Кармен

Проспер Мериме с огромным уважением и интересом относился к русской литературе, для того, чтобы в подлиннике читать Пушкина и Гоголя, он учил такой трудный для француза русский язык. А выучив, воспользовался знаниями, чтобы перевести на французский "Пиковую даму". Но особенно ему нравились пушкинские "Цыганы", а фигура главной героини - Земфиры страстно его волновала. Её свобода в выражении чувств и независимость импонировали писателю, ему хотелось более пристально рассмотреть подобную ей личность.

Так родилась самая известная новелла Мериме "Кармен". Конечно же, своей популярностью она в большой степени обязана одноименной знаменитой опере Жоржа Бизе, но, думаю, не случись оперы, она все равно оставалась бы одним из самых впечатляющих произведений Мериме.

Цыганка в роли главной героини понадобилась Мериме, чтобы наиболее ярко и выпукло подчеркнуть основную мысль, выраженную в эпиграфе, принадлежащем греческому поэту Палладу "Всякая женщина – зло; но дважды бывает хорошей: или на ложе любви, или на смертном одре".

Кармен - просто олицетворение женского эгоизма, классический пример стервы, четко осознающей свои интересы, без зазрения совести использующей свои женские чары для одурачивания мужчин и манипулирования ими В ней сосредоточились и проявились все возможные пороки, она и мошенница, и блудница, и конрабандистка, и неверная жена. Она легко, можно сказать, играючи подвела под монастырь и практически погубила довольно наивного и честного бакского парня Хосе Наварро, практически катком прокатившись по его судьбе, толкнув его на дезертирство, а затем вынудив стать контрабандистом и грабителем.

Молодая и красивая цыганка живет сиюминутными порывами, наслаждаясь собственной чувственностью , не испытывая ни в чем самоограничения. Она в самом деле свободна, но, как известно, свобода одного человека ограничивает свободу других, и разумная середина лежит в плоскости взаимного уважения, но Кармен не привыкла считаться ни с кем, кроме себя.

В её образе причудливо сочетаются прекрасное с уродливым, она вся соткана из контрастов и противоположностей, в ней присутствуют высокие, и даже в какой-то степени благородные чувства, а рядом с ними совершенно низменные и подлые, она способна на любовь и на предательство. То же и в её обличье, она одевается ярко и вызывающе, и одновременно с тем вульгарно и безвкусно. И все же в большей степени она носительница зла, социального зла, и в этом качестве она вполне соответствует определению из эпиграфа: "женщина - зло". Она становится причиной падения и гибели двоих мужчин, называвших себя её мужьями: Хосе и Гарсиа Кривого.

И строго следуя эпиграфу, Кармен прекрасна в любви, когда ею владеет истинная страсть, и в смерти, потому что она способна хитрить и обманывать, когда дело касается наживы или выгоды, но не тогда, когда речь идет о жизненных принципах.

И вот тут испанская цыганка французского писателя выступает связующим мостиков между двумя цыганками бессарабскими - пушкинской Земфирой, с которой и начал вызревать образ, и горьковской Раддой, не желающей поступиться ни йотой своей свободы даже ради любви.

Сегодня день памяти выдающегося французского писателя, мастера новеллы, Проспера Мериме. Он скончался ровно полтора века назад - 23 сентября 1870 года, как раз в разгар Сентябрьской революции, положившей конец Второй французской империи. Правда, Мериме находился тогда не в столице, а в Каннах, где он и похоронен.

Новелла "Таманго" относится к числу ранних произведений мастера, в списке всех написанных им новелл она идет второй после "Маттео Фальконе". А касается она такой актуальной сегодня в западном мире темы, как работорговля. Никто не будет спорить, что явление это отвратительное, однозначно подлежащее осуждению, только,мне кажется, тот подход, который сейчас превалирует на Западе - поголовная вина белых и безусловная правота черных - не совсем соответствует историческим реалиям.

Известно, что белые работорговцы крайне редко совершали налеты на африканские деревни с целью порабощения местных жителей, это было не очень рентабельно. Гораздо чаще, а вернее, в подавляющем большинстве случаев, использовались коррупционные схемы с участием местных царьков, которые либо захватывали в плен соседей, а потом продавали работорговцам, либо отдавали по дешевки собственных соплеменников, если тех разводилось слишком много. То есть, чернокожие тоже участвовали в этом бизнесе, да, их обманывали, выгадывая "живой товар" по-дешевке, но давайте пожалеем несчастных черных царьков, приторговывающих людьми, и получающих за это меньше, чем они могли бы получить. О чем мы рассуждаем: о торговле людьми или о торговле скотом?

Судя по тому, как себя вел главный герой новеллы Таманго в начале повествования, он относился к продаваемым соплеменникам, скорее, как к скоту, откровенно пропивая их в компании с белыми, отдавая "штуку живого товара" за стакан водки. Скажите, для Таманго чёрные жизни имели значение? И если сегодня потомки подобного Таманго начнут требовать от белого человека, чьи предки никакого отношения к работорговле не имели, каяться и целовать им обувь - это будет справедливо?

Думаю, скорее всего, на волне толерантности нового пошиба, новеллу Мериме ждут годы замалчивания, если не запрета - такие чернокожие "герои" не вписываются в новую идеологию.

По вине собственной глупости и безрассудства Таманго тоже оказывается среди проданных в рабство соплеменников. У него хватает хитрости и сообразительности устроить бунт на корабле - бунт бессмысленный и беспощадный, как, впрочем, любой бунт, не только русский, как повелось у нас определять с лёгкой руки Пушкина. Но он не догадался оставить в живых хотя бы одного белого человека, знающего как управлять судном. Зато "победившие" негры находят запасы водки и на несколько дней забывают о всех проблемах и грозящих опасностях.

Всё заканчивается печально - все умерли, все, кроме Таманго. Его, высохшего и полуживого на мертвом судне находит английский фрегат, и отвозит на Ямайку, где некогда алчный вождь сначала работал за 6 су в день на местной плантации, а затем подвизался в роли экзотического литаврщика в полковом оркестре. При этом он пил, пил, пил и ... спился. Он не стал рабом, англичане оставили ему свободу, так о чем же он тосковал - об Африке, или об утраченной власти?

Обратил на себя внимание один ляп, допущенный Мериме. Так, разговаривая на своем родном языке с женой Айшей в присутствии капитана корабля, он говорит ей слово "напильник", который она потом ему передает и с его помощью Таманго освобождает себя и своих ближайших соратников, и устраивает бунт. А капитан ничего не понял, потому что не знал языка туземцев. Мериме не подумал, что это слово "напильник" Таманго мог произнести только по-французски и капитан обязательно бы понял, о чем идет речь. Не могло в то время в африканском языке существовать такое слово, удивительно, что Таманго в принципе имеет понятие о существовании такого инструмента и способах его использования.

Я видела столько интерпретаций этой истории, что счет уже пошел на десяток: опера, ледовое шоу, балет... Но у меня есть правило - всегда обращаться к первоисточнику.
Первые две главы тут излагает рассказчик, который, путешествуя по Андалузии и заглянув в город Кордова, знакомится с героями этой истории: сначала с Хосе, а затем и с самой Карменситой. Я бы сказала про рассказчика, что он - интеллигентный и благостный, но - достаточно авантюрный. Преступник, да, убийца? Бутербродик на дорожку не хотите? В цыганский квартал? Ой - как интересно! ... Как там того товарища звали из Виктор Гюго - Собор Парижской Богоматери , который забрел на Двор чудес, и за него Эсмеральда заступалась?)
Еще буду ссылаться на "Собор..." - сравнивая двух цыганочек. Очень красиво описана встреча с Кармен: она вся такая дерзкая, сразу привлекает взгляд (в черное оделась, когда порядочные сеньоры черное в это время не носят), в волосах у нее жасмин, одуряющий ароматом... Обе наши книжные цыганочки - дерзки, свободолюбивы, страстны. Мне вспомнилась песня "Дочь цыган" из мюзикла по "Собору":
Там в Андалузии в краях
Кочует вся моя родня
Видимо - вот она) Что отличает наших цыганочек: Эсмеральда - юна, восторженна, добра и бросается в любовь с головой. Кармен же...
Для меня было удивлением обнаружить, что оставшуюся часть истории рассказывает нам - Хосе. Пострадавшая прям сторона, будет строить такого правильного и исполнительного солдатика, которого коварная цыганка очаровала, закружила и толкнула на путь порока. И вырисовывает он Кармен - как просто какую-то криминальную гению... Эта часть мне напомнила даже Михаил Лермонтов - Герой нашего времени - "Тамань" вроде, ну контрабандисты где.
Нет - это не любовь. Это - страсть. Захватывающая, бурлящая, испепеляющая. Видели танец фламенко? Этот ритм, когда сердце трепещет, и танцовщица - как язычок пламени. Как Кармен танцевала, используя вместо кастаньет осколки тарелок...
В принципе - мне понравилось практически все. Кроме - последней фразы. Ну словно Джессика Рэббит: "Меня такой нарисовали...". Как-то финальная фраза - сбила настрой немного. Но остальное: красота истории, ее объемность, этот испанский дух. Забавно, что сердце и душа Испании бьются по-французски. Но, как поясняет автор: цыгане - люди мира, приспосабливаются. А вот начало было - очень красивым: описание Испании и героев...
Приятно было открыть автора. У меня на примете как минимум две его новеллы: "Венера Илльская" и "Локис". Но догадываюсь, что достойного - гораздо больше. И рада - что сложила, наконец, цельную историю. Любая интерпретация редко дает полную картину: ну Кармен, Хосе, табачная фабрика... А оно - вот оно как! Конечно, порекомендую - любителям классических новелл, небольших, но емких историй. Помня о том, что романтика тут такая... очень своеобразная. Ну и отдельным пунктом идет очень аутентичное погружение в юг Испании - очень яркая картинка получается.
Выбирала несколько вариантов аудиокниги - и обратилась к начитке Александра Теренкова. И - осталась довольна. Очень приятный высокий голос, очень чистая начитка (маленькие были косячки, когда не вырезали дубли). И полное ощущение - что слушаешь историю от самого рассказчика. Приятное это было открытие, думала, что обращусь к Аркадию Бухмину - но Александра Теренкова тоже могу рекомендовать.