубнил без всяких знаков препинания, мыслями уносишься как и чеховский адвокат.

Он думает о том, что у него сейчас дома происходит. Смешно читать о его представлениях о проделках его маленьких детей. Пока папа на работе, они в его кабинете озорничают с его бумагами, хозяйничают на его столе – «…видят чернильницу - нужно палец обмакнуть; если ящик в столе не заперт, то это значит, что нужно порыться в нем». Очень мило, когда отец прекрасно себе представляет, как дети играют в его отсутствие без надзора.

А о чём ещё думать, если секретарь продолжает тарахтеть однотонно себе под нос. Конечно же, про то, что в его доме уже обедают. Про семейные проблемы, которых не перечесть. Про всё это можно сейчас думать. Чехов с такими подробностями описывает быт семьи защитника, что кажется будто мы сейчас подглядываем за ними, настолько живыми описаны все представители адвокатской семьи.

«У тещи по обыкновению на лице тупая озабоченность и выражение достоинства. Надя, худая, уже блекнущая, но всё еще с идеально белой, прозрачной кожицей на лице, сидит за столом с таким выражением, будто ее заставили насильно сидеть; она ничего не ест и делает вид, что больна. По лицу у нее, как у тещи, разлита озабоченность. Еще бы! У нее на руках дети, кухня, белье мужа, гости, моль в шубах, прием гостей, игра на пианино! Как много обязанностей и как мало работы! Надя и ее мать не делают решительно ничего. Если от скуки польют цветы или побранятся с кухаркой, то потом два дня стонут от утомления и говорят о каторге...»

В таком небольшом рассказе заключены смыслы поистине приличного романа. Антон Павлович своей гениальной лаконичностью вмещает сюда прошлое, настоящее и будущее целого семейства!

«Теща и жена всё время говорят по-французски, но когда речь заходит обо мне, то теща начинает говорить по-русски, ибо такой бесчувственный, бессердечный, бесстыдный, грубый человек, как я, недостоин, чтобы о нем говорили на нежном французском, языке... "Бедный Мишель, вероятно, проголодался, - говорит жена. - Выпил утром стакан чаю без хлеба, так и побежал в суд..." - "Не беспокойся, матушка! - злорадствует теща. - Такой не проголодается! Небось, уж пять раз в буфет бегал. Устроили себе в суде буфет и каждые пять минут просят у председателя, нельзя ли перерыв сделать". После обеда теща и жена толкуют о сокращении расходов...»

Заметьте, это всё представляется в голове защитника, когда он слушает продолжающийся бубнёж секретаря суда. Много всего узнаём мы из его мыслей, в том числе и о возможном отдохновении от семейных проблем – о некоей Наташе, о цыганке Глаше… «Чёрт его знает где, далеко за городом, в отдельном кабинете, развалишься на софе, азиаты поют, скачут, галдят, и чувствуешь, как всю душу твою переворачивает голос этой обаятельной, этой страшной, бешеной цыганки Глаши... Глаша! Милая, славная, чудесная Глаша! Что за зубы, глаза... спина!» Но только размечтался адвокат, как сквозь его затуманенное сознание (всё-таки вздремнул) прорывается жёсткое – «Господин защитник!» - резкий оклик председателя суда.

Да! Необходимо срочно возвращаться в реальность… Чтение обвинительного акта давно закончено, перешли к допросу свидетелей. И поэтому удивительным совпадением кажется переход из сна защитника с его мыслями о Глаше к необходимости задать вопрос именно этой же цыганке, являющейся опрашиваемой свидетельницей. «Ошеломленный, еще не совсем проснувшийся, полагая, что это сон или привидение, он медленно поднимается и, разинув рот, смотрит на цыганку». И надо задать вопрос Глаше про то, как часто обвиняемый в растрате кутил в ресторане, где в цыганском хоре она поёт.

Удивительно тонкий рассказ Антона Павловича о чудесах человеческого подсознания. Когда человек как бы уносится своими мыслями неизвестно куда, засыпая и растворяясь в сонном эфире необъяснимых скачков мышления. В конце концов! Что только не привидится во сне…

Фраза – «Свидетельница, - обращается он к Глаше, - вы служите в цыганском хоре Кузьмичова, скажите, как часто в вашем ресторане кутил обвиняемый? Так-с... А не помните ли, сам ли он за себя платил всякий раз, или же случалось, что и другие платили за него?»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 481

Эх, были золотые времена, когда с журналистским удостоверением можно было чувствовать себя исключительным человеком… Эта книжечка открывала самые неприступные двери. Наверное, поэтому в рассказе Чехова самозванка – Муха Ивановна так нагло себя ведёт, представляясь – «Я писательница! Я публицистка!... Расступитесь, невежи!» И хотя с её стороны это откровенная ложь, «все комары, тараканы, клопы и блохи прониклись уважением к ее особе и многие даже пригласили ее к себе обедать и дали взаймы денег, а паук, боящийся гласности, забился в угол и решил не попадаться на глаза мухе...» (Боже мой! Какие узнаваемые персонажи! Не отсюда ли их позаимствовал Корней Иванович Чуковский для своей бессмертной «Мухи-цокотухи»?!)

И только простая проверка одного смелого комара позволила вывести самозванку на чистую воду. Её вклад в писательство заключался в точках на газетном листе, засиженном мухами. Но рассказ Антона Павловича до сих пор актуален. Поныне появляются отдельные последователи Мухи Ивановны. Они выхватывают свои смартфоны, начинают быстро фиксировать происходящее и во всеуслышание заявляют, что являются известными блоггерами. Ваше дело живёт и процветает, Муха Ивановна!

Фраза - «Посвящается балбесу, хвастающему своим сотрудничеством в газетах».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 464

Этот рассказ входит в сборник юмористических рассказов Антон Павловича Чехова. Малая проза кажется довольно сложным жанров, вот как в 5-7 страниц уместить большой смысл. Мастерски Чехов описывал жизненные ситуации, которые встречаются и по сей день.
Вроде банальный рассказ, но его можно применить и к дружеским, и к семейным отношениям.
Итак, два музыканта в целях экономии бюджета решили проживать совместно на одной территории. Что может быть проще, это же удобно и выгодно. Одна комната, два человека расходы пополам, в общем только одни прелести, но не все так просто.
Вот представьте себе, приглашаете вы знакомого или друга вместе жить. Как быть? Для начала надо обговорить все моменты: кто когда спать ложиться (встает), кто в какое время приходит (уходит), когда кушает, да и много других простых, но насущных вопросов.
А так получается, что и совместное проживание обернется в сплошную муку.

Разные привычки, разные темпераменты, могут ли совместно существовать?
А вот давайте проведем параллель с семейной жизнью, ведь зачастую такая ситуация и в браке бывает. И как мне кажется, тут надо либо уметь уживаться и подстраиваться, либо договариваться и уступать.
И только на принципах взаимоуважения и бесед, может сложиться комфортное совместное проживание.

А еще можно изводить и изживать друг друга, только вот может и до трагедии довести.
Вот так наши контрабас и флейта перемещались жить в непотребное жилье, терпели неприятные запахи а надо было вовремя остановиться и поговорить. Надо вовремя сесть за "стол переговоров" и обсудить все дальнейшие вопросы совместного проживания. Или может нет тогда и смысла в вовместном существовании на одной территории?
Только вот кто первый наберется смелости заявить об этом, вроде как неудобно, вроде как друзья и должны тяготы сносить вместе.

• Скажешь ему, что я не хочу с ним жить, а он обидится! НЕ по-товарищески! Уж буду терпеть!

  А потом может наступить момент, когда захочется просто прибить друг друга.

И самое же главное, что вовремя поняли, остановились и разошлись.

Рассказ, где  Чехов высмеивает отсутствие знаний в теме, которая горячо обсуждается.

Отец и сын за обеденным столом демонстрируют глупость и непроглядную темноту своими рассуждениями о происходящем в мировой экономике, политике. Сын, как более молодой и бойкий, активно и даже яростно высказывается о военных конфликтах, ничего конкретного не приводя в своих рассуждениях.

Отец же, интеллектом равный сыну, и даже хуже, обливается потом от страха, внимая каждому слову своего отпрыска и принимая за чистую монету. Сын ни в коем разе для него не источник фейков))

Входя в раж, сын уже отца приплетает к процессу Мироновича, представляя сценарий, в ходе которого отца обвинят в убийстве и арестуют.

Рассказ очень жизненный и для современных реалий. Люди, сидя на своих кухнях, распивая дешевые алкогольные напитки, запугивают друг друга непроверенной информацией, еще больше вызывая страх у окружающих и у самих себя.

Чехов потрясающе умеет описать момент из жизни так, что будет и мораль, и житейские пороки обличит. Рассказ "Переполох"не стал исключением.

Девушка Маша работает гувернанткой в семье Кушкиных. Машенька - честная, благовоспитанная девушка. И тем сильнее она переживает обыск, который учинила Федосья Васильевна, когда у нее украли брошку. Этой процедуре подверглась вся прислуга. Но Машу обыск в ее комнате очень оскорбил. Поведение Маши мне показалось несколько утрированным.

И Маша решила уехать подальше от "этой черствой, этой надменной, тупой, счастливой женщине."

Федосья Васильевна не считала, что кто-то конкретный взял ее брошь, но под подозрением все. Хотя есть вероятность, что к Маше Кушкина особенно подозрительна:

Стоило Маше начать собирать вещи из-за такого оскорбления, как к ней приходит хозяин, Николай Сергеевич. Он рассказывает Маше, что это он украл брошь у жены. Ему нужны были деньги, а всё его имущество и деньги властная жена подмяла под себя. Барин просит сохранить тайну и остаться друзьями.

Но Маша проявила твердость и уехала из этого "странного" дома, ведь ее гордость задели. А каким бы "маленьким" не был человек, он не должен терпеть несправедливость по отношению к себе. "Большой" же человек, какое бы положение в обществе он не занимал, должен всегда оставаться человеком. И по отношению к равным себе, и по отношению к нижестоящим.