Полное собрание сочинений. Том 16. Рассказы. 1886 г.

Если вы что-то не поняли, запутались и не можете найти логическое объяснение каким-то событиям, не спешите верить в потусторонние силы. Наверняка у многих дома безвозвратно пропадали вещи. И что вы чаще всего думаете в этих случаях? Домовой украл? Я так иногда думаю, признаюсь.

У героя этого рассказа ничего не пропало, а наоборот кое-что появилось. Вернее, появлялось периодически и было не понятно, кто это оставлял. Он сначала смутился, потом попытался объяснить этот момент. Когда логика не сработала, пришлось обратиться к высшим силам и потусторонним мирам за помощью. А там всегда есть ответ нашему пытливому сознанию,  желающему быть обманутым.

М-да, Чехов изрядно над ним потешился! Далеко его завёл в своём новом увлечении. А когда стало понятно, что "ларчик просто открывался", герой рассказа почувствовал себя, мягко сказать, глупо. Мне было смешно, а ему не очень.

Количество рассказов, которые Антон Павлович посвятил теме подписных листов, в моём марафоне давно пошло на второй десяток. Эта давно умершая традиция – оставлять подпись в специальном поздравительном листке у высокого начальства в Рождество или в Пасху, а также по другим торжественным праздникам и поводам.

О спиритизме и спиритических сеансах рассказов раза в два поменьше. Но в данном произведении «Тайна» обе эти темы – подписных листов и спиритизма воссоединились.

В основном Чехов писал о том, как воспринимают обязательную повинность поздравления руководства нижние чины. По-моему, впервые в "Тайне" он рассказывает о впечатлениях самого поздравляемого, действительного статского советника Навагина. Оказывается, он каждый раз внимательно изучает оставленные подписи визитёров. И вот уже тринадцатый год не может разгадать одну тайну. Каждый раз в подписном листе появляется загадочная фамилия некого Федюкова, которого ни он сам, ни его жена, ни швейцар, сопровождавший подписантов, не знали.

«Что за птица этот Федюков, - Навагин решительно не знал. Он перебрал в памяти всех своих знакомых, родственников и подчиненных, припоминал свое отдаленное прошлое, но никак не мог вспомнить ничего даже похожего на Федюкова. Страннее же всего было то, что этот incognito {неизвестный (лат.).} Федюков в последние тринадцать лет аккуратно расписывался каждое Рождество и Пасху».

Удивительно, что швейцар, заранее предупреждённый, чтобы обратил внимание на незнакомца, тоже никого постороннего не заметил. Попытка Навагина провести своё расследование тоже не увенчалась успехом. Подписи шли строго последовательно, и представить себе, что кто-то в шутку расписался вместе со своей фамилией, ради курьёза, ещё и Федюковым, не выдержала проверки.

«Находилась она тотчас же под подписью губернского секретаря Штучкина, запуганного и малодушного человечка, который наверное умер бы с перепуга, если бы позволил себе такую дерзкую шутку».

Навагин обратился к жене, которая сильно увлекалась спиритизмом, а поэтому всё легко объяснила потусторонним.

Тайна мучила Навагина слишком сильно. К тому же совесть его была нечиста, поэтому «весь вечер он думал о том, что incognito Федюков есть дух какого-нибудь давно умершего чиновника, прогнанного со службы предками Навагина, а теперь мстящего потомку; быть может, это родственник какого-нибудь канцеляриста, уволенного самим Навагиным, или девицы, соблазненной им...» Старые грехи мешали чиновнику почувствовать себя спокойнее, слишком пугало его странное и необъяснимое проявление мистического подписанта.

Навагин попросил жену вызвать дух Федюкова. Тут же она продемонстрировала мужу всё своё мастерство, вызвав и Федюкова, посоветовавшего покаяться, и Наполеона, и Ганнибала, и тётку Клавдию Захаровну… Проведённый сеанс умиротворил статского советника, и он «уснул успокоенный, счастливый, что познакомился с новым для него, таинственным миром».

Таким образом Навагин сделался истовым поклонником «гипнотизма, медиумизма, бишопизма, спиритизма, четвертого измерения и прочих туманов… После этого он каждый день занимался спиритизмом и в присутствии объяснял чиновникам, что в природе вообще очень много сверхъестественного, чудесного, на что нашим ученым давно бы следовало обратить внимание». Прочитав не одну сотню спиритических брошюр, он и сам решил написать статью, только отправить её не успел… Почему?
Часто у Чехова в конце рассказа бывает резкий поворот, этакий «фирменный выверт», объясняющий сложные явления, о которых речь шла большую часть произведения, самыми простыми и реальными словами. Так было и в этот раз, после чего Навагин слегка тронулся умом и стал всем кричать – «Аставьте меня в покое! Что вам нужно от меня, не понимаю? А-ас-тавьте меня в покое!»

И что стало причиной произошедшего – подписные листы с загадочным Федюковым или спиритизм, решать уже вам. Если, конечно, захотите прочитать этот небольшой рассказ.

Фразы – 1.«Всю ночь Навагину снился старый, тощий чиновник в потертом вицмундире, с желто-лимонным лицом, щетинистыми волосами и оловянными глазами; чиновник говорил что-то могильным голосом и грозил костлявым пальцем».

• «С его легкой руки занялись спиритизмом и все его подчиненные, да так усердно, что старый экзекутор сошел с ума и послал однажды с курьером такую телеграмму: "В ад, казенная палата. Чувствую, что обращаюсь в нечистого духа. Что делать? Ответ уплачен. Василий Кринолинский".

  Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 506

Фабрикант Фролов и его адвокат Альмер прокутили за ночь в загородном ресторане 925 рублей. Сумасшедшие средства по тем временам. На нынешние деньги это примерно 300 тысяч рублей. Зато всё было по высшему разряду – устрицы, вино, шампанское, коньяк, икра, птица с трюфелями, матлот из налимов, стерлядка кольчиком… Из развлечений – «паразит» - «маленький, кругленький, заплывший жиром старик, совсем лысый и облезлый, в кургузом пиджаке, в лиловой жилетке и с гитарой… состояние нажил тем, что свиньей хрюкал». Пьёт исключительно бурду (смесь водки, вина, коньяка с солью и перцем), поёт под гитару пошлые песенки - «Нитка-нитка, Маргаритка...»

«Мустафа» - маленький татарчонок лет двенадцати во фраке и в белых перчатках. На вопрос Фролова, чем объяснить, что раньше татары владели населением России, собирая с него дань, а теперь они у русских в лакеях служат, отвечает – «Превратность судьбы!» На что Фролов замечает – «Этой превратностью судьбы он капитал наживает. Только из-за этих двух слов его и держат тут. Выпей, Мустафа! Бо-ольшой из тебя подлец выйдет! То есть страсть сколько вашего брата, паразитов, около богатого человека трется».

Ну и конечно же, цыгане с гиканьем и диким разгулом. После их разнузданного выступления с песнями, свистом и плясками Фролов в исступлении, «которое иногда овладевает очень богатыми, избалованными "широкими натурами", Фролов стал дурить. Он велел подать цыганам ужин и шампанского, разбил матовый колпак у фонаря, швырял бутылками в картины и зеркала…»

Такое вот своеобразное проведение досуга. Отчего же так широко гуляет фабрикант? По его словам от того, что у него есть секрет, тайна, которой он и поделился с адвокатом. Жену свою, Марью Михайловну ненавидит, на которой женился всего два года назад по любви. Всем она хороша – красавица, образованная, умная, тихая. Только засела в голове Фролова мысль, что «вышла она не по любви, а ради богатства». И эта мысль привела его к лютой ненависти к жене, такой, что видеть её не может.

«Никому я не верю, всех подозреваю, и чем ты ласковей со мной, тем мне мучительнее. Всё мне кажется, что мне льстят из-за денег. Никому не верю! Тяжелый я, брат, человек, очень тяжелый!»

Серьёзное психическое заболевание у Фролова. Лечиться бы ему надо, а не пьянствовать и разгульную жизнь вести. От того он и проговаривается своему адвокату, что не с кем ему поделиться этой тяжестью, сковывающей сознание и ведущей к стремлению забыться в кутежах, загородиться от всего пьяным мороком. Это не та широкая натура, что бывает у богатых людей, получающих бесконечную гамму разнообразных ощущений, а тяжелое пьянство с подавлением скверных мыслей и пониманием собственной никчёмности. Об этом Фролов и говорит Альмеру - «А ты бы, если ты мне друг, если ты честный человек, по-настоящему, должен был бы сказать: «Эх, подлый, скверный ты человек! Гадина ты!»

И совсем уж свою суицидную мечту озвучивает он - «…летом буду на даче, выйду в поле, а надвинет гроза, ударит гром и разразит меня на месте...»

Фраза – «Ну... пусть грабят... На то я и богатый, чтоб меня грабили...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 416

Нет, не хочу сказать, что Чехов повторяется. В рассказе «Лишние люди» Антон Павлович показывает аналогичную ситуацию, когда мужчины-отцы семейств во время дачного сезона вынуждены оставаться дома на работе, регулярно наезжая на дачу к своим семьям. Правда, остальным членам семейств до них уже нет никакого дела, у них своя «дачная жизнь». А мужья оказываются лишними. В рассказе «Один из многих» эта ситуация уже доведена до гротеска. Иван Иваныч, такой же дачный отец семейства, просит у своего приятеля револьвер. Только тот не спешит одалживать другу оружие, так как слишком безумны глаза у того – «Вероятно, задумал что-нибудь! По лицу вижу, что задумал недоброе! Да что с тобой?» И Иван Иванович рассказывает причины своего отчаянного положения.
«-Я мученик! Я вьючная скотина, раб, подлец, который всё еще чего-то ждет и не отправляет себя на тот свет! Я тряпка, болван, идиот! Зачем я живу? Для чего?... Не дашь ты револьвера, так другой даст, а уж мне не быть в живых! Решено!»
На мой взгляд, главная причина несчастий бедного Ивана Ивановича это его безотказность. Не умеет он отвечать отказом. А поэтому на его шею взгромоздились все, кому не лень. На работе сотрудники либо отсутствуют, либо – «дубина ничего не смыслит, и я сам всё за него делаю». А работа «анафемская», к тому же «начальство с супругой разводится и ишиасом страдает; так ноет и куксит, что житья никому нет. Невыносимо!» После работы начинается ещё одна каторга, так как жена-дачница и все соседи, пользуясь его безотказностью, загружают каждый день его бесконечным количеством поручений – это купить, то достать, третье привезти, кому-то что-то приказать и далее по длинному списку. Половину рассказа занимает подробное описание поручений, которые ему ежедневно достаются, перечислять их нудно и долго. Когда же он с превеликим трудом на дачном поезде доставляет всё порученное, начинаются денежные проблемы, так как кто-то платит за приобретённое, а большая часть себя этим не утруждает.
Дальше жена, не дав ему ни поесть, ни отдохнуть, вынуждает его участвовать во всех дачных мероприятиях от любительских спектаклей до танцевального круга. Отчего бедняга признаётся, что «слово "муж" в переводе на дамский язык значит тряпка, идиот и бессловесное животное, на котором можно ездить и возить клади, сколько угодно, не боясь вмешательства общества покровительства животных».
Вырвавшись из цепких объятий супруги, Иван Иванович хочет поспать, но тут на него набрасываются комары – «Это казнь египетская, инквизиция! Дззз... Дзюзюкает этак жалобно, печально, точно прощения просит, но так тебя подлец укусит, что потом целый час чешешься». Не успевает он привыкнуть к комарам, как приходит супруга с тенорами и начинает разучивать романсы. Конечно, на даче же днём они отсыпаются, а по ночам к любительским концертам готовятся!
«А только что они разошлись, как новая казнь: пожалует донна супруга и предъявляет на мою особу свои законные права. Она разлимонится там с луной да с своими тенорами, а я отдувайся. Веришь ли, до того напуган, что когда она входит ко мне ночью, меня в жар бросает и оторопь берет».
В шесть утра ему надо вскакивать и бежать на поезд, чтобы на службу успеть. И такая карусель каждый день… Поэтому и просит Иван Иванович приятеля одолжить ему револьвер. Но товарищ внезапно вспоминает, что рядом с ним живёт его знакомая дачница и просит … отвезти ей ручную швейную машину!
Фраза - «Дачный отец семейства с минуту тупо глядит на приятеля, как бы ничего не понимая, потом багровеет и начинает кричать, топая ногами:- Нате, ешьте человека! Добивайте его! Терзайте! Давайте машину! Садитесь сами верхом! Воды! Дайте воды! Для чего я живу? Зачем?»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 345

Чехов очень часто описывает сцены дачной жизни, подробно останавливается на самых разнообразных обстоятельствах загородного быта, особенностях летнего отдыха. Как правило, отцы семейств отправляют домочадцев на дачи, а сами продолжают трудиться в городе, наезжая раз в несколько дней проведать близких и отдохнуть немного. Ох, уж эти мужчины! Получая свободу, большинство из них мучаются в городе от неустроенного быта, некому там за ними поухаживать, покормить домашней едой. Но есть несознательные представители сильного пола, злоупотребляющие доверием своих жён. Чтобы уличить их в неверности, необходимо ловить на месте преступления с понятыми и свидетелями. В противном случае, наверняка, отвертятся.
Пока теща присяжного поверенного Квашина и его жена, Надежда Филипповна, находились на даче, сам Алексей Степаныч по причине ненастья пять дней к ним не приезжал, так как «сырая дачная погода дурно влияла на его бронхит и мешала работать». Женщины в одиночестве скучают, переживают за здоровье мужа-зятя, как он там бедненький «сидит теперь в городе, в своем мрачном, пустом кабинете и работает, голодный, утомленный, тоскующий по семье...» И молодая жена решает на утро поехать проведать дорогого мужа. Но слишком быстро расстроенная возвращается обратно. Выясняется, что квартира заперта, а дворник говорит, что за эти пять дней муж домой не приходил. А тёща вспоминает, что он три дня назад писал, что из дома не выходит. Конечно, с Надеждой Филипповной истерика – «Он обманывает нас, мама!» На что старуха заявляет – «Да и как он смеет обманывать? Разве мы какие-нибудь? Мы хоть и купеческого звания, а он не имеет права, потому что ты ему законная жена! Мы жаловаться можем! Я за тобой двадцать тысяч дала! Ты не бесприданница!»
Но, как я уже говорил, мужчину надо брать с поличным, а так… К вечеру приехал Квашин. Он уже побывал дома, выспросил у дворника про приезжавшую жену и приготовился во всеоружии – «Почти пять суток... день и ночь жил, как на бивуаках! На квартире ни разу не был, можете себе представить! Всё время возился с конкурсом Шипунова и Иванчикова, пришлось работать у Галдеева, в его конторе, при магазине... Не ел, не пил, спал на какой-то скамейке, весь иззябся... Минуты свободной не было, некогда было даже у себя на квартире побывать». Браво! Версия отличная! Все довольны. Тёща с женой бросаются кормить долгожданного мужчину.
«…жена и теща не отрывали глаз от его лица и думали:"Какой он у нас умный, ласковый! Какой он красивый!" А Квашин цинично думал – «Важно!... Хоть и купчихи они, хоть Азия, а всё же есть своеобразная прелесть, и день-два в неделю можно провести здесь со вкусом..."
В рассказе «Лишние люди» Чехов показывает других мужей, которые не опускаются до измен, но, судя по написанному Антоном Павловичем, превращаются в некое подобие мужеского пола, в «лишних людей», которые мыкаются неприкаянными между дачей и городом.
Фраза – «И Квашин, держась за бока, точно у него от работы болела поясница, искоса поглядел на жену и тещу, чтобы узнать, как подействовала его ложь, или, как он сам называл, дипломатия. Теща и жена поглядывали друг на друга с радостным изумлением, как будто нежданно-негаданно нашли драгоценность, которую потеряли... Лица у них сияли, глаза горели...»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 312

Конечно, Чехов, как врач, доподлинно знал, что чувствует человек в лихорадке. Мы все тоже. Может и не каждый болел сыпным тифом, слава богу, но ощущения от гриппа, думаю, знакомы всем.

Весь этот спектр "прекрасных" ощущений жертвы вируса автор с ужасающей реальностью изобразил в этом страшном рассказе. От момента заболевания с переходом в кризис, который грозился закончиться смертью и, наконец, выздоровление.

Жизнь ужасна и невыносима, когда мы болеем. И всё, что мы видим, слышим, чувствуем, осязаем и обоняем отзывается в нас ещё большим мучением. И всё тоже самое нас так же радует, когда выздоравливаем и начинаем жить.

И для счастья человеку, оказывается, нужно совсем немного. Ибо, как сказано в одном стихотворении "Счастье - это утоленье боли..." И это действительно так. И даже страшная новость, которая встретила героя рассказа, когда он очнулся от агонии, не смогла омрачить в нём любовь к жизни в первые минуты пробуждения...

Как всегда, талантливо и реалистично. Но советовать читать воздержусь.

Обычная жизнь штабс-капитана Рябовича уныла и однообразна. Служба в артиллерийской бригаде полностью поглотила его. К тому же, по выражению Чехова лицо Рябовича, «рысьи бакены и очки как бы говорили: «Я самый робкий, самый скромный и самый бесцветный офицер во всей бригаде!» И вот с этим капитаном, абсолютно не заметном на фоне других офицеров, произошел конфуз.

В конце весны бригада остановилась на ночёвку в селе Местечки. Всех офицеров пригласил к себе на вечерний чай здешний помещик, генерал-лейтенант фон Раббек. После чая офицеры пошли в зал, где начались танцы. Рябович с другими не танцующими пошёл в бильярдную. Там ему быстро наскучило, и он решил вернуться в зал. По дороге Рябович заблудился, попал в какую-то тёмную комнату, где остановился в раздумье, куда дальше идти.

«В это время неожиданно для него послышались торопливые шаги и шуршанье платья, женский задыхающийся голос прошептал: "наконец-то!" и две мягкие, пахучие, несомненно женские руки охватили его шею; к его щеке прижалась теплая щека и одновременно раздался звук поцелуя. Но тотчас же целовавшая слегка вскрикнула и, как показалось Рябовичу, с отвращением отскочила от него».

Удивительно, но этот поцелуй перевернул все чувства Рябовича. Сначала его мучили стыд и страх, что все знают о произошедшем. Затем «он от головы до пят был полон нового, странного чувства, которое всё росло и росло...» Мне странно, что для возраста капитана Рябович раньше не испытывал подобные чувства. По словам Чехова ему «ни разу в жизни не приходилось обнимать талию порядочной женщины». Прямо катастрофа для офицера оставаться настолько изолированным от общения с приличными дамами. Следовательно, его опыт сводился к неприличным связям? Тогда понятно, что произошло с девственным сознанием штабс-капитана.

«Его шея, которую только что обхватывали мягкие пахучие руки, казалось ему, была вымазана маслом; на щеке около левого уса, куда поцеловала незнакомка, дрожал легкий, приятный холодок, как от мятных капель, и чем больше он тер это место, тем сильнее чувствовался этот холодок».

Всплеск чувственных эмоций от одного случайного поцелуя поверг Рябовича в шоковое состояние – «Ему захотелось плясать, говорить, бежать в сад, громко смеяться... Он совсем забыл, что он сутуловат и бесцветен, что у него рысьи бакены и "неопределенная наружность" (так однажды была названа его наружность в дамском разговоре, который он нечаянно подслушал)». Какой маленький толчок, сущий пустяк нужен был, чтобы разбудить в этом бесцветном мужчине бурю неизведанных ранее ощущений. Конечно же, Рябович понимал, что поцелуй предназначался кому-то другому, это была ошибка незнакомой женщины, которая приняла в темноте его за «своего героя».

Он стал мечтательно размышлять, разглядывая дам, стараясь представить, кто же из них это мог быть? Выбрав несколько наиболее понравившихся ему женщин, «он сделал в уме сложение, и у него получился образ девушки, целовавшей его, тот образ, которого он хотел, но никак не мог найти за столом...» И на протяжении всего вечера, даже, когда он вернулся обратно на квартиру «шея его всё еще, казалось ему, была вымазана маслом и около рта чувствовался холодок, как от мятных капель».

На утро от этого ощущения не осталось и следа. Но на протяжении трёх последующих летних месяцев его продолжало преследовать наваждение случайного поцелуя, приятные мысли не оставляли его, он «то закрывал глаза и видел себя с другою, совсем незнакомою девушкою с очень неопределенными чертами лица; мысленно он говорил, ласкал, склонялся к плечу, представлял себе войну и разлуку, потом встречу, ужин с женой, детей...»

Прошло лето, и бригада возвращалась через то же село. Рябович ожидал, что офицеров снова пригласят на чай к фон Раббеку. Но… Ничего не произошло. Тогда он сам отправился в усадьбу помещика. Там было тихо, «ни звука, ни огонька…» «Как глупо! Как глупо! – думал Рябович… - Как всё неумно!» Он смотрел на реку, вода бежала также как в мае. «К чему? Зачем?И весь мир, вся жизнь показались Рябовичу непонятной, бесцельной шуткой... А отведя глаза от воды и взглянув на небо, он опять вспомнил, как судьба в лице незнакомой женщины нечаянно обласкала его, вспомнил свои летние мечты и образы, и его жизнь показалась ему необыкновенно скудной, убогой и бесцветной...»

Так закончилось его наваждение.

Фраза – «Он захотел вообразить ее спящею. Открытое настежь окно спальни, зеленые ветки, заглядывающие в это окно, утреннюю свежесть, запах тополя, сирени и роз, кровать, стул и на нем платье, которое вчера шуршало, туфельки, часики на столе - всё это нарисовал он себе ясно и отчетливо, но черты лица, милая сонная улыбка, именно то, что важно и характерно, ускользало от его воображения, как ртуть из-под пальца».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 399

Так получилось, что прочитал вслух этот рассказ бабушке, чтобы выслушать независимое экспертное мнение старшего поколения, если и не жившего во времена Чехова, то всё равно бывшее ближе к той эпохе. Получился нетривиальный результат. Но об этом позже.

О сюжете. В галантерейный магазин приходит Полинька, дочь Марьи Андреевны, владелицы модной мастерской, чтобы купить фурнитуру и аксессуары для шитья. Но, оказывается, не только для этого. Обращается она к конкретному приказчику, Николаю Тимофеевичу, стройному брюнету, одетому по моде. Сразу становится понятно, что они хорошо знакомы, так как за обсуждением «аграманта» и «стеклярусного бока с аграмантными пуговицами» разговор уходит в личные темы взаимоотношений молодых людей.

Судя по их диалогу, приказчик влюблён в Полиньку, а она в некоего студента. Тем не менее, девушка продолжает нуждаться в общении с Николаем Тимофеевичем, хотя влюблена в другого. Приказчику не нравится роль третьего лишнего, поэтому он пытается доказать бесперспективность взаимоотношений Полиньки и студента - "Воображаете за него замуж выйти, что ли? Ну, насчет этого - оставьте ваше воображение… Ведь они, студенты эти самые, нас и за людей не считают... Ходят они к купцам да к модисткам только затем, чтоб над необразованностью посмеяться и пьянствовать… А ежели он за вами ухаживает и в любовь играет, то известно зачем... Когда станет доктором или адвокатом, будет вспоминать: "Эх, была у меня, скажет, когда-то блондиночка одна! Где-то она теперь?"

Бедная Полинька признаётся – «Я сама не знаю, Николай Тимофеич, что со мной делается». Так как эти разговоры и переживания происходят в магазине, приказчик всячески старается увести девушку к образцам продукции подальше от любопытных глаз, а для того, чтобы не подслушали, громко говорит о предлагаем товаре – «Вот-с пуговицы. Сочетание цветов синего, красного и модного золотистого. Самые глазастые. Кто поделикатнее, те берут у нас черные матовые с одним блестящим ободочком». А Полиньке продолжает внушать – «Бросит он вас, Пелагея Сергеевна! А если женится когда-нибудь, то не по любви, а с голода, на деньги ваши польстится. Сделает себе на приданое приличную обстановку, а потом стыдиться вас будет. От гостей и товарищей будет вас прятать, потому что вы необразованная, так и будет говорить: моя кувалда. Разве вы можете держать себя в докторском или адвокатском обществе? Вы для них модистка, невежественное существо!» Доводит бедную девушку до слёз. И за обсуждением предлагаемого магазином китового уса для корсета она признаётся, что - «Вы один только... меня любите, и, кроме вас, не с кем мне поговорить».

Но приказчик понимает, что Полинька влюблена в студента – «Влюблены ведь?»
«- Да... - шепчет нерешительно Полинька, и из глаз ее брызжут крупные слезы».
И Николай Тимофеич отказывается от дальнейших разговоров и визитов в дом девушки – «Никаких разговоров и не нужно... Утрите глаза, вот и всё. Я... я ничего не желаю... Ради бога, утрите слезы! Сюда идут!
И, видя, что слезы всё еще текут, он продолжает еще громче:

• Испанские, рококо, сутажет, камбре... Чулки фильдекосовые, бумажные, шёлковые...»

  Интересно, что бабушка после прочтения рассказа сделала два вывода. Первый, что в любви всегда так – кто больше любит всегда больше мучается, а другой вертит им как хочет. А второй вывод, что рассказ современный. Я возражаю, что его написал Чехов 130 лет назад. Бабушке 88 лет. Она заявляет, что все товары, о которых говорится в галантерейном магазине, у нас появились только после войны. Вот говорю, что ещё во времена Антона Павловича все эти «джерсе», «чулки фильдекосовые» и т.п. уже были. Ну тогда, бабушка отвечает, что мода идёт по спирали, а значит всё это вернулось в СССР после Великой Отечественной.

  Фраза – «С самой осени он за вами ухаживает по-настоящему и почти каждый день вы с ним гуляете, а когда он у вас в гостях сидит, так вы в него впившись глазами, словно в ангела какого-нибудь. Вы в него влюблены, для вас лучше и человека нет, как он, ну и отлично, нечего и разговаривать...»

  Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 394

Не рассказ, а сочинение по мотивам «Братьев Карамазовых». Отец, старик Мусатов. У него три сына, Борис, Григорий, Александр. Но в отличие от отца Карамазова ещё есть дочь, Соня. Дети все прекрасные, выросли уже. Отец на них не нарадуется – «Матерь божия, какие у меня дети!... Какую господь мне роскошь послал! Таких бы детей не мне, непутевому, а настоящему бы человеку с душой и чувствами! Недостоин я!» Да, совсем заврался Мусатов, сам Бореньке признаётся – «Ты мне не верь, Боренька. Сказал - во вторник отдам десять рублей, тоже не верь. Ни одному моему слову не верь. Никаких у меня делов нет, а просто лень, пьянство и совестно в таком одеянии на улицу показаться. Ты меня, Боренька, извини. Тут я раза три к тебе девчонку за деньгами присылал и жалостные письма писал. За деньги спасибо, а письмам не верь: врал. Совестно мне обирать тебя, ангел мой; знаю, что сам ты едва концы с концами сводишь и акридами питаешься, но ничего я со своим нахальством не поделаю. Такой нахал, что хоть за деньги показывай!.. Ты извини меня, Боренька. Говорю тебе всю эту правду, потому не могу равнодушно твоего ангельского лица видеть».
Кажется, что звучит его речь по мотивам произведений Достоевского. Очень похож стиль разговора и постоянные повторы, этот слезливый тон. Изолгался старик Мусатов и пользуется добротой своих детей. Боренька вызвался проводить отца на извозчике домой. Пока едут, папаша раза три останавливает коляску, чтобы заскочить в портерную, выпить рюмку – другую. Постоянно в разговоре с сыном продолжает каяться – «Бедные, бедные дети! Должно быть, великое горе иметь такого отца! Боренька, ангел мой, не могу врать, когда вижу твое лицо. Извини... До чего доходит мое нахальство, боже мой! Сейчас вот я тебя обобрал, конфужу тебя своим пьяным видом, братьев твоих тоже обираю и конфужу, а поглядел бы ты на меня вчера! Не скрою, Боренька! Сошлись вчера к моей бабенции соседи и всякая шваль, напился и я с ними и давай на чем свет стоит честить вас, моих деточек. И ругал я вас, и жаловался, что будто вы меня бросили. Хотел, видишь ли, пьяных баб разжалобить и разыграть из себя несчастного отца. Такая уж у меня манера: когда хочу свои пороки скрыть, то всю беду на невинных детей взваливаю. Не могу я врать тебе, Боренька, и скрывать. Шел к тебе гоголем, а как увидел твою кротость и милосердие твое, язык прилип к гортани и всю мою совесть вверх тормашкой перевернуло».
Удивительно, что отец все свои отвратительные поступки вываливает на сына Бореньку. Как к сыну Грише на работу пьяный пришёл, осрамил его перед сослуживцами и посетителями, а тот и виду не подал, не показал себя сконфуженным, наоборот отрекомендовал его товарищам, ни словом не упрекнул. Сын Саша женился на дочери полковника. После свадьбы они визиты делали. К отцу приехали – «в ту пору, как нарочно, у нас тертую редьку с квасом ели и рыбу жарили, и такая вонь была в квартире, что чёрту тошно. Я лежал выпивши, бабенция моя выскочила к молодым с красною рожей... безобразие, одним словом. А Саша всё превозмог». С дочерью Соней давно не виделся, но и она искала отца, чтобы с ним повидаться.
Когда пришли в маленькую комнату с низким потолком, где проживает отец с «бабенцией», там уже ожидали три бабы добытчика Мусатова, чтобы угоститься водкой. «Он как-то без толку засуетился. Ему было совестно сына и в то же время, по-видимому, ему хотелось держать себя около баб, как всегда, "гоголем" и несчастным, брошенным отцом.

• Да, братец ты мой, молодой человек, мы живем просто, без затей, - бормотал он. - Мы люди простые, молодой человек... Мы не то, что вы, не любим пыль в глаза пускать. Да-с... Разве водки выпить?» Чтобы не обидеть отца отказом, Борис молча выпил рюмку водки. А старик, уже изрядно выпив, начал впадать в своё обычное пьяное возбуждение и попрекать родного сына – «Ты думаешь, я опустился, погряз, я жалок, а по-моему, эта простая жизнь гораздо нормальнее твоей жизни, молодой человек. Ни в ком я не нуждаюсь и... и не намерен унижаться... Терпеть не могу, если какой-нибудь мальчишка глядит на меня с сожалением». Когда через час Борис стал прощаться, отец продолжал хорохориться, лгать, подмигивать бабам, в общем, вёл себя по-свински…

У меня, можно сказать, дежа вю. Вчера читал рассказ «Новогодние великомученики», где один господин настолько замучился поздравлять всех родственников и начальство с Новым Годом, что угодил в приёмный покой. Сегодняшний рассказ приквел вчерашнего. Даже Орден Святого Станислава упомянут из предыдущего произведения. Именно его на шею вешает наш герой перед тем, как отправиться поздравлять всех по приказу супруги - «Бес-со-вест-ный человек! Ненавижу! Презираю! Сию же минуту уезжай! Вот тебе списочек... У всех побывай, кто здесь записан! Если пропустишь хоть одного, то не смей ворочаться домой!» И приятное напутствие вслед – «Тирран! Мучитель! Изверг!»

Вообще, с этими традициями поздравлений и подписных листов у начальства в царской России был явный перебор! Уже который рассказ у Антона Павловича читаю про мучения обычных людей, вынужденных в праздник мчаться поздравлять всех и вся. Какая бессмысленная поздравительная машина, перемалывающая праздничное настроение и создающая обязаловку пострашнее советских демонстраций. Все чиновники обязаны подписать поздравительный лист у выше стоящего начальства, попробуй увильнуть, можешь работы лишиться.

Вот наш герой вместо того, чтобы отдыхать в праздничной обстановке с семьёй, мотается по ближним и дальним родственникам, каждый из которых норовит с ним поболтать, накормить, налить выпить, денег занять. У кого-то он занял денег и теперь вынужден бледнеть от упреков родственника, которому срочно нужны занятые им средства… А кузина Леночка?! Как жена могла включить её в список? Неужели она не знает, что у её мужа был с ней роман? В результате - «Мишель, неужели тот сладкий миг уж не повторится более? - стонет кузина, орошая вашу грудь слезами. - Кузен, где же ваши клятвы, где обет в вечной любви?» Наш герой собирается уже броситься в горящий камин, головой прямо в угли, но его спасает раздающиеся шаги нового визитёра…

Забавно, что во вчерашнем рассказе героя подвело то, что он делал визиты пешком, не рассчитал силы и упал в обморок… Сегодня наш новый герой на порядок умнее, он воспользовался извозчиком. Но… Ему достаётся за это от жены – «Что-о-о? Да ты с ума сошел! Миллионер ты, что ли, что тратишь столько на извозчика? Боже, он сделает нас нищими!» ещё больше ему грозит за запах, идущий от него. «Когда вы уезжали, от вас пахло виолет-де-пармом, теперь же от вас разит опопанаксом! Несчастный, я всё понимаю! Извольте мне говорить! Встаньте! Не смейте спать, когда с вами говорят! Кто она? У кого вы были?... Вы молчите?! Не отвечаете?... Нет? Уми... умираю! До... доктора! За-му-учил! Уми-ра-аю!»

Теперь надо бежать за доктором. У рассказа говорящее название – «новогодняя пытка» продолжалась…

Фраза – «Ишь что выдумал: визитов не делать! Я согласна, визиты - глупость, предрассудок, их не следует делать, но если ты осмелишься остаться дома, то, клянусь, я уйду, уйду... навеки уйду! Я умру!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 334