Отзывы о книге О душе

Сам по себе небольшой трактат вызвал множество споров и огромное количество толкований. Это произошло из-за того, что в нем содержались лекции читаемые Аристотелем в последние годы жизни. Они не были обработаны, а сам трактат написан бегло, как черновик. Отсюда и споры. Одни удаляют части текста, считая их поздней вставкой, другие, наоборот, вставляют в пропуски свои мысли, а кто-то, вообще, переставляет все с ног на голову. И спустя века мы видим десятки самых разнообразных вариантов. Но одобрил бы их Аристотель?

Вот что происходит, когда гениальный человек недоделывает свою работу. Каждый пытается завершить ее за него. Переделать под себя, под своё мировоззрение.

Для меня стало неожиданностью, что Аристотель позаимствовал у своего учителя так много материала. Я ведь привык к постоянной критике идей Платона. К тому, что: «Платон мне друг, но истина дороже».

Когда я читал Гомера, в частности «Илиаду», то задавался множеством вопросов, мне было многое непонятно. Вот, что я писал тогда:

«Более всего меня мучил вопрос: "Что в "Илиаде" является главным? На что она нацелена"? Это точно не падение Трои, в поэме она не пала. Быть может, Гомер пытался показать падение Трои символом. Смерть Гектора, как падение Трои. Но это настолько притянутый за уши вариант, что, скорее всего, вызовет недоумение. Так же, это точно не судьба одного из героев, потому что главного выделить почти невозможно. Ахилл? Все начинается с него, да и заканчивается им. Но большую часть "Илиады" он находится за пределами главного сюжета. Можно предположить, что Гомер мог показать значимость Ахилла, через призму его не участия. И тем самым возвеличить его. Но это тоже не более чем догадка. Сама война начинается аж с 10 года, поэтому скорее всего тоже не является главной целью поэта. И почему именно с 10? Это какой-то особенный год войны?»

И вот мудрец Аристотель в своей «Поэтике» ответил на некоторые из них. И теперь я, как минимум, понимаю, почему Гомер не стал описывать всю войну, а взял лишь малую ее часть. Если вам стало интересно и вы хотите узнать ответ, то можете найти его в ХХIII главе/книге.

Говоря напрямую, я ожидал большего. Быть может я немного не так истолковал название, а быть может у меня чересчур завышенные требования. Я не знаю.

Но если вы решитесь написать трагедию, то этот трактат вам поможет понять ее структуру и выделить в ней главные части. О комедии к сожалению философ написать не успел.

'сочинение эпоса и трагедий, а также комедий и дифирамбов, большая часть авлетики и кифаристики - все это, вообще говоря, подражания'.

с первых строк аристотелевского труда натыкаешься на платонизм и улыбаешься. сколько бы аристотель не критиковал своего учителя то за недостаточность идей, то за необъяснимость идеями ни генезиса, ни бытия et cetera, и все же многое вобрал в себя любимый ученик платона. верно сказал князь с.н. трубецкой:

'при всем отличии своем от платона, он не может вполне порвать с его учением об универсальных сущностях — идеях; и это противоречие сказывается в его онтологии'.

получается, не только в онтологии, но и в поэтике! от платона не уйдешь.

не говорится, конечно, о том, что аристотель понимает искусство точно так же, как платон.  но следы платоновских идей явные: если у платона искусство - подражание нашего мира, а наш мир, в свою очередь, копия мира идеального, то у аристотеля, не симпатизировавшему отвлеченному идеализму учителя, идеи о подражании остаются.

иногда может показаться, что аристотель рубит с плеча:

'различие между трагедией и комедией: последняя стремится изображать худших, а первая - лучших людей, нежели ныне существующие'.

разве грибоедовская комедия "горе от ума" высмеивает и чацкого? впрочем, некоторое зерно разума при всей наивности моих суждений здесь имеется. смешно сопоставлять будь то девятнадцатое столетие, будь то наше: многие произведения пишутся для современников, а не потомков. потому несколько странно выглядит возмущение феминисток касаемо аристотелевских строк о несовместимости женских и мужских характеров, и что женщина вовсе "существо низшее" (а раб и "вовсе ничтожное"). и все же классика потому и становится классикой, что она во многих своих аспектах бывает актуальной; и поначалу кажущиеся простыми суждения о трагедии и комедии при дальнейшей рефлексии обретают смысл.

аристотель вкладывает в фабулу совсем иной смысл, чем мы. для нас фабула - хронологическая последовательность событий, а у аристотеля - 'сочетание событий'. другие термины, в целом, сохраняют свое значение: перипетия- 'перемена событий к противоположному'. по аристотелю, в трагедии есть завязка и развязка; кульминация у него отсутствует, она у него больше связывается с завязкой и перипетией.

катарсис придумал, конечно, не аристотель, а пифагорейцы, но наиболее разработано это понятие именно у него. так, он пишет, что:

'надо и вне представления на сцене слагать фабулу так, чтобы всякие, слушающий о происходящих событиях, содрогался и чувствовал сострадание по мере того, как развёртываются события.'

как комментирует к.м. долгов:

'трагедия вызывает в душе чувства «сострадания и страха» – сострадания к безвинно несчастному, и страха – перед несчастьем человека, подобного нам. в ходе драматического действия страх заменяется страхом осознанным, сострадание становится истинным, а подавленное настроение сменяется настроением гармоничным и уравновешенным, – т.о. сознание человека очищается от аффектов'.

говоря о поэмах, аристотель воздает должное гомеру, отмечая, что у прочих авторов делается акцент на одном герое, одном времени и одном действии, в то время как у гомера эпопея в настоящем смысле этого слова: он может и не задумывал описывать всю войну, но получилась многоплановое место событий с героями, имеющими характер, - 'еще и поэтому гомер в числе прочего достоин похвалы'.

вопреки господству логоса в работе аристотеля, в конце он отмечает, что в поэтическом искусство можно допустить нелогичное, потому что, во-первых, стоит превосходить идеал (да простят мне платоники), во-вторых, нелогичное иногда бывает не лишено своего смысла:

ведь вероятно, чтобы кое-что происходило и вопреки вероятности.

и вопреки вероятности мы и имеем тексты аристотеля, заложившие основы для всей дальнейшей истории литературоведения.

Один из древнейших трактатов по теории литературы. Согласно традиционной версии, сочинение было написано в двух томах, посвящённых разбору жанров трагедии и комедии, однако до наших дней сохранилась лишь первая часть. Читая «Поэтику» Аристотеля, ловишь себя на мысли, что несмотря на практически два с половиной тысячелетия, разделяющих нас от великого древнегреческого мыслителя, многие литературоведческие размышления актуальны и в наши дни. Например, требование напряжённого драматического конфликта на протяжении всей трагедии, строгого следования идеи, а также требования, предъявляемые к трагическому герою. В трактате «Поэтика» Аристотель сумел обобщить все те идеи, что были высказаны до него. При этом автор вводит совершенно новое для того времени понятие «красоты» - не только как добра, но и самой творческой природы, того, что помогает нам жить. Если история описывает действительно происходящие ранее события, строго следую реальности, то задача поэта как творца иного плана – привнести долю выдумки, поучительного и нравоучительного составляющего. Таким образом, именно эмоции и драматизм происходящего делает из поэта настоящего творца. В любой трагедии обязательно должна присутствовать глубокая идея. Кажется, ничего не ушло из под внимания мыслителя – в своём трактате Аристотель рассматривает вопросы фабулы и характеров главных героев, извечной темы борьбы добра и зла, проблему узнаваемости и сострадания, словесной формы и художественных средств выражения. Небольшое произведение (всего 160 страниц), а столько идей и мыслей сумел вложить в него Аристотель. Неудивительно, что «Поэтика» на многие столетия (если не сказать – тысячелетия) предопределила путь развития всей мировой литературы. Именно этот трактат стал образцом для теоретиков позднейших веков, особенно для классиков века XVII, а затем и просветителей XVIII в.

"Правдоподобно, что происходит и не правдоподобное" (с)

На самом деле эта вещь скорее веселит, чем чему-то учит - слишком уж давно она была написана.

«Так как лучшая трагедия по своему составу должна быть не простой, а запутанной и воспроизводящей страшные и вызывающие сострадания события, - ведь это отличительная черта произведений такого вида, - то прежде всего ясно, что не следует изображать на сцене переход от счастья к несчастью людей хороших, так как это не страшно и не жалко, а возмутительно» (с) «Поэтика»

Такие дела.

Начиталась классных цитат, вроде "образование я получил в библиотеке, притом совершенно бесплатно", и решила, что пора уже эпохе самообразования начаться. Философия вдруг оказалась такой интересной (куда более интересной, чем на втором курсе универа; видимо, всякому овощу - свое время), что я решила изучать ее с самых основ. И не просто по крутой "Истории западной философии" Бэ Рассела (хотя она одна-что сладкий пирог,где надо подрумяненный, начинки вдоволь и простому мужику на вкус годится), а подкрепляя ее собственно трудами философов. Та-дам, эра древней философии. Чтобы в голове все по полочкам, буду писать кратенько по прочитанному. Первым попался Аристотель с "Поэтикой", пишет просто и конкретно о теории поэзии (ясен свет). А именно рассматривает поэтическое искусство с разных сторон, описывает жанры (вроде эпопей и трагедий) и дает массу дельных рекомендаций касательно изобразительных средств, речи, характеров, сюжетов и проч. А еще ловко все это классифицирует и дает множество примеров, что не позволяет усомниться в обширных познаниях Аристотеля о древнегреческой поэзии. Описано без особых хитростей, но четко, по делу и на ясную голову, поэтому сценаристам российских сериалов рекомендую с этим трудом ознакомиться (рубрика "советы бородача А", по моему мнению, полезна не только поэтам, но и театралам и киношникам всякой масти). Это интересно! С поэтикой разобрались, теперь - вперед, на штурм трактата о прозе.

Вторая попытка чтения работ Аристотеля и, похоже, пора признать, что это не мой автор. :) Конечно вклад Аристотеля в развитие философии нельзя не оценить, но все, же читать это довольно скучно. Книга делится на три части(при этом хоть она и несет название "О душе", но эта третья часть занимает процентов 20 от всей книги): Поэтика Часть, которую смело можно было пропустить. Знания о том, каким слогом стоит писать древнегреческие трагедии, и чем они отличаются от эпических произведений для человека не увлекающегося литературой древней Греции ни к чему. Риторика Самая большая и самая полезная часть книги. Если вкратце, то она о том, что на любую проблему можно посмотреть с разных сторон, и в споре основная задача показать ее в выгодном оратору свете. Например, в дилемме кто виновнее советчик или исполнитель, с одной стороны можно сказать, что советчиков много, но без исполнителя дело не было бы совершенно. С другой стороны, что исполнитель лишь инструмент, а всю ответственность несет советчик. Все содержание книги занимают логические приемы, которые может использовать оратор для достижения успеха. После этой книги захотелось почитать, что-нибудь на эту же тему, но посвежее. О душе Ожидал чего-то другого от этого трактата. Дебри посредственной логистики, в частности половина трактата посвящена определению пяти человеческих чувств. От скуки даже не до конца проследил, какая взаимосвязь между существованием души и тем что язык не чувствует вкуса когда слишком сухой или слишком влажный. %_%

«Поэтику» Аристотеля я читала, точнее, слушала в аудиоформате, потому что это одна из обязательных книг в программе моей профессиональной переподготовки по литературоведению. И, пожалуй, именно благодаря учёбе я наконец добралась до текста, который вряд ли выбрала бы для обычного чтения.

И это тот случай, когда небольшая по объёму книга оказывается удивительно ёмкой.

«Поэтика» была написана примерно в IV веке до нашей эры. Это один из самых ранних сохранившихся трудов по теории литературы и драматургии. И уже сам этот факт впечатляет: перед нами текст, которому почти две с половиной тысячи лет, а мы до сих пор обращаемся к нему, когда говорим о том, как устроена история, что делает сюжет сильным и почему одни произведения работают на читателя, а другие — нет.

Конечно, современному читателю многое в книге может показаться непривычным. Аристотель рассуждает прежде всего о поэтике произведений своего времени, особенно о трагедии и эпосе, и приводит примеры, которые сегодня знакомы далеко не каждому. Но при этом удивительно, насколько многие его наблюдения легко перенести на современную литературу.

По сути, «Поэтика» для меня оказалась чем-то вроде очень компактного справочника по тому, как работает художественное произведение.

Аристотель рассматривает разные виды поэзии, говорит о трагедии, эпосе, комедии, разбирает устройство сюжета, характеры персонажей, речь и композицию. Он пытается понять, из каких элементов складывается хорошее произведение и что именно делает его цельным и воздействующим на зрителя или читателя. При этом он не просто перечисляет правила, а постоянно обращается к конкретным примерам из известных ему произведений.

Для Аристотеля история, сюжет важнее всего остального. Не отдельные красивые фразы, не эффектные персонажи и даже не зрелищность, а именно то, как построено действие. Хороший сюжет должен быть цельным, а события — связаны между собой логикой вероятности или необходимости. У истории должно быть начало, середина и конец, а случайные эпизоды, которые ничего не меняют и не двигают повествование, только ослабляют произведение.

И вот здесь я поймала себя на мысли, что это звучит очень современно.

Сегодня мы можем говорить о структуре романа, сценарии, драматургии сериала или даже о построении компьютерной игры, но вопрос остаётся примерно тем же: зачем в истории находится тот или иной эпизод? Что он меняет? Как он связан с остальными событиями? Если убрать его — история развалится или ничего не изменится?

У Аристотеля есть и другие понятия, которые знакомы даже тем, кто никогда не изучал теорию литературы. Например, перипетия — неожиданный поворот, который меняет направление действия, и узнавание — переход героя от незнания к знанию. Особенно сильным Аристотель считает момент, когда узнавание совпадает с резким изменением ситуации.

И опять же — читаешь это и понимаешь, что современные авторы продолжают активно использовать те же приёмы.

Мы по-прежнему любим неожиданные открытия, тайны прошлого, разоблачения, моменты, когда герой вдруг узнаёт правду и после этого уже не может жить так, как раньше. Мы ждём сюжетных поворотов и любим истории, в которых события не просто происходят одно за другим, а приводят к определённым последствиям.

Наверное, именно поэтому «Поэтика» и сегодня не выглядит полностью устаревшей.

Конечно, это не значит, что все её идеи можно просто перенести в современную литературу без изменений. Мир литературы за прошедшие века сильно изменился. Появились новые жанры, формы повествования, способы работы с текстом. Да и само представление о том, какой должна быть литература, стало гораздо шире.

Но базовые вопросы остались. Как заинтересовать читателя? Как построить историю? Почему один сюжет кажется цельным, а другой — набором случайных событий? Что делает персонажа убедительным? Почему некоторые истории вызывают у нас сильные эмоции? И почему мы вообще получаем удовольствие от того, что наблюдаем за чужими страданиями, страхом или трагедией?

Аристотель, в частности, рассуждает о том, как трагедия воздействует на зрителя и вызывает чувства страха и сострадания. С этим связана знаменитая идея катарсиса — одного из самых известных и одновременно самых спорных понятий в истории эстетики.

Мне было интересно наблюдать, как человек, живший настолько давно, пытается практически научным способом разобраться в том, почему искусство вообще на нас действует.

При этом «Поэтика» не ощущается тяжёлым философским трактатом в привычном смысле. Да, это всё-таки текст античного философа, и некоторые моменты требуют концентрации. Но сама книга небольшая, а мысли в ней очень плотные. Здесь нет ощущения, что автор долго ходит вокруг одной идеи и никак не может перейти к следующей. Скорее наоборот: иногда хочется остановиться и обдумать одну фразу, но текст уже движется дальше.

Мне кажется, именно поэтому аудиоформат оказался для меня одновременно и удобным, и не удобным способом знакомства с книгой. С одной стороны, произведение небольшое и его приятно слушать. С другой — некоторые мысли хотелось бы перечитать, вернуться назад, что-то отметить. Думаю, при бумажном чтении я бы оставила гораздо больше закладок и пометок.

Но в целом я рада, что познакомилась с этой книгой именно сейчас, в процессе обучения литературоведению.

Если бы я встретила её раньше, возможно, многое показалось бы мне слишком отвлечённым. А сейчас было интересно смотреть на уже знакомую литературу немного с другой стороны и замечать, что многие современные разговоры о сюжете, композиции и драматургии в каком-то смысле продолжают дискуссию, начатую ещё в античности.

Конечно, далеко не все примеры, которые приводит Аристотель, мне знакомы. И иногда я чувствовала себя человеком, который случайно оказался на лекции по античной литературе и пытается на ходу понять, о ком вообще идёт речь. Но это скорее особенность времени, чем недостаток самой книги.

В итоге «Поэтика» оставила у меня довольно приятное впечатление. Это не книга, которую я бы стала рекомендовать всем подряд для чтения на досуге. Скорее, это текст для тех, кому интересно понять, как устроена литература и почему истории работают именно так, а не иначе.

И ещё мне понравилось ощущение разговора через века.

Ты слушаешь рассуждения человека, который жил почти две с половиной тысячи лет назад, и вдруг понимаешь, что некоторые вопросы никуда не исчезли. Мы всё так же строим сюжеты, создаём персонажей, придумываем конфликты, заставляем героев узнавать страшную правду и надеемся вызвать у читателя эмоции.

Меняются книги, жанры и технологии. А человек, который читает историю, похоже, меняется гораздо медленнее.

Для меня «Поэтика» стала приятным знакомством с классическим текстом: небольшим по объёму, но очень насыщенным. И теперь мне особенно интересно посмотреть как идеи Аристотеля работают при анализе современной литературы. Потому что, кажется, несмотря на огромную дистанцию во времени, многое из того, о чём он писал, мы продолжаем делать и сегодня. Просто называем это уже другими словами.

Сложно назвать Аристотеля отцом психологии, зато дедушкой - в самый раз. Сегодня трактат "О душе" кажется наивным и примитивным, но именно с него когда-то начался путь к познанию одного из самых загадочных видов материи. Долгое время этот трактат служил основным источником для изучения психики человека.

Сегодня текст имеет, скорее, историческое значение. Современный психолог может ознакомиться с ним как с важным артефактом, древним, примитивным, но всё же инструментом. Особенно интересно осмысление философом взаимодействия тела и души:

В большинстве случаев, очевидно, душа ничего не испытывает без тела и не действует без него.

Да, на сегодняшний день - это музейный экспонат, но экспонат весьма ценный.

Для непсихолога будет интересно проследить истоки научной мысли, рассуждений о познании, восприятии и т.д. Найдётся даже определение жизни:

Жизнью мы называем всякое питание, рост и упадок тела, имеющие основание в нём самом.

Также будет возможность познакомиться с обзором рассуждений о душе других древнегреческих философов. И здесь проявляется моё любимое присущее древней науке сочетание наивных мифологических представлений и ярких научных прозрений. Демокрит, например, считал, что душа состоит из атомов, а Фалес утверждал, что магнит имеет душу, так как "движет железо".

Надо заметить, что текст читается достаточно сложно. Ну, ничего не поделаешь, за приобщение к великому надо платить.