Ваша оценкаРецензии
Diogenius19 октября 2024 г.— ...А вы поёте?Читать далее
— Диким голосом, зато беспрестанно.В чём сюжет «Обрыва»? Если верить аннотациям к разным изданиям, это книга про жизнь российского дворянства в середине XIX века, то есть в фокусе находится описание их быта. И да, формально это верно, «Обрыв» в первую очередь про размеренное течение жизни, в котором бултыхаются местные романтические драмы. По факту же для меня в фокусе повествования — лень Бориса Райского, главного героя, это яркая звезда, вокруг которой вращаются все персонажи и сюжетные линии. Не знаю, почему Гончарова настолько занимала человеческая лень, но рада, что он к этому пришёл, — исследование у него вышло глубокое, на все времена. Жаль только, что к этому исследованию примешивались мерзкие невнятные сюжеты с приставаниями Райского к кузинам, которые все как одна дали понять, что им эти приставания не интересны ни в каком виде и никогда не будут интересны. Что поделать, нельзя получить от книги всё и сразу.
Вообще серьёзно, самое интересное в романе — то, как Райский относится к творческому процессу и жизни в целом, потому что это выявило для меня определённую манеру поведения, корень которой мы сейчас привыкли видеть в соцсетях и инфоцыганах, а Гончаров, копнувший глубже задолго до их появления, видел именно в лени. И, думается мне, он прав.
(«Обрыв» — колоссальный двадцатилетний труд над совершенно житейским полотном, насыщенным великолепно прорисованными деталями и широкими мазками, которые до сих пор не растеряли своей яркости. Поэтому написать коротенький отзыв никак не получалось, даже если о большей части этих самых деталей и мазков не скажу (но много чего проспойлерю). Разбила его на тематические части.)
I. «Что она смыслит в художественной натуре!»
Райский живёт ради сиюминутных страстей и сильных новых впечатлений, всё ему должно быть красиво и возвышенно (эстетика ради эстетики; доходит до того, что когда его бабушка прибывает в сильном расстройстве и от этого почти что заболевает, он не может остановиться и мысленно её образ сравнивает с историческими личностями, потому что красивенько), при этом его интерес ко всему быстро перегорает. Он отказывается работать, потому что это скучно и бессмысленно (кхмкхмработанадядюкхмкхм), а Настоящее Дело должно приносить одно удовольствие.Собственно говоря, с таким мировоззрением логично, что он решил удариться в искусство. Причём никак не мог решить, стать ему художником (вернее, «артистом») или романистом. Тут может возникнуть вопрос: если он принципиально против рутины и вся работа для него бессмысленна, как же он рисовать-то выучился? А кое-как. Едва он освоил в детстве основы и ему несколько человек сказали, что у него талант, он решил, что дальше ему учиться ни к чему. На него произвёл огромное впечатление случай, когда учитель подошёл к его портрету, добавил всего пару штрихов и две точки в глазах — и тем самым оживил весь рисунок. Из этого Райский вынес не то, что у учителя большой опыт, а то, что живо рисовать очень просто, главное в тех же местах поставить штрихи и точки.
Отдельно запомнился эпизод, когда Райский решил накатать портрет Гектора, Андромахи и ребёнка. В итоге его интерес угас уже к третьей фигуре (ему вообще хотелось рисовать одни лица, остальное добавлял для проформы), и он этого ребёнка влепил лишь бы был, а потом показал картину профессору. Тот вместе с отловленным художником подивился, что трёх человек как будто три разных художника нарисовали, и указал на то, что если Андромаху разогнуть, она окажется по пояс Гектору. Разумеется, Райский ничего дорабатывать не стал и проигнорировал все указания на то, что ему ещё годами нужно «учиться с бюстов да анатомии».
Но это не беда: лень, небрежность как-то к лицу артистам. Да ещё кто-то сказал ему, что при таланте не нужно много работать, что работают только бездарные…
Ибо:
Иван Иванович сделал: «Гм! У вас есть талант, это видно. Учитесь; со временем…»
«Всё учитесь: со временем!» — думал Райский. А ему бы хотелось — не учась — и сейчас.В итоге Райский решил, что зачем быть художником и тратить время на эти треклятые бюсты, когда его призвание явно написание романов. Его метания между изобразительным и литературным искусством поданы как буквально, так и между строк: чем глубже он погружается в написание книги, тем меньше в его голове рисуется картин. Они мелькают, и портреты он то и дело рисует-дорабатывает (более того, не слушает Веру, которая пришла к нему с важным разговором, потому что увлекается рисованием её портрета), просто именно ситуаций как картин становится меньше.
Но роман-то, роман-то он без проблем написал, с его начитанностью? Казалось бы, садишься и пишешь, никакого штудирования написания предложений, редактор потом самый мрак поправит. Линия написания романа проходит через весь «Обрыв»... и заканчивается так, как она только и могла закончиться (если вы ждали чего-то иного — вы не поняли Райского).
Замечу, что обычно терпеть не могу произведения про писателей, особенно тех, у которых стопорится по той или иной причине творческий процесс, а здесь читать было интересно. Во-первых, это подаётся без пафосных прикрас. Райский записывает портреты из своего окружения, делает заметки, в какой-то момент подклеивает фотографию своего имения в записи, однажды даже переписывает к себе чужое личное письмо (с разрешения владельца, но всё равно выглядело так себе). При этом он, как обычно, не знает, ради чего пишет, и надеется, что выяснит, когда наберётся материала. Очень точно показано, что как только нужно опустить задницу в кресло и писать, всё то, что изначально вдохновляло, вдруг оказывается раздражающим и мешающим написать хоть строчку: начиная с голоса Марфеньки и заканчивая цветами за окном. Во-вторых, у Райского занимательные отношения с Гончаровым, природу которых я изучала на протяжении всего романа и так до конца и не поняла: автор то ли иронизировал над своим героем, то ли через него рассказывал про свой настоящий творческий метод.
Показателен вот какой эпизод. Гончаров приводит сценку с визитом местного алкаша Опенкина к бабушке Райского. Для сюжета ничего важного не происходит, просто очередная зарисовка про местного жителя и характерное поведение Татьяны Марковны. Райский всё это записывает, а потом решает, что зря это сделал.
И пока Райский сокрушается, что не знает, как вписать Опенкина в свой магнум опус, Гончаров просто берёт и вписывает его. Возможно, его посещали те же мысли, но в итоге в книге он это делает с лёгкостью, которая выглядит комичной на фоне тяжких страданий его персонажа. Не знаю, что автор хотел этим сказать, однако смотрится это как очередная ненавязчивая демонстрация лени Райского, который отказывается думать дольше трёх секунд над своим произведением и провозглашает невозможными вещи вполне воплотимые.
К слову, когда я говорю, что Райский именно осознанно отказывается трудиться, я не преувеличиваю и даже не иронизирую, просто рассказываю как есть. Он не видит смысла в рутине обучения и не верит, что она другим приносит пользу.
Но партийную кличку Дятел в моём бюро он получил не поэтому.
II. «Я не проповедую коммунизма, кузина, будьте покойны»
Итак, если Райский ленивая творческая натура без работы, кукующая в семейном имении, где всеми хозяйственными делами, в которые он принципиально отказывается вникать, заправляет бабушка, то чем же он занят с утра до ночи? Лекциями. В промежутках между рисованием кривых, но душевных портретов (я себе его стиль представляла в духе Таможенника) и набросками для романа он занят лекциями о страстях. Ему мало самому жить в сени культа страстей, ему нужно зачем-то утащить туда остальных, и в первую очередь своих кузин.Собственно говоря, вся первая часть — это его напрыгивания на кузину Софью. Мол, вот ты такая-сякая живёшь с бабульками, вся такая холодная, как статуя, не знаешь подлинных страстей, как так можно? Что характерно, она, как и все остальные его кузины, отвергает его ухаживания, а он уклоняется от ответов на безобидные уточняющие вопросы о своей псевдофилософии. Потому что её по сути нет. Он любит слово «объективно», но с фактами в его лекциях всегда туго, с пониманием, как он видит результат, всё и того хуже. Скажем, он впечатлил Софью рассказами о том, что всё её благополучие зиждется на адском труде мужиков, т. е. крепостных. Она распереживалась, начала спрашивать, мол, а как помочь, а давай я тебе денег дам и ты им купишь всё необходимое, и он её осадил, мол, ну нет, это ты сама должна всё обдумать и понять, чего надо делать. То есть, по сути, ему плевать на жизнь тех самых мужиков, они ему нужны исключительно как повод поучать очередного собеседника. При этом всё он понимает о тяготах их жизни и разницы между ними и собой:
Да, голод, а не аппетит: у мужиков не бывает аппетита. Аппетит вырабатывается праздностью, моционом и негой, голод — временем и тяжкой работой.Но выливается ли это понимание в действия? Нет, конечно, это же Райский, который освободителем готов быть только на словах и только при условии, что ему за освобождение не придётся нести ответственности. К примеру, он, как и все вокруг, знает, что Савелий, их слуга, колотит жену за измены, причём страшно: то хлыстом норовит исполосовать, то поленом кидается, и все побаиваются, что рано или поздно он её убьёт. Единственное, что Райский сказал по этому поводу между делом:
— Зачем ты бьёшь ее? Я давно хотел посоветовать, чтоб ты перестал, Савелий.«Посоветовать» — предел его участия в судьбе жены Савелия.
...Точно так же, как Софью, Райский прессует затем других своих кузин, Марфеньку с Верой, уж очень жаждал «эмансипировать» их от бабушки, ведь это же не жизнь, он им сейчас пояснит, что такое жизнь настоящая! И он поясняет раз за разом, долбит, как дятел, про то, что должны быть страсти, как без страстей, страсть — это всё, а ваша провинциальная размеренная жизнь — это лишь иллюзия жизни, бабушка вас обманывает, хватит слушать бабушку. (Словами не выразить, как странно читать про то, как тридцатипятилетний мужик горячо и пространно спорит на тему, надо ли слушать бабушку.) Поначалу я думала, что это у него брачные танцы такие, и под эмансипацией он подразумевает переход к интимным отношениям с ним, неотразимым, но нет, своему другу Леонтию он тоже выносил мозг на схожую тему.
Леонтий удостоился чести быть отчитанным за то, что он полностью погружён в исследование старины, в первую очередь античности, он из науки не вылезает. Райский отчасти был прав в том плане, что Леонтий увлекался прошлым в ущерб настоящему, но совершенно неправ в том плане, что античность неприложима к настоящему и её преподавание — не Настоящее Дело.
Но если его отношения с опытом, накопленным историей, — это его личное дело, то вот лекции по поводу страстей своей единственной целью имеют вмешательство в чужие личные дела, причём вмешательство с довольно уродливой подоплёкой: так, он хочет стать «руководителем», а именно руководителем «не только ума и совести, но даже сердца» своей кузины Веры. Тот же самый человек, который так много вещает об эмансипации и освобождении от тирании бабушки.
В итоге мы видим, к чему красивые слова ведут в действительности. Линия Софьи здесь не очень интересна (ей понравился мужик, мужик оказался женатым аферистом, страдания до небес), зато Вера раскрыла ничтожность лекций Райского с типичной для неё прямолинейностью. Полубезумная, в истерике, она кричала на него, мол, вот, пожалуйста, я поддалась страсти, она пожирает меня, и что, что теперь вы предлагаете делать? Как он на это ответил? Промямлил, что нужно сказать об этом бабушке. Великий освободитель от тирании во всей красе.
Естественно, все персонажи и без него разбираются в своих чувствах. Когда жена бросает Леонтия, он безо всяких лекций страдает и осознаёт свою потерю. Марфенька уже знает без Райского, кто ей нравится, и принимает решение выйти замуж (у них отношения, к слову, безумно милые). Вера с бабушкой рыдают друг в друга в трудную минуту и благодаря этому сами выкарабкиваются. Ну и, как мы знаем, крепостных освободили тоже не благодаря лекциям Райского.
При этом не могу сказать, что Райский сильно глуп или злобен, автор время от времени (между сценами с приставаниями к кузинам) подчёркивает обратное. Иногда легкомыслие Райского и отказ слепо преклоняться перед любыми авторитетами оказываются полезными, например когда он на пару с бабушкой публично осаждает пожилого хама, терроризировавшего всю деревню, и тем самым лишает его всякой силы. Он отписывает дома своим кузинам. Совершенно очевидно, что он любит бабушку, хотя очень многое в ней ему не нравится. И он хотя и приставучий, но вреда женщине не причинит, вся жажда наказаний у него может вылиться максимум в пассивно-агрессивное забрасывание букета в окно. Легко заводится, но отходчивый. Может мучительно долго не складывать два и два (как в случае с вычислением кавалера Веры, которое ему не даётся, даже когда он сам же проговаривает, что она читает те же книги, которые раздавал Марк), но понимать, когда перегибает палку.
Короче говоря, бабушка очень точно сформулировала:
— А ты урод, только хороший урод!III. «Бабушка! вы необыкновенная женщина»
Татьяна Марковна Бережкова — центральная фигура романа, и мне толком нечего о ней сказать. Её все, включая, насколько мне известно, Гончарова, видят воплощение старых порядков, которым вроде как пытается противостоять (по крайней мере, на словах) Райский, однако я бы сказала, местами она полиберальнее своего внука будет. Да, у неё очень сильны заморочки «что скажет княгиня Марья Алексевна», но они находят неожиданное воплощение в бескрайнем гостеприимстве. Любой, кто придёт к ней не во время визита «важных» людей, получит кров, еду и уют, хочет он того или нет, нравится он ей или нет. Того же Марка она (в силу мудрости) терпеть не может, но когда узнаёт, что он ночевал у Райского, её ужасает не сам визит, а то, что внучек не накормил нормально гостя и не обустроил ему перину.Она строгая помещица, которую не особо-то боится её прислуга, конечно же считающаяся со всеми её заморочками. Такой себе тиран. При этом Татьяна Марковна старательно ведёт бухгалтерию, беспрестанно строит окружающих и вообще постоянно чем-то занята. Что её отличает от типичных нынешних бабушек, так это, конечно, то, что занятость у неё совсем другого рода.
Барскость у неё больше всего проявляется скорее в отношениях с местными властями. Общественные блага идут общественным лесом.
Она была всегда в оппозиции с местными властями: постой ли к ней назначат, или велят дороги чинить, взыскивают ли подати: она считала всякое подобное распоряжение начальства насилием, бранилась, ссорилась, отказывалась платить и об общем благе слышать не хотела. «Знай всякий себя», — говорила она и не любила полиции, особенно одного полицмейстера, видя в нём почти разбойника. Тит Никоныч, попытавшись несколько раз, но тщетно, примирить её с идеей об общем благе, ограничился тем, что мирил её с местными властями и полицией.К слову, её отношения с Титом Никонычем и вопрос, почему они не поженятся, — вялотекущая тайна на протяжении всей истории. В конце мы получаем объяснение, но... Вот уж где реально нужна была освободительская лекция Райского об отвержении старых порядков и отживших клятв и обид. Конечно же, именно поэтому он её и не прочёл.
Судя по внезапно патриотичному предложению, завершающему роман (серьёзно, о судьбах страны говорилось максимум в светских разговорах и Райского это не интересовало), задумывались ещё параллели между Татьяной Марковной и Россией. Для анализа таких глубин у меня недостаёт знаний и снаряжения, могу сказать лишь, что со своей позиции невооружённым взглядом я этих параллелей не вижу, и, цитируя Хоружего, «подобными рассуждениями нетрудно установить связь эпизода с любою наугад взятою страницей Гомера. Или Гайдара».
IV. «Да откуда у тебя такие ультраюридические понятия?»
Что могу сказать про Веру и Марка. Я видела подобные отношения в реальной жизни и закончились они точно так же ровно по тем же причинам, разве что девушка не могла себе позволить целыми днями валяться в истерике, потому что ей надо было ходить на работу.Марк — нигилист. Естественно, он использует это как оправдание скотского поведения решительно со всеми. Естественно, цитирует Прудона о том, что собственность — это кража, себя причисляет к «новой грядущей силе» и под этим предлогом занимается воровством. Райский довольно быстро понял, с кем имеет дело, и отчего-то его своими лекциями долбить не стал, более того:
— Я не спрашиваю вас, веруете ли вы: если вы уж не уверовали в полкового командира в полку, в ректора в университете, а теперь отрицаете губернатора и полицию — такие очевидности, то где вам уверовать в бога!А Вера совсем другая. Она прямолинейна, но не хамит, готова дать отпор, но там, где это разумно. Как она всё время осаждает Райского с его покровительственно-снисходительным отношением к провинциалке, которая не знает, как правильно жить, — это отдельный вид искусства.
— Красота, — перебила она, — имеет также право на уважение и свободу…
— Опять свобода!
— Да, и опять, и опять! «Красота, красота!» Далась вам моя красота! Ну, хорошо, красота: так что же? Разве это яблоки, которые висят через забор и которые может рвать каждый прохожий?
— Браво, Вера! Откуда у тебя эта мудрость?
— Какое смешное слово!
— Ну, такт?
— Дух божий веет не на одних финских болотах: повеял и на наш уголок.Возникает вопрос: как же могла Вера, вдумчивая, независимая Вера запасть на подобного упыря? На то, кажется, две причины: любопытство и желание исправить Марка, превратить его в достойного члена общества.
Именно в процессе интеллектуальных поисков Веры, к слову, Гончаров высказывается о нигилистах в целом. Где-то прочла, что он с этим опоздал из-за того, что так долго рожал роман, но я не соглашусь, его слова ничуть не устарели, и более того, можно было бы решить, что он говорит про интернет.
Ей прежде всего бросилась в глаза — зыбкость, односторонность, пробелы, местами будто умышленная ложь пропаганды, на которую тратились живые силы, дарования, бойкий ум и ненасытная жажда самолюбия и самонадеянности, в ущерб простым и очевидным, готовым уже правдам жизни, только потому, как казалось ей, что они были готовые.
Иногда, в этом безусловном рвении к какой-то новой правде, виделось ей только неуменье справиться с старой правдой, бросающееся к новой, которая давалась не опытом и борьбой всех внутренних сил, а гораздо дешевле, без борьбы и сразу, на основании только слепого презрения ко всему старому, не различавшего старого зла от старого добра, и принималась на веру от не проверенных ничем новых авторитетов, невесть откуда взявшихся новых людей — без имени, без прошедшего, без истории, без прав.Это всё в её мыслях. А вслух она это излагает, как всегда, кратко и ёмко:
— Вот и весь ваш ответ, Марк! — сказала она кротко, — всё прочь, всё ложь, — а что правда — вы сами не знаете…Но помимо чаяний философских в противостоянии столкнулись чаяния сугубо личные. И вот здесь душевное уродство Марка проявилось по-настоящему. Какие только философские подпорки он не готов подвести под свой страх жениться, он готов об этом трещать бесконечно! Женщина, которая его любит, готова многое ему простить, готова уйти вместе с ним, и всё, чего она просит, — пообещать ей, что они будут вместе и он будет её любить. Он, конечно же, готов брать, а вот отдавать ничего не собирается, и всё повторяет, что не будет он ей ничего обещать, и если захочет бросить её через месяц, полгода, год, то сделает это безо всяких сожалений. И Вера понимает, что им не суждено ужиться.
Конечно, к ней на помощь после нервного срыва пришли бабушка и — нет, не Райский, потому что он упрямо отказывался вести себя как брат и защитить её и помочь ей бескорыстно, — безответно влюблённый местный «лесник» Трушин (на самом деле тоже помещик). Марк в итоге поломал голову, чего он такого сказал, вроде как немного что-то даже понял, и свалил из деревни и сюжета навсегда. Туда ему и дорога.
V. Про кузеней и прочих артистов
Добавлю в мёд поэзии ложку дёгтя. «Обрыв» много чем интересен. Он заслуживает чтения и чисто художественного, и аналитического. Он требует безраздельного внимания — это не та книга, которую я бы смогла читать во время поездок на работу и обратно, потому что тогда бы очень быстро потеряла нить, даром что сюжетно практически ничего не происходит.Но это не та книга, которую стоит прочесть ради языка, которым она написана. Более того, местами продираться очень трудно. Потому что бесконечно спотыкаешься обо всякие «…прежде нежели добрались до жилья», «ловко подделался к старику», «затрогивали», «Но она в самом деле прекрасна. Нужды нет, что она уже вдова, женщина…», «как будто дело идёт не о ней», «артист» в значении «художник», «сыплет пословицы», «а через две [недели], много через месяц», «волюмами»... Мне не хватает начитанности и знания русской словесности, чтобы с уверенностью заключить, где старая языковая норма, а где откровенная кривизна, но никто не переубедит, «сделать знакомство» было, есть и будет уродливейшей калькой, простите. Отдельно потрясло «кузеней». Почти уверена, что это правильная старая форма, но привыкнуть к ней было невозможно.
Кроме того, поскольку роман большей частью состоит из разговоров, изрядно мешало то, что я не все из них понимала. Иногда, наверное, дело было в том, что я отвыкла глубоко вникать в прочитанное, иногда и персонажи признавались, что не понимают, что несёт Райский, а порой просто не хватало мозгов понять метафоры. К примеру, если бы Райский сильно позднее не переформулировал эту ремарку бабушки, я бы в жизни не догадалась, что «говорят, что в кармане у себя он тоже казённую палату завёл» означает «говорят, что он из казны воровал».
В целом, думаю, я достаточно часто приводила выше цитаты, чтобы было очевидно, что я не считаю эту книгу дурно написанной. Просто попыталась объяснить, почему местами её читать было тяжело и это не самый лучший выбор, наверное, для рабочих целей, т. е. для эдакого стилистического учебника, который при чтении впитываешь, как губка, чтобы затем с ним сравнивать другие тексты.
Если «Два капитана» Каверина напомнили мне о том, за что я люблю романы, то «Обрыв» Гончарова напомнил о том, почему их нужно читать, чтобы не позволять мозгу заржаветь, и об удовольствии, которое приносит чтение-работа. А ещё не могу перестать думать о том, что лень Райского мне слишком хорошо знакома, и его творческий процесс тоже, и вообще всё, кроме приставания к родственникам. Это не тот портрет, в котором приятно себя узнавать, но тот, который полезно увидеть.
7365
PlintusPolkaPotolok17 апреля 2024 г.Читать далееМне очень понравилась книга – это настоящий литературный памятник женщине, во много благодаря бабушке. Татьяна Марковна невероятной силы женщина. И даже Райский растёт, меняется, умнеет в её объятьях,хотя и остаётся верен себе. Драма очень сильная в книге, многогранная, и явно отвечает времени, в котором она писалась, объем играет на руку всему что здесь происходит. Я очень боялась, что кто-то всё-таки сиганет с обрыва. В конце четвертой части меня чуть кондрашка не хватила. Ну а пятая вся до последней главы – напряжение, смысл, мораль. Очень правильная книга, очень здорово, что я её прочитала.
7406
AdamDzhensen26 декабря 2021 г.Читать далееНе все могут управляться с большими объёмами. Если в "Обыкновенной истории" всё в самый раз, то в "Обломове" тянущееся, ни к чему не ведущее существование главного героя, избавленного от необходимости зарабатывать на жизнь и от того увязшего в воображаемом сонме из вариантов "дела" жизни (сквозная тема романов Гончарова), начинает напрягать, то в "Обрыве" это, со всех возможных сторон освещённое состояние "говна в проруби", объёмом написанного просто уничтожает читающего.
В общем роман достаточно бодро (тем более по меркам Гончарова) начинается с описания жития тридцатипятилетнего Бориса Райского, который во второй части (всего пять) уезжает в своё провинциальное имение, которым управляет бабушка. И тут читатель вместе с протагонистом попадает в самое настоящее болото: следующие 400-500 страниц посвящены его экзальтированным попыткам внушить своей рассудочной кузине, которая на дюжину лет младше, идею о том, что нужно де броситься в омут страсти с головой, ибо только это и есть жизнь.
Подразумевалось, конечно, что бросаться надо было с ним, но умная, прогрессивная во всех отношениях кузина, оказывая спокойное сопротивление кузену-романтику, в омут страсти таки бросится, но с маргиналом-нигилистом, находящимся в деревне на правах ссыльного - история обыкновенней некуда.
Последние полторы сотни страниц посвящены понятию и прощению роднёй "падения" Веры (так её зовут).
Понятно, что и незрелые великовозрастные мужчины были и будут, и что ритм жизни в то время был другой, и понятия и уклад жизни людей были другие, но эта история содержательно, со всем подтекстом, символизмом легко могла бы уместиться в полсотни (если не меньше) страниц, возьмись рассказывать её тот же Чехов, но восемь сотен страниц Гончарова, большей частью состоящих из переливания из пустого в порожнее, богатырским ударом нивелируют читательские усилия, не давая взамен награды, хотя бы отдалённо сопоставимой с оными.7538- Ludaregion26 августа 2020 г.
Банально, но кроме "великая русская классика" ничего на ум не идёт....
"Обрыв" начинала читать когда-то давно, но не осилила в тот раз. Видимо, тогда было не время.
Сейчас прочла его на одном дыхании, наслаждаясь каждой строчкой. Красота слога Ивана Александровича Гончарова поражает. Хочется читать и читать, не останавливаясь. Мне даже немного жаль, что книга закончилась. Уверена, что читала его не в последний раз.7550 
SvChe21 февраля 2020 г.Читать далееЧтение этой книги далось мне с неимоверным трудом. Я буквально продиралась через текст, пытаясь не заснуть. И это у меня получалось. Главы на три, а потом я снова чуть ли не сопела в обнимку с книгой. И так продолжалось довольно долго, пока я не начала чередовать чтение с прослушиванием аудиокниги. Только это позволило мне дочитать этот роман до конца.
Разнообразные эмоции вызвало у меня это произведение. Сначала оно вызывало у меня лишь скуку и казалось мне занудным (хотя это регулярно появлялось в процессе чтения). Потом я начала лучше знакомиться с героями. Гончаров описывает героя и у тебя складывается образ о нём, но потом автор добавляет детали, описывает героя как бы со стороны и перед тобой уже не тот человек, которого ты представлял в начале. Хотя для меня это было не критично.
Борис Павлович Райский. Он изначально вызвал у меня неприязнь. А потом и вовсе начал раздражать. И раздражал меня на протяжении почти всей книги.
В самом начале книги Райский заявляет о себе, как о Дон-Жуане и считает, что очень легко может завладеть сердцем любой девушки. Ему не нужны никакие отношения и тем более женитьба, он лишь хочет влюблять в себя окружающих дам. Это первое, что мне в нём не понравилось. Далее он начал доказывать своей кузине Софье Николаевне Беловодовой, что она живёт не так, как надо (по мнению самого Райского, разумеется). Софья не хочет нарушать правила, установленные бабушками с которыми она живёт после смерти своего молодого мужа, но Райский стремиться пробудить её от незнания страсти и жизни. И это снова про мнению самого Райского, который себя считает во всём правым и всё знает. Он разворошил чувства девушки и уехал. Это усилило мою неприязнь к нему. Райский считает себя актёром, писателем, художником. Другими словами, считает себя творческим человеком, частью искусства. Но ни одно из своих увлечений он не довёл до конца. Ни одно. И при этом всё равно держит нос кверху. Это ещё больше раздражает меня в нём.
А далее он приехал в своё имение Малиновку, где делами управляет его бабушка Татьяна Марковна Бережкова. Здесь же живут сёстры Райского: Марфа Васильевна и Вера Васильевна. Сначала он познакомился с Марфой. Вера гостила на другой стороне Волги у своей подруги. И вот у Райского появилось новое увлечение - Марфенька. Это молодая девушка, которая любит всех вокруг, излучает счастье, детскую наивность и весёлость. И вот её брат Борис Райский влюбился в неё и захотел раскрыть глаза на мир, показать. что в нём есть страсть, любовь и надо следовать велению сердца. В общем, снова решил навязать свои идеи очередной девушке.
Марфа Васильевна не похожа на других. Её юное, совсем детское отношение ко всему. Бзграничная любовь к бабушке и доверенность ей во всём остановило Райского в своей непонятно откуда взявшейся идеи просветить всех вокруг. И Марфа в конце книги выходит замуж за человека, который любит её. Но не безумной страстью, а настоящей любовью. И Марфа с позволения бабушки отвечает ему всем сердцем на его любовь.
А вот Вера.. Она вернулась от подруги, спустя пару недель после приезда в Малиновку Райского. К тому времени Райский уже успел отстать от Марфы со своими нравоучениями. Но тут появилась Вера и он снова влюбился. Но Вера не похожа ни на одну светскую даму. Она не реагировала на его знаки внимания и вообще тяготилась его обществом. Как мне приятно было читать сцены, где Вера даёт отпор Райскому, где она игнорирует все его попытки ухаживания. Вера сдержанная, скромная девушка, сторонящаяся общества и любящая свободу.
В письме к своей подруге Вера очень точно описала Райского и его отношение ко всему. в том числе и к ней:
Он живет теперь с нами и, на беду мою, почти не выходит из дома, так что я недели две только и делала, что пряталась от него. Какую бездну ума, разных знаний, блеска, талантов и вместе шума, или «жизни», как говорит он, привез он с собой и всем этим взбудоражил весь дом, начиная с нас, то есть бабушки, Марфеньки, меня — и до Марфенькиных птиц! Может быть, это заняло бы и меня прежде, а теперь ты знаешь, как это для меня неловко, несносно…
А он, приехал в свое поместье, вообразил, что не только оно, но и все, что в нем живет, — его собственность. На правах какого-то родства, которого и назвать даже нельзя, и еще потому, что он видел нас маленьких, он поступает с нами, как с детьми или как с пансионерками. Я прячусь, прячусь и едва достигла того, что он не видит, как я сплю, о чем мечтаю, чего надеюсь и жду. Я от этого преследования чуть не захворала, не видалась ни с кем, не писала ни к кому, и даже к тебе, и чувствовала себя точно в тюрьме. Он как будто играет, может быть даже нехотя, со мной. Сегодня холоден, равнодушен, а завтра опять глаза у него блестят, и я его боюсь, как боятся сумасшедших. Хуже всего то, что он сам не знает себя, и потому нельзя положиться на его намерения и обещания: сегодня решится на одно, а завтра сделает другое.
Он «нервозен, впечатлителен и страстен»: так он говорит про себя — и это, кажется, верно. Он не актер, не притворяется: для этого он слишком умен и образован и притом честен. «Такая натура!» — оправдывается он.
Он какой-то артист: все рисует, пишет, фантазирует на фортепиано (и очень мило), бредит искусством, но, кажется, как и мы грешные, ничего не делает и чуть ли не всю жизнь проводит в том, что «поклоняется красоте», как он говорит: просто влюбчив по-нашему, как, помнишь, Дашенька Семечкина, которая была однажды заочно влюблена в испанского принца, увидевши портрет его в немецком календаре, и не пропускала никого, даже настройщика Киша. Но у него есть доброта, благородство, справедливость, веселость, свобода мыслей: только все это выражается порывами, и оттого не знаешь, как с ним держать себя.На мой взгляд, идеальное описание этого неприятного для меня персонажа.
Для тех, кто будет читать "Обрыв" после прочтения рецензии, я не буду открывать имени того, кого полюбила Вера. Но эта любовь принесла лишь горе. Самой Вере и всем, кто её любил по-настоящему. Это была даже не любовь, а страсть. В самом что ни на есть болезненном её проявлении. Эта страсть толкнула Веру к обрыву, заставила совершить непоправимый поступок. И этот поступок изменил всё. Изменил Веру и её прежнее отчуждённое отношение ко всем домашним, включая горячо любимую бабушку. Этот поступок изменил и Райского. И моё отношение к нему. Он перестал меня раздражать. Я переключилась на горе Веры..
Здесь следует упомянуть ещё об одном замечательном персонаже - Иване Ивановиче Тушине. Лесничем. Это мужчина с большой буквы. Это тот, кто сделает счастливым свою жену, будет верен ей до гроба и сделает всё для её счастья. Иван Иванович - идеальная партия для Веры. Как больно мне было читать о том, как ранил его поступок Веры. Как он страдал вместе с ней. Даже после Вериного падения, падения в "обрыв" он не перестал её любить. Как хотелось бы мне, чтобы она полюбила своей искренней любовью, ведь он единственный из всех в этом произведении достоин быть любимым Верой.
Это произведение должны читать современные девушки. Для современных молодых людей нет ничего особенного в поступке Вере. Подумаешь дозволила много до брака. Но в противовес Вере здесь есть Марфа. Она расцвела после свадьбы, раскрылась во всей красе. А муж
ходил за ней, как паж, глядя ей в глаза, не нужно ли, не желает ли она чего-нибудь, не беспокоит ли ее что-нибудь?Вот что получает девушка, которая хранит себя до свадьбы и ведёт себя благопристойно с избранником. Она ничего не теряет, а наоборот приобретает столько, сколько не получит ни одна из современных Вер..
7542
lansik66630 марта 2017 г.Всё самое вкусное начинается со второго тома, так что запаситесь терпением...и читайте!)
Читать далееИз уважения к И.А. Гончарову и огромной любви к двум другим "Об" поставила книге "4", но лично для меня это-"3"... Почти месяц "тянула" я книгу за корешки, то откладывая подальше в ящик, то снова пролистывая(восхитительные изображения в моём двухтомнике!), но не в моих принципах откладывать начатую книгу! Не хочется долго рассуждать да и лишнее это, ведь всё равно "правда" у каждого своя, просто хочется отметить два основных момента, вернее, две главные мысли, которые не покидали меня почти до самого конца:
- ну а ещё? ну где же... и это всё?! (это я всё гадала, почему же "Обрыв")
- ну почему же так дооооооооолго...... ну сколько моооооожно...
В целом, классика классикой, проскальзывала тургеневщина, местами достоевщина, где-то было ОЧЕНЬ интересно, где-то прям хотелось перевернуть страниц так 5 вперёд.
Первый том лично я тянула как могла: через зевки, с паузами и непониманием всех этих разглагольствований:- Я люблю красоту!
- Ах, так красоту?!
- Да, именно, красоту в любом её проявлении!
- Что вы говорите, батюшка, сдалась вам эта красота...
- Вы не понимаете, красоту надо ценить, видеть в ней саму суть и т.д......
(Диалоги - Аянова и Райского, стилистика-моя)
Возможно, эти начальные тянуууууучие диалоги и зародили во мне последующую скуку...
О героях
Райский. Так и хотелось дать ему волшебного пендаля и прикрикнуть: "Соберись, тряпка!", но роман, конечно, о любви, поэтому, вспомнив свою САМУЮ большую любовь и то, как Я себя вела в то время, сменила гнев на милость и просто следила за содержанием).К тому же, он личность творческая, а они, как известно, не всегда дружны с рассудком.
Марфушка. Светлая девочка, которая видит весь мир через розовые линзы, ля-ля-ля, птички-котятки, совершенно не понимает намёков Райского (и слава Богу!), мне понравилась своей лёгкостью и наивностью, ни в чём не видит горя, возможно, даже хотела бы пожить её жизнью немного).
Вера. Это для меня просто "тушите свет"... Не понравилась совершенно. Если ещё до её диалогов с Марком у меня было к ней хоть какое-то уважение (не в смысле чести), мне казалось, что она "горит" какой-то собственной идеей, имеет свои СОБСТВЕННЫЕ мысли, пусть и нигилистические, то после сцены в беседке и её диалогов... Марионетка. Мысли-то не её.. "Грех" судить не берусь.
Татьяна Марковна. Не бабушка, а МАТЬ. Для всех. Достойна уважения, аплодирую стоя!!! Властность прикрывается добротой, незнание-наивностью, может, консерватизмом. Её "грех" вызвал слёзы и сострадание.
Марк Волохов. Нигилист, наглец, с такими даже здороваться зазорно, а уж диалоги вести... Но, как известно, хорошим девушкам всегда нравятся бэд бои, Вера не исключение). Виртуозно ею и вертел, внушил свою правду, мысли, довёл до "греха"... КАК он в письме удивлялся: "А что я сделал-то, собственно, такого?!"... Нет понятия чести, уважения. Отвратительная личность.
И, наконец, мой фаворит - Тушин-"медведь"! Любит Веру вопреки, готов ждать "сколько угодно", намучился не меньше Райского. Персонаж сплошь положительный: прекрасный портрет (я так и представляла накаченного брутала с бородой)))))), его слова, поступки (чего стоит диалог с Марком уже ПОСЛЕ, я только и выдыхала: "Вау...мужиииииик!"). Достоин того, чтоб Вера отошла и посмотрела на него, наконец, чистыми глазами и светлым умом, короче, совет им да любовь!)Рецензия у меня вышла своеобразная, не хотелось пересказывать сюжет, доказывать (подчеркнуть три раза!!!), почему же мне не так сильно понравился этот роман, как хотелось бы. Это просто мои мысли, наброски, если так удобно.
Читать? - Конечно! Перечитывать? - И да, и нет. Но, безусловно, каждый в этом романе найдёт что-то для себя. Я, например, идеальный образ мужчины))))7219
alia_rain27 августа 2014 г.Читать далее"А так все хорошо начиналось" подумала я, когда страдания и метания Райского по Вере достигли количества в двести страниц. Этот "момент", единственное, что снизило мою оценку книге, целых двести страниц из семисот (!), потому что и своеобразное чудачество Бориса, и постепенно раскрывающиеся характеры остальных героев, даже второстепенных, описания людей в духе того времени по нескольким чертам лица, движениям, манере держать себя, даже небольшое упоминание о Петербурге в самом начале настроили на позитивный лад, все это было любопытно.
Именно любопытно, но не близко. Я нашла в этом всем познавательный, отстраненный интерес. Как будто наблюдаешь за пьесой в театре, только более детальной и реалистичной, чем обычно их ставят. К достоинствам также относится и то, что у "Обрыва" непривычный, под время, но приятный стиль и слог, к которому легко привыкается и читается.
Главный герой Райский, творческая личность, человек в поисках себя и своего и, как по мне, так и не нашедший, но осознавший главные для себя фигуры жизни, свою семью - бабушку и двоюродных сестер. В своем просвещении женщин "здоровой человеческой любовью" с самого начала книги, еще с Софьи, было понятно, что он не добьется успеха. Не тот учитель, не те объекты, но все же в классике все сюжеты кажутся именно такими, какими должны быть, монолитными и нужными. В книге все персонажи обладают раскрытыми, полными характерами, несовершенными, но яркими в своих проявлениях. В женской половине, которую автор выделяет в "Обрыве", это Софья-богиня-и-статуя, Марфа-невинность, Вера-независимость, бабушка-мудрость и, постепенно узнавая и общаясь с ними, Борис смог сделать выводы для себя.
Все характеры даже мелькнувших слегка персонажей можно долго обсуждать, оценивать и обдумывать. Появление Веры ожидалось как раз наиболее интересным моментом, ибо загадочная и самодостаточная фигура из всех этих перечисленных, за исключением бабушки, вызывала наибольшее уважение, пока была описана отдаленно и поверхностно. Но нет, оказалась в этой сильной, умной Вере слабина и червоточинка. Поэтому наиболее понравившимися героями, как и у многих других читателей, у меня являются бабушка и ровный, настоящий друг и мужчина Тушин. Такую бабушку можно больше всего похвалить характеристикой: она обладает здоровой житейской мудростью, пониманием и рассуждением, на которые не влияют ни старые предрассудки и не смущают новые политические веяния. Как и должно быть у подлинного и глубокого человека в любой век.787
nisi7 мая 2012 г.Читать далееПрочитано в рамках игры «Мини-флешмоб». Круг первый.
Домучила...
Никогда не собиралась читать Гончарова и если бы не флэшмоб, то никогда бы и не читала. Я всегда удивлялась как мои нечитающие друзья засыпают за книгой или при чтении, уплывают от сюжета в свои мысли. Теперь я их понимаю...
Целый месяц я мучила книгу и себя, постоянно ловила мысли за хвост и возвращалась на несколько страниц, чтоб понять о чем читаю. И вот после середины дело пошло и стало даже интересно. Если в начале ГГ не вызывал ни каких эмоций, кроме скуки, то к концу романа он стал намного симпатичней. Его метания - я музыкант! - нет художник! - я писатель! - нет скульптор! - с одной стороны вызывают сочувствие, а с другой зависть. Человек, который верит, ищет(пусть и не находит), но который ЖИВЕТ! Он постоянно влюбляется, разочаровывается, хочет изменить "старые взгляды" - иногда меняет, чаще - нет. Даже когда страдает или скучает, то довольно быстро вылечивается от этих недугов, отряхивается и ищет дальше. Его называют неудачником и хорошим уродом, а он дарит поместье и уезжает в Италию. Его любовь не принимает холодная Софья Николаевна - он тут же влюбляется в живую Марфеньку. Одним словом - артист!
О том что прочитала книгу - не жалею, но теперь точно буду отказываться от русской классики (не мое это).796
AnnaTimireva22 ноября 2025 г.Моя дорогая Верочка...
Читать далееДействие разворачивается в провинциальной Малиновке и её окрестностях. Центральный герой — Борис Павлович Райский, дворянин, художник‑дилетант, человек тонкой душевной организации, но лишённый внутренней дисциплины. Он приезжает в имение к бабушке, Татьяне Марковне Бережковой, и к троюродным сёстрам — кроткой Марфеньке и загадочной Вере.
Через судьбы героев Гончаров выстраивает систему оппозиций:
патриархальный уклад vs жажда новизны;
долг и честь vs свобода чувства;
созерцательность vs деятельная воля.
Ключевой конфликт связан с Верой: её влечение к Марку Волохову — человеку без корней и принципов — становится для неё испытанием на грани падения. Обрыв как образ — не только географическая деталь, но и метафора нравственного рубежа, за которым — либо преображение, либо гибель.
И нравственная сила Веры прекрасна. Истинная христианка и сильная русская женщина!
6178
SashaHope2 августа 2025 г.Читать далееВ Обрыве в противовес Обыкновенной истории Гончаров даже подчеркивает удивительные характеры героев. Таков на первый взгляд Борис Райский - приехал погостить в собственное имение и первым делом подарил его кузинам. Управляющая имением родственница - женщина старых феодальных порядков возмущена и огорчена "Урод ты, Борюшка, но добрый!"
Всю жизнь Борис, артист в самом широком смысле слова, ищет страстей, вспыхивает и быстро потухает. Он уже был подающим надежды музыкантом, художником, теперь взялся писать роман, да вот ненаписанному шедевру мешает цензура...
Вероятно, она действительно прошлась по другому персонажу, Марку Волохову, сосланному в Заволжье не пойми за что, и с туманными идеями. Марк то ворует яблоки, объясняя мол, собственность это кража, то грозится разгромить трактир, потому что просто 'такой я человек'. Но этот же Марк не спит ночей, ухаживая за больным приятелем. Его идейная ненависть обращена главным образом на женитьбу, а ум с сердцем, как водится, не в ладу.
Главные героини романа не менее сложные и противоречивые натуры. Поначалу Райский много спорит с Татьяной Марковной, а временами, чем дальше, тем больше склоняется перед ее правдой. Татьяна Марковна с гордостью называет себя столбовой дворянкой, для нее это главный источник достоинств и добродетелей. В чести у бабушки и судьба, Божья воля. Однако в юности она отказалась выйти замуж за нелюбимого (он был графом), а теперь обыкновенно подчиняет своей воле других. Младшая воспитанница уверена, что жених одобренный бабушкой не только самый лучший, но и единственно возможный. Старшая Вера - загадочная, свободная натура, кажется, далека от нее. Татьяна Марковна тяжело переживает это отчуждение, и никогда не пытается настоять на своем, она слишком хорошо помнит собственную молодость.
Для большинства людей сюжетный конфликт Обрыва устарел. Но роман производит сильное впечатление. Райский в эпиграфе к своему несостоявшемуся сочинению призывает женщин сбросить оковы. Гончаров намекает, что его высокие идеалы так же искренни как 'в мире животных' Марка: герои верят в это, а их ловят на противоречиях. Обрыв - история о попытках найти правду жизни, и еще о выборе. Его сделали бабушка и Вера, и быть может, испортили себе жизнь. Что не удовлетворяет, будет фантазию - а как пусть в других обстоятельтвах, поступила бы я?6544
