Цитаты из книги Кармен

У меня сильно болела голова. К тому же, не знаю почему, свадьбы всегда нагоняют на меня грусть, а эта вдобавок мне была даже неприятна.

Доминиканец так настаивал, чтобы я увидел приготовления к «карошенький маленький пофешенья», что мне не удалось отказаться.

Впрочем, жизнь цыган так убога, что упоминание о близкой смерти нисколько их не пугает.

Я полагаю, что вы из страны Иисуса, в двух шагах от рая.

В Испании угрщение сигарой утсанавливает отношения гостеприимства, подобно тому как на Востоке дележ хлеба и соли.

Я достаточно хорошо знал характер испанцев, чтобы быть вполне уверенным, что мне нечего бояться человека, с которым мы вместе ели и курили.

Такова уж странная способность человеческого ума связывать иногда с тягостными впечатлениями ласкающие образы.

- Я полагаю, что вы из страны Иисуса, в двух шагах от рая. (Этой метафоре, означающей Андалусию, меня научил мой приятель Франсиско Севилья, известный пикадор)

Но глупо, что я не нашел какого-нибудь предлога остаться и подождать, пока уйдет этот усатый фат. Очевидно, меня бы приняли, как только за ним закрылась бы дверь, — ведь у меня перед ним есть неоспоримое преимущество новизны».

возвращаясь на свое место, она не могла не заметить плохо скрытое злорадство на лицах своих подруг при виде ее униженной гордости.

Напомнить корсиканцу, что он принадлежит к великой нации (французской), вовсе не значит особенно польстить ему.

«Что ж! — подумал я. — На той неделе я ужинал с грабителем с большой дороги, покушаем сегодня мороженого с приспешницей дьявола. Когда путешествуешь, надо видеть все».

Я был рад узнать, что такое разбойник. С ними встречаешься не каждый день, и есть известная прелесть в соседстве человека опасного, в особенности когда чувствуешь его кротким и прирученным.

Когда меня дразнят, я делаю назло.

Как мой ром, ты вправе убить свою роми; но Кармен будет всегда свободна. Кальи она родилась и кальи умрет.

Скоро свежее мясо будет дёшево в Пьетранере.

"В свои экспедиции он возил свою возлюбленную. Это была красивая девушка, тихая, скромная, милая в обращении; никогда ни одного дурного слова, и что за преданность!.. В награду за это он очень ее мучил. Он вечно волочился за девицами, обходился с нею дурно, а то вдруг принимался ревновать. Раз он ударил ее ножом. И что же? Она только еще больше его полюбила. Женщины так уж созданы, в особенности андалуски. Эта гордилась своим шрамом на руке и показывала его как лучшее украшение на свете."