Преступление Сильвестра Бонара. Остров пингвинов. Боги жаждут

Вот и я наконец познакомилась с Анатолем Франсом - если любишь Францию и историю, такого знакомства точно не избежать. А тут так вообще одна из моих любимых тем: Великая французская революция. Вдохновившись учебниками истории и последней частью Assassin's Creed, я взялась за чтение. Должно было быть круто. Наверное. Потому "наверное", что я ожидала чего-то другого.

Ладно, признаюсь, пафоса я ожидала и серьезности, обычно присущих этой тематике. А тут практически весь текст пропитан иронией. С иронией автор относится практически ко всем своим персонажам, благо их тут целый букет, один другого краше: художник (позже присяжный) Гамлен, одержимый идеями революции настолько, что готов сдать всех окружающих, кто дерзнет сказать слово против (и даже не замечает, что остальным, в общем-то, плевать); его возлюбленная, которой лишь бы в постели покувыркаться, даже не особо важно, с кем; ну и друзья-соседи, тут вообще самая прелесть. Особенно понравилась парочка Бротто и отец Лангмар: во-первых, потому, что они самые здравомыслящие во всей этой шайке-лейке, а во-вторых, потому что с их участием происходят самые интересные диалоги - о политике, о боге, о судьбе. Они же еще и выходят самыми благородными, достаточно вспомнить одну из сцен на их чердачке: как будто бы мало столкновения идейных противников, автор еще и подсовывает им проститутку (и, по-моему, это единственные персонажи, которые ситуацией не пользуются).

Другой прекрасный момент: несмотря на давность написания (1912 год), "Боги жаждут" даст фору некоторым современным произведениям. Уж не уступит однозначно. Тут есть все, на что клюют современные читатели и зрители: целая галерея самых разных персонажей, обильные потрахушки и кровищща, кровищща. Последняя так вообще льется со страниц что упаси боже, какая тут "Игра престолов" - она детский сад по сравнению. Там, во всяком случае, группами по сорок-пятьдесят человек никого не казнили, а тут ну прям как на конвейере.

Мысль у всего этого, как ни странно, тоже есть, и вполне здравая: не надо допускать, чтобы идея захватила человека полностью, вытеснив даже обычные человеческие черты вроде любви и сострадания, потому что тогда человек-то и на человека перестает быть похож. Потому что тогда идея превращается в одержимость. И не важно, что это за одержимость: женщинами ли, деньгами, революцией. Вот такая вот умная мысль. Вот только теряется она как-то во всем этом антураже.

На днях участвовал тут в обсуждении Необычайных похождений Хулио Хуренито И.Эренбурга, которые, как я читал, современники сравнивали как раз-таки с Анатолем Франсом (якобы его стиль сквозит между строк). Вот и захотелось провести какой-то сравнительный анализ что ли, типа того. Сразу скажу: своей цели я, похоже, не сумел достичь. Именно для стилевой оценки - "Остров пингвинов" подходит не особо... Наверное, нужно почитать что-то другое. Но вернёмся к нашим пингвинам. Книга представляет собой социально-историческую сатиру на историю Франции, ровно так же, как история города Глупова в "Истории одного города" Салтыкова-Щедрина, представляет собой один такой большой и жирный намёк на историю Российской Империи. Собственно говоря, при чём тут пингвины? В завязке, автор рассказывает нам историю о том, как некий пожилой святой со слепу окрестил пингвинов, приняв их за людей. На небе по поводу этого возникло много вопросов, и в итоге Богу пришлось превратить их в людей. Далее по тексту слово "пингвин" можно смело заменять на француз, а Пингвинию - на Францию. Это такой незамысловатый трюк, чтобы французские ура-патриоты не разорались, если что. Ну, и имена исторических деятелей изменены, чтоб никто не догадался, наверное. Я, честно говоря, свою-то историю не особо знаю, а о Франции только слышал, так что во всех случаях отсылки к реальным историческим событиям, мне приходилось верить на слово многочисленным сноскам. Конечно, маскировка тут совершенно условная, всем и так всё понятно. Автор даже не потрудился подвести какую-то базу под пингвинских (французских) врагов - дельфинов (англичан, очевидно). Они просто появляются в повествовании и уже тоже люди)).
Вообще, тут много и не о Франции даже, а вообще: об устройстве западного общества, частной собственности, аристократии, капитализме и прочем. По моим впечатлениям, книга представляет собой философский взгляд на человеческую цивилизацию в целом. Скептический такой взгляд, хотя написано довольно весело.

Не буду советовать книгу людям, предпочитающим приключенческий жанр, скорее всего, вам покажется скучно. Однако, думаю, будет интересно тем, кто в той или иной степени интересуется общими вопросами социума, устройством общества и человеческой психологии, историей. На чём и откланиваюсь, всех с наступающим Новым годом!

Хотите познакомиться с мировой историей в сатирическом ключе? Тогда смело берите этот роман. У автора получилась прекрасная пародия на историю человечества, где начинается все глобально и полномасштабно, но автор сводит все к истории развития одной страны-Франции. А там история была богата на события, но в то же время, история многих стран имеет очень много схожих черт в своем развитии.
У автора прекрасный слог, и не менее прекрасное чувство юмора. Он просто мастерски расписал абсурдные ситуации, которые запоминаются надолго.
Но пару минусов, лично для меня все таки было - обилие французских имен, с запоминаем которых я не особо дружу. И второй момент, мне кажется, что автор слишком уж жестко высмеивает христианство. Я не верующая, и спокойно отношусь к вере. Но тут случился перебор.

При первом знакомстве Эварист Гамлен не производит на читателя какого-то особенно негативного впечатления. Скорее даже наоборот. Несколько раз подчеркивается, что он чертовски хорош собой, что он содержит старенькую мать и что он рисует. Дальше, правда, выясняется, что художник он довольно бездарный, но это сложно воспринимать как недостаток — чего уж там, все мы не то чтобы гении.

Абсолютная неискушенность целомудренного Эвариста в отношениях с Элоди тоже работает, скорее, в плюс. Другое дело, что постепенно провляется эта самая неискушенность героя во всем. В сущности, он ничего не умеет, ни в чем не разбирается, ничего не хочет знать и живет только революцией. Точнее даже не революцией, а лозунгами, которые навязали ему друзья-якобинцы. Кроме этих лозунгов в жизни (и голове) Гамлена нет ничего. Сильно подозреваю, что таким героем Анатоль Франс изо всех сил пытается напомнить нам знаменитую фразу Дантона о Робеспьере: "Этот малый даже не знает, как пожарить яйцо".

Наверное, в нормальной обстановке Гамлен прожил бы стандартную жизнь обывателя с претензиями. Не самый плохой вариант, я вам скажу. Но в условиях якобинского террора подобные Эваристу персонажи вдруг оказались востребованы на самом верху, так как самые лучшие и умелые очутились либо в тюрьме, либо в эмиграции. Благодаря протекции бывшей аристократки Рошмор фанатик Гамлен попадает в Революционный Трибунал, где вместе с такими же доктринерами начинает пачками штамповать смертные приговоры, даже не вникая в суть разбираемых дел. Ничего человеческого в нем не остается, он человек-функция, сумасшедший принтер. Ему плевать на семью (мать в испуге называет его "чудовищем", а сестра плюет в лицо), он не испытывает благодарности даже к той самой Рошмор, которую без зазрения совести отправляет на эшафот. Выясняется, что критически мыслить он не способен, а в голове и сердце у него только речи Робеспьера о "святой гильотине". Когда все это логично закончится Термидором и "святой гильотиной" для самого Гамлена, он будет изрядно удивлен — а что, он ведь всего лишь делал свое дело. Всего лишь выполнял приказ.

Анатоль Франс не дожил до фашизма, но сумел достаточно точно описать то, как фашистами становятся. Упрощение и схематизация бытия, сведение неверотяной сложности жизни к паре простых формул, полный отказ от критического мышления — и вуаля, вы достойный последователь Робеспьера и Гитлера, даже если изначально в вас никаких таких предпосылок вроде как и не просматривалось. Противостоять такому расчеловечиванию можно только с помощью эмпатии, постоянных размышлений и перманентной работы над собой — так, как это делает Бротто, который ходит с томиком Лукреция и способен поддержать глубокий разговор хоть с монахом, хоть с проституткой (Гамлен бы не дал себе труда вникать в их истории — просто подписал бы им по приговору, да и всего делов).

В общем, по идеям роман понравился и даже показался довольно современным. Все-таки Нобелевскими премиями просто так не разбрасываются. Однако показалось, что чисто технически можно было сделать книгу еще лучше. Во-первых, есть пара провисающих кусков, которые особо никуда не ведут, во-вторых, Франс явно не выжал максимум из самых мощных сцен вроде ссор Гамлена с матерью и сестрой. Там просто термоядерный потенциал, но автор ограничивается сухим "она плюнула ему в лицо". Сейчас бы редакторы за такое расстреляли гильотинировали бы, конечно.

4/5

Странное дело, я почему-то считала, что читала что-то из его вещей раньше, пока меня не накрыло неприятным осознанием, что я сложила его вместе с Альфонсом Доде. А я и удивляюсь, надо же, как он по разному пишет. Есть игра слов, а здесь получилась игра имен. Поэтому и оказалось, что это первая вещь, прочитанная у Анатоля Франса, что для меня странно, учитывая, что французскую литературу, особенно прошлых веков, я уважаю. С удовольствием прочла бы и другие его вещи, помятуя, что история о книжном черве Сильвестре Бонаре - его первый роман, а те, кто читал другие его произведения, отмечают сатирическую их часть. Тем не менее, хотя в этом романе сатире отдано немного, но самых неприятных персонажей автор бьет не в бровь, а в глаз. И много черт привнесено автобиографических. Сам Франс сын именно такого книжника, каким рисует он Бонара, в воспоминаниях о дяде он отдает дань своему реальному родственнику, а в одном месте упомянув Вальтера Скотта, он тем самым заставляет меня вспомнить еще более въедливого и намного более желчного его персонажа антиквария, который специализировался не только по старым книгам и фолиантам.

Персонаж Анатоля Франса производит другое впечатление. Оставшись один благодаря неудачной юношеской безответной любви, он так и прожил весь свой век бобылем, опекаемый такой же старой служанкой, весь в изучении книг и книжных изысканиях исторического порядка. Но под конец его жизни, к нему возвращается, словно пресловутый бумеранг в ответ на его чувства, неожиданный отклик от той, что когда-то любил. И - совершенно добрая, неторопливая и искренняя история о сироте. Но не только. Это еще история о том, как не только бедное дитя нуждается в опеке и заботе, но и старик, проживший всю жизнь в своих книгах, также нуждается в заботе, внимании и любви. Хотя тот момент, когда так называемая забота пыталась ворваться в его жизнь с весьма неожиданной стороны - премного колоритен. И да, несмотря ни на что, забавен. Но вряд ли мы можем назвать забавными тех в общем неприятных персонажей, судьбой поставленных заботиться о других, да только лишь наживающихся на их несчастьях.

К герою Анатоля Франса бумеранг был особено милостив, потому что книга начинается историей о некоем полене, спустя годы имеющая неожиданное развитие. И очень приятное. И не подумайте, что в этой истории о полене есть нмеки на Папу Карло и Буратино, хотя... кто знает... Ну и сам финал, который, несмотря на неприятные события, с которыми встречались герои, завершился так, как некоторым из них не мечталось даже в самых смелых мечтах.

Те, кто постигал фонетику французского языка в лингофонных классах инязов, эту фразу будут помнить до смертного одра, а то и дольше. Те, кто занимался анализом текстов франкофонных авторов, никогда не забудут ни стилистических фигур из романа Анатоля Франса «Преступление Сильвестра Бонара», ни самого Анатоля Франса. Но, чёрт возьми, как же приятно просто читать книгу, не рассматривая её под микроскопом, не растаскивая произведение на тропы и прочие винтики-шпунтики! Впервые я смогла действительно насладиться этой очаровательной прозой. И без всяких шуток заявляю, что нахожу роман замечательным.

Анатоль Франс прожил интересную и довольно долгую по современным российским меркам жизнь, при этом его детство, молодость и зрелые годы пришлись на позапрошлый век, а старость - на прошлый. Он был свидетелем нескольких войн и революций и успел написать ряд значительных произведений в различных жанрах. Кроме того, в 1896 году Франс был избран членом Французской академии. А значительно позже, в 1921 году стал лауреатом Нобелевской премии «за блестящие литературные достижения, отмеченные изысканностью стиля, глубоко выстраданным гуманизмом и истинно галльским темпераментом». Премиальные деньги он, кстати сказать, пожертвовал в пользу голодающих России. К чему я всё это? А к тому, что главный герой «Преступления Сильвестра Бонара», сотворённый автором в 1881 году, т.е. задолго до его присутствия в Академии, не просто обладал чертами самого Анатоля Франса, но ещё и оказался провидцем, вытащившим ему наудачу членство в этой высшем учреждении.

«Преступление Сильвестра Бонара» довольно маленькое по объёму, но отнюдь не по мудрым мыслям, произведение. Оно разбито на две части, каждая из которых рассказывает об одном эпизоде из жизни почётного академика Бонара. О гуманизме, да. А ещё о любви, о привязанностях, об отношениях поколений и о многом другом. Но какую бы оценку не давали этому роману читатели, есть две вещи, которые просто обязаны нравится всем. Во-первых, блестящее литературное воплощение 37-летним писателем почти 70-летнего убелённого сединами старика. Бонар вышел таким реальным дедушкой! С ворчанием старца и с неугасимой искрой жизни юнца. А во-вторых, эта удивительная тонкая ирония, рассыпанная по всему роману эдакими бисеринками. Не знаю кто как, а мне больше нравится не смеяться над очевидными шутками, а улыбаться над ироничными фразами, метко брошенными в самое подходящее время.

И всё же, вы уж меня простите, но именно филологам, прошедшим или нет лингофонные классы, стилистику французского и не только текста, лингвистический анализ и т.д. эта книга ближе. Это нам подмигивает Анатоль Франс, вкладывая в уста Сильвестра Бонара следующий пассаж:

К сожалению, чтобы понять весь замысел книги, нужно быть французским интеллектуалом начала 20 века.
Как минимум нужно знать историю Франции. Причем, достаточно хорошо. Тогда вы сможете узнать не только Наполеона, но и ленивых королей, 100-летнею войну с англичанами-дельфинами, несчастного Дрейфуса и т.д. Но познать весь уровень сатиры без бэкграунда сейчас не получится. Более того, подозреваю, часть юмора просто не передается переводу. Как, например, королева Крюша. Вы поймете, что это шутка? А это значит и кружку, и дуру.
Но обиднее всего мне было не за то, что я что-то не поняла. Это не первая и не последняя книга с которыми мы не сошлись в уровне интелекта. Книга называется "Остров пингвинов". На обложке пингвины. Страна называется Пингвиния. Но где настоящие пингвины?! Зачем их превратили в людей(((

Люди всегда жестоки, жестоки во времена худые и во времена добрые. Во времена добрые они пытаются скрывать собственную жестокость, во времена же худые этого уже не требуется, они вдыхают полной грудью, подковываются какой-нибудь идеей, оправдывающей все, что бы им не довелось совершить, и начинают творить зло. Сначала немного, потом с размахом. Они упиваются своей силой, своей значимостью, кто-то верует, что этим служит добру и лучшему будущему (для всего человечества), кто-то ловко пользуется моментом, чтобы разобраться с накопившимися проблемами и создать задел на любое будущее.

Боги, созданные людьми, тоже жестоки. Их много, все ждут жертвоприношений и терпением обладают немеренным.

Но читая «Боги жаждут», я всматривалась не в богов и их служителей, потому что, как это ни печально, с ними все было понятно и предсказуемо, сколько не хватай себя за голову, не ужасайся, не взывай. Я всматривалась в толпу. Там и только там надо было искать спасение. В глазах девочки-проститутки Марты, носившей пышное имя Атенаис, в страстной душе Элоди, возлюбленной злодея Эвариста, приютившей его мать и сестру у себя на чердаке после его казни, в безумном бормотании отца Лонгмара:

в любвеобильном сердце и нежных руках прекрасного Демаи и конечно же в душе старика Бротто, читающем на досуге Лукреция и мастерящем ради куска хлеба плясунов-марионеток под дырявой крышей у себя на чердаке. Да, когда непогодилось, дождь попадал к нему на кровать, но в хорошую погоду, через эти же дыры можно было любоваться звездами.

Очень хорошая и нужная книга. И хоть я и устала уже от революций и подвигов, книги подобной тематики как-то зачастили в моем прочитанном, я очень рада, что ее прочитала.

Продолжаем грызть кактусы и знакомиться с французскими трактатами. Не буду скрывать, книга привлекла мое внимание своим названием. Однако, "Остров пингвинов" оказался не совсем уж про пингвинов, да птички есть, но еще больше про общество, изображенное гротескно и с большой долей сатиры.

Дичь начинается уже в начале, с крещения пингвинов. Далее следует совещание в раю на тему "достойны ли пингвины быть христианами?". На этом моменте я подумала, что мне не хватает волшебных таблеток дабы понять замысел, но все стало потихоньку выравниваться. Пингвины стали становиться людьми как внешне, так и внутренне, а где человек — там порок. С каждой главой все больше погружаешься в историю Пингвинии, наблюдаешь расцвет цивилизации, не обошлось и без войны. Примечания в конце книги помогают понять многие насмешки Франса, а так же различные отсылки. Мне кажется большее удовольствие "Остров пингвинов" доставит знатокам французской истории, а уж если читать в оригинале, то сатира покажется еще более колкой.

Теперь уже не смогу вспомнить и ответить себе, как эта книга попала в список моих хотелок. Я, в принципе, избегаю книг о революционных событиях. Ну, не люблю я читать об этом.
Но вот, эта книга - книга, повествующая об одном из периодов французской революции, прочитана мною и прочитана с большим интересом. Она не станет любимой, но это действительно хорошая книга и я ни разу не пожалела о том, что прочитала ее.

Меня не покидало ощущение того, что все это я уже знаю и не раз встречалась с этим в других произведениях. Однако не так много я читала книг о французской революции, просто у меня возникло столько параллелей и ассоциаций с тем, что знакомо гораздо больше. Я имею в виду события, связанные с нашей российской революцией. 17-й и последующие года прошлого века.
Вполне допускаю, что наши доморощенные революционеры копировали французскую революцию, вероятно, она была для них эталоном. Эти две революции просто близнецы.
Инфляция, сумасшедший рост цен, исчезновение продуктов, голод, террор, аресты, казни без особого суда и следствия.
Рядовые граждане, у которых уже остыл гражданский пыл и на смену воодушевлению первых дней приходит равнодушие и сожаление о прежней власти. Не потому что тогда было лучше, а потому что сейчас стало хуже.
«Бывшие». Их гребут, не деля на правых и виноватых, а вина многих лишь в том, что они дворяне, «белая кость».
Тюрьмы переполнены, но никогда не надо торопиться с освобождением арестованных. Лучше средство для спасения революции – гильотина.
Но отечество проклинает своих "спасителей", отечество жаждет положить конец гражданским распрям, угасить братоубийственную ненависть.

Все это – безумие. Безумие революции. Неважно, где, в какой стране это происходит. Все возвращается на круги своя.